Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 60)
В этот самый момент дверь спальни резко распахнулась, и на пороге появилась баба Шура.
– Ты собираешься спускаться? Доброе утро!
– Доброе, ба. Сейчас приду, – отвернулась, делая вид, что убирается на письменном столе. Только голос, предательски дрожа, выдавал ее состояние.
– Что случилось? – сходу поинтересовалась Александра Михайловна.
– Ничего. Живот болит.
– Не мели ерунды, Стася. Лицо все в красных пятнах, голос дрожит… По-хорошему спрашиваю, что случилось?
– А что, будет еще и по-плохому? – нашла в себе силы, чтобы пошутить.
– Ты мне зубы не заговаривай, – сердце переворачивалось, когда видела, как Стаська шмыгает носом и потерянно оглядывается. – Ну?
– Расстроилась из-за Егора, – закатывая глаза, неохотно выдала Стася.
Баба Шура суматошливо влетела в комнату, на ходу машинально подбирая разбросанные Стасей декоративные подушки.
– Ступай, умойся. А потом поговорим, – поправила сбитое покрывало на кровати. Разложила подушки. Глубоко вздохнула, успокаивая нервы и воображение.
Дожидаясь возвращения Стаси, успела сложить книги и ручки, валявшиеся по письменному столу.
– А теперь нормально расскажи, что случилось? – строго спросила, усаживаясь в кресло напротив Стаси.
В который раз повторилась немая сцена в их неподражаемом стиле. Баба Шура сверлила девушку внимательным взглядом. А та, в свою очередь, возмущенно вздыхала и закатывала глаза.
– Ох, бабушка… Вот поэтому я тебе и не могу ничего рассказывать. Кипишуешь на ровном месте!
– Давай, говори. Я ему…
– Он ничего не сделал, – перебила бабу Шуру Стася. – Ничего. Просто я увидела в интернете фото и расстроилась.
– Какое еще фото? Фотографию? Чью?
– Егора и… девушки с ним.
Баба Шура, подпирая широкой ладонью лицо, громко фыркнула.
– Нашла из-за чего слезы лить! Тоже мне… Может, и уцепилась какая-то… Вон их сколько вокруг него. Всегда так было. Только он тебя любит. Я уверена.
Стасе хотелось ей верить, но болезненно-свежие впечатления от увиденного не позволяли расслабиться и отпустить ситуацию.
– Может, и так… Я уже ничего не понимаю. Не понимаю… – устало выдохнула она. – Вообще-то я у тебя спросить хотела… Пустишь меня на танцы сегодня? Артем давно звал…
– Сегодня же суббота. Я думала, ты у Егора ночуешь? – спросила Аравина, изучая Стасю пристальным взглядом.
– Я тоже думала, – недовольно буркнула девушка. – А теперь не хочу, – упрямо вздернула подбородок.
Глаза бабы Шуры заволокли встревоженные оттенки.
– А он знает?
– Узнает.
– Я так понимаю, постфактум?
– Угу.
– Ох, Стаська… – тяжело вздохнула Аравина. – Что ты творишь? Бури хочешь?
– Урагана!
– Совсем из ума выжила? – в сердцах воскликнула баба Шура. – Ты характер его знаешь. Не затевай то, с чем потом не справишься. Да и вообще, так не делается, дочка! Сядьте, нормально поговорите. Отыщите истину…
– Не хочу я с ним ничего обсуждать, бабушка! Он меня в известность не ставил, когда отправлялся на столь масштабное мероприятие с этой… – на языке крутились отнюдь не лестные существительные, любезно одолженные у прошлой жизни.
Надо же, сколько не использовала матерные слова, а при случае так и всплывали.
– Стася, Стася… Сейчас в тебе говорит обида, никак не здравый ум. Не горячись, я тебя очень прошу! Дождись Егора. Поговорите. Переночуй с этими мыслями. А завтра…
– Нет, ба. Нет. Нет, – отчаянно запричитала. – Я его, если увижу… я не знаю… будет хуже!
Не хотела рассказывать Аравиной о схватках, что случились у них в прошлом году. Но, зная себя, понимала, если она не остынет, то больно будет и ей, и Егору. Не сумеет держать язык за зубами, наговорит лишнего. А истерики она не хотела.
– Завтра к нему поеду. Завтра поговорим. А сегодня скажешь, что меня нет.
– Как я скажу? Хочешь, чтобы он всю Рублевку с землей смешал? – резко возмутилась баба Шура. – Боже! Вы меня в гроб загоните своими разборками! – бахнула ладонью по письменному столу с такой силой, что Стася невольно вздрогнула.
– Не говори так!
– А ты не делай так!
– Не дави, баб Шура! Не дави, прошу, – голос Стаси упал от безысходности. – Нельзя мне его видеть.
Александра Михайловна несколько раз шумно вздохнула, а затем накрыла Стасину руку своей ладонью:
– Ты хоть точно с Артемом будешь?
– Точно, ба.
– Мне-то спокойно, когда ты с Артемом. Он парень хороший. Но Егор… ох, и взбесится! Страшно представить…
– Разберемся, – твердо заявила Стася.
– Как же! – махнула рукой баба Шура. – Спускайся, давай, а то завтрак совсем захолонет.
– Уже иду. Секунду…
Провожая бабушку взглядом, набрала номер Артема.
– Привет, красотка! – бодро приветствовал тот.
– Слушай, Артем… Помнишь, ты меня звал с собой на открытие этого нового клуба?
– Ну, помню, конечно. А что?
– Я подумала… может, мне все-таки пойти… я не знаю, – не решалась Стася. – Там точно все будет нормально?
– Ты шутишь? – сразу же обрадовался Соколовский. – Конечно, все будет нормально.
– Ты же знаешь, я никогда не бывала в подобных местах и…
– Настя, ты же со мной пойдешь, – перебил Артем, отбрасывая ее сомнения. – Все будет путем. Гульнем цивильно! Компания собирается большая, сразу говорю. Но все адекватные.
– А что мне надеть? Я даже не представляю…
Артем умолк, как будто раздумывая.
– В этом я не советчик, – выдал через паузу с легким смешком. – Позвони Ирке Лабузиной. Она спец по этой части.
– Лабузиной? Она тоже идет?
– Я тебе скажу, Ирка ни одну тусовку не пропускает.
– Ладно, Артем. Что-то придумаю. Во сколько мне нужно быть готовой?
Сбросив вызов, закрыла лицо руками. Слез больше не было. Появился холодный расчет – залатать разодранное сердце. Войти в ремиссию до того, как увидит Егора. Словно находясь за пределами своего тела, вспоминала его давний приказ: «Только меня не прощай. Никогда».