Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 58)
– Не слишком ли ты дерзкая, Красная Шапочка? – в тон ей спросил Аравин.
– Я бы сказала, смелая.
– Безрассудно смелая. Опасайся, разбудишь приспанного зверя.
– А может… я только и жду, – выпалила Стася, не задумываясь.
Игра игрой, но ходить с Аравиным по краю становилось все легче. Он ведь ничем иным, кроме поцелуев, ее не манил, а она готова была прыгать. Раствориться в созданной им вселенной. Растаять и слиться в единое с ним существо.
– Побереги силы, моя смелая принцесса.
Стася поерзала, утыкаясь лицом в его плечо.
– Красная Шапочка не была принцессой, Егор Саныч.
– Ты тоже изначально не была.
Она напряглась, невольно вспоминая момент их первой встречи. Едкий холодок пробежал по спине Стаси. Сильнее уцепилась в лацканы его пиджака, словно отчаянно пытаясь удержаться в этом мире. Не хотела погружаться в те мрачные дни. Только вот… Окунулась подневольно.
– Ты же тогда купил меня, правда?
Повисло короткое молчание.
Аравин действительно отбашлял папаше Стаси кругленькую сумму. Больше того, по тому давнему уговору некоторая сумма капала этому алкашу ежемесячно и по сей день. Егор слышал стеснение в голосе девушки, когда она задавала вопрос, и это вызывало в нем истинное недоумение. Не воспринимал сделку со Сладковым как факт принижения Стаси. Тогда он провернул это дельце равнодушно, руководствуясь исключительно последней просьбой Алисы. Но со временем понял, что с небывалой педантичностью следит за тем, чтобы деньги к Сладкову поступали число в число. Ибо, упаси, Господи, тому протрезветь и кинуться на поиски дочери.
– Я не тебя купил. Я новую жизнь тебе купил, – тон его голоса сделался серьезным и каким-то объемным. Обволакивая и заполняя Стасю изнутри, заставлял внимать каждому слову. – Сделал тебя принцессой, сделаю и королевой.
Она порывисто вздохнула, пряча улыбку у него на плече. Неприятные ощущения схлынули, уступая место трескучему волнению.
– Ты побудешь со мной? – тихо спросила Егора. – Хотя бы немного. Пока я не усну.
Не хотела выпускать его из объятий. Нуждалась в его тепле. В силе, что шла от него неуловимыми взору густыми потоками.
– Я останусь до утра, – пообещал Аравин.
Оба замолчали.
Стася словно чувствовала нависшую над ними неопределенность. А Аравин не желал произносить тревожную информацию вслух. Он не представлял, как отпустит ее от себя. Пускай и на конкретный отрезок времени. После трех недель все еще невинных отношений со своей принцессой больше не мог без нее и дня прожить. Привык касаться ее кожи. Целовать. Держать в объятиях. Слышать ее голос. Смеяться с ней в унисон. Разговаривать. Наблюдать за тем, как сменяются эмоции на ее лице. Как увлеченно она смотрит телевизор, беспрестанно и запальчиво комментируя то, что происходит.
Видимо, кто-то там сверху чертовски обозлился на Аравина и заключил относительно него некий дьявольский пакт. Сначала ему навязали эту сумасшедшую любовь, окунули с головой, позволили вкусить убийственные чувства, а после отдали безжалостный приказ – отступать.
– Стась, – позвал ее напряженным голосом.
– Что? – приглушенно отозвалась девушка.
Отстраняясь, заглянул ей в глаза.
– Знай, что бы ни случилось в ближайшее время – все липа, чистое надувательство. Реальность здесь, – прижал ее теплую ладонь к области сердца поверх пиджака.
– Что ты имеешь в виду? Я не понимаю… – прошептала Стася, ощущая быстрый и сильный ритм сердечной мышцы.
– На нас обратили внимание.
Короткая фраза. Но такая объемная. Вмиг сковавшая привычную реальность в жесткие тиски.
– Ты меня пугаешь, Егор, – втянула со свистом воздух. – Случилось что-то плохое?
– Нет, – погладил щеку Стаси, в слепом порыве дать ей обманчивое утешение. – Нет, Сладкая. Все хорошо. Просто я должен тебя уберечь.
– От чего?
– От себя.
– Мне не нравится, когда ты так говоришь, – достаточно сердито поведала Стася. – Я не понимаю тебя.
Аравин, привыкший к смене эмоций девушки, неопределенно качнул головой. И снова надавил ее рукой на свое сердце.
– Просто помни, оно твое. Всегда будет твоим.
Стася взволнованно вздохнула.
– Я люблю тебя, – вымолвила она дрожащими губами. – Очень люблю.
То были просто слова. Но для Аравина они чертовски много значили. Каждый раз произнося их, Стася будто землю из-под его ног вырывала. Смещала центр тяжести. Перепутывала орбиты. Это чувство такое невообразимо сильное. Особенно сейчас… в преддверии холодной войны.
Благотворительный вечер в поддержку великих спортсменов-инвалидов устроили с тошнотворно-помпезным размахом в олимпийском комплексе «Лужники». С первых минут Аравин ощущал себя, словно обескровленный труп под обзорным колпаком. Добрая половина присутствующих считала уместным подойти к нему и задать какой бы то ни было профессиональный вопрос.
Впервые за долгое время Аравину чертовски хотелось напиться в хлам. Но, батюшки, несмотря на изобилие алкоголя вокруг, спортсмену здесь употреблять не комильфо. Под прицелом утративших мечту всей своей жизни взглядов и шаткий скрип инвалидных кресел удавился бы.
Натаныч скупо потягивая розовое вино, периодически стрелял в сторону Егора и Риты обеспокоенным взглядом. Аравину же не терпелось сдать бывшую подругу в руки тренеру и свалить, куда глаза глядят. А устремлялись они в сторону Рублевки, где спокойно делала домашнее задание его принцесса.
Безусловно, Рита за минувший год ни на йоту не утратила своей красоты. Она всегда как яркая конфета в фирменной обертке. Этим когда-то и привлекла его. Вот только никогда ее красота по-настоящему не трогала Аравина. А со временем и вовсе приелась.
Сегодня она блистала пуще обычного. Кроваво-алое вечернее платье. Полностью открытая спина. Волосы воронова крыла спадали крупными локонами. В руках поблескивал золотистый клатч, а на ногах в тон ему – такие же вырви-глаз-босоножки.
– Ну, ты и вырядилась, Цыкало, – равнодушно заметил Аравин, щурясь от вспышек камер. – Превзошла саму себя, – на последней фразе – легкая ухмылка, адресованная исключительно репортерам.
– Ты сам сказал «оденься броско». В конце концов, скажи спасибо, что я, несмотря на все, что было, выручаю тебя, – отпивая шампанское, натянуто улыбнулась ему.
В ее отрепетированной позе сквозило явное напряжение. Она не знала, как себя с ним вести. Аравин предельно ясно объяснил, в чем заключалась ее роль, и никаких глупых иллюзий она не испытывала. Но сердце, вразрез здравому смыслу, наполнялось притаившейся тоской по этому мужчине.
– Я смотрю, ты сейчас прям страдаешь от этого.
– Сейчас нет. Позже буду локти кусать.
– Даже так, – сделал вид, что не в курсе.
– Натерпелась я от тебя, Егор. Наплакалась. Сам знаешь.
Сделала большой глоток шампанского. И сразу за ним – второй, такой же жадный. Абсолютно невкусно ощущалось. Даже тошно стало. Видимо, примешались нервы. Но хотелось отогреться, хоть чем-то. Иначе рядом с Аравиным замерзнешь насмерть.
– Знаю. Но сегодня мне нужно было, чтобы рядом была именно ты.
Сердце безрассудно заколотилось, воспринимая его слова на свой манер.
– Я поняла, – сказала вслух, покосившись на неестественно молчаливого Щукина.
Он, видимо, решил, что вино для него – лучшая компания. Рассматривая толпу вокруг, притворялся, будто их рядом нет.
Распрямив плечи, Рита вновь обратила все внимание на Аравина, не желая анализировать поведение еще и этого странного тренера.
– Только не догоняю, зачем тебе, чтобы пресса всколыхнула те крупицы, что у них на нас имелись в прошлом?
«Нас…» – как же болезненно это звучало.
Обещала же себе больше не приближаться к Аравину ни при каких условиях, и опять на те же грабли. В сотый раз. Правду говорила мать, ничему ее жизнь так и не научила. Толку, что на второе высшее замахнулась. Дура дурой!
– Пиара захотелось, – скучающим тоном поведал Егор. – Первых страниц желтой прессы.
– А если я за этот год хорошего мужчину встретила, замуж вышла…
– Встретила? – совершенно безразлично из его уст.