Елена Тимохина – Слово (страница 6)

И они стали ждать вместе.

Перед таинством крестным полагалось собеседование со священником. Тот не заставил себя долго ждать, сбежал легкой поступью, словно и не было ночного бдения.

– Не возражаете, если я перекушу, – и отпил из бутылки обезжиренного молока.

Вопросы были заданы заранее, и теперь он слушал, как они приготовились. Игорь ответил. Священник испытующе посмотрел на него. Он избегал выносить оценку, предпочитал, чтобы они сами оценили свои знания.

– Кол, – сказал первый крестный.

Выглядел он небедным человеком. Крестного выбирали из благополучных семей и с хорошим достатком.

– Тоже, – сказал второй.

– Два, – с вызовом произнес Игорь.

– А когда крестины? – спросил священник.

– Послезавтра, – ответил грустный мужик.

– Вы почитайте книги, и еще Уфимского. Это изложение Евангелия. Потом позвоните мне, – и священник раздал свои визитки.

У Игоря все было еще хуже. Крестины назначены на сегодня, так что не стоило и учить. Он скачал себе на телефон «Символ веры». «Отче наш» он скачал раньше.

Священник это одобрил. Он оказался человеком добрым.

– Вот у язычника жизнь по совести, не кради, не чревоугодствуй. А христианин должен преодолеть себя. Подняться. Не ответить обидой на обиду. Сдерживаться. А если вы становитесь крестным, то обязательства возрастают. Вы не только за себя ответственны, понимаете? А если я вам дам благословение, то ведь на меня тоже ляжет ноша, я и за вас буду нести…

Помучив их немного, он все-таки дал благословение и поставил подпись в зачетной книжке крестного.

Когда Игорь вернулся к своим, все еще спали, за исключением Романа, которого замучила жажда. Он обошел окрестности в поисках круглосуточного магазина.

– Вот, принес минеральной воды, – и он предложил Игорю.

– «Нарзан»?

Роман сморщил нос.

– Нет, «Архыз». Другой не было.

Игорь осушил половину бутылки.

– Мы вчера так перенервничали.

– Это напоследок. – Игорь дал понять, что больше не отзовется, буде его кто пригласит.

Он взглянул на часы. Все верно, уже скоро шесть. Пора всех будить. Полистав телефон, увидел в нем одиннадцать пропущенных звонков от жены.

– Чего это она звонила?

– Это легко узнать. Позвони ей, – посоветовал подкаблучник Роман.

Легко семейному парню советовать недавно женатому мужчине.

– Нет. Я не знаю, что ей сказать.

– А кто знает? Слышал, Осмомысл в городе? Он тобой интересовался.

– Скажите, что меня нет, – ответил Игорь.

Еще один пропущенный звонок от Давыда. Игорь перезвонил.

– Ты где?

Давыд откликнулся.

– Сижу на скамье с видом на реку. Рядом пристань для кораблей. Где это, не знаю. И да, тут еще голуби.

– Ладно, сейчас тебя заберу.

Давыд устроился в гамаке на пристани парка имени Горького.

– Ты мне звонил вчера утром. Зачем? – спросил Игорь.

– Откуда мне знать?

С тех пор, как умер отец, Игорь и его брат находились на попечении семьи, которая видела в них хранителей традиций. Следуя им, старший выбрал военную профессию. Когда младший занялся бизнесом, это стало предметом пересудов, но после женитьбы Всеволод перестал быть черной овцой, его простили ради жены, прекрасной Ольги Глебовны.

В доме Всеволода перед крестинами не спали. Младенчик заходился криком. У колыбели сидели две женщины, в розовом брючном костюме и изумрудном платье, мать и тетка. На крестины обе красавицы прибыли при полном параде, обе в платочках. Улыбаются, личики чистые, а ведь ночь не спали.

– Чем занимались? – спросил Игорь свою жену Фру.

– Вас ждали.

За свою жизнь Игорю доводилось видеть немало красавиц, но ни одна из них не могла сравниться с Ярославной. Разве только Всеволоду досталась такая же жена-красавица. В любой час дня и ночи Ольга Глебовна выглядит безупречно. Волосы – блестящее черное каре, из-под него – огромные глаза. Она всегда выглядит голодной. Худая и изящная, как Эйфелева башня.

– Как сына назовем? – спрашивает.

– Натан, дающий.

Ее голос слишком пронзительный, слишком громкий, а это немногим нравится. Но этого от нее не требуется, Ольга – не певица, она танцует.

На крестинах Всеволод держится в стороне от жены. Отношения между ними разладились. Видно, муж задался вопросом, какие отношения у Ольги с тем чернявым на работе. Всеволод легковерен, но это не главная проблема в его жизни. Он чертовски вспыльчив. Буй Тур, одним словом.

Игорь настолько вымотан. что ему нет дела до чужих переживаний. Его никто не спрашивает о случившемся, но видеть их понимающие глаза – уже тяжко.

Но сейчас он смотрит на свою жену, прямо в зрачки, а они золотые. Рукой гладит ее кожу, но это всего лишь новый брючный костюм из нежной замши. Она отводит взгляд, у него рубашка испачкана и грязь на скуле. Дыхание тяжелое, отрывистое, словно он с ломовиком телегу вез.

– Ты сегодня бегал, лада? Все, как обычно?

– Сегодня все иначе, – ответил и даже не улыбнулся.

Он искал Буй Тура.

Впереди шел мужчина с коляской, в ней сидел мальчуган в комбинезончике и шапочке.

– Нет, наш без комбинезончика, – смутился крестный.

Всеволода нигде не было. О нем вообще избегали говорить. Родне пришлось смириться, что у них появилось два хулигана. Когда Ефросинья делилась подробностями своей семейной жизни, её сестры замирали от ужаса. Потом Осмомысл сказал дочери, что был бы признателен, если бы эти детали она оставляла при себе, но репутация Игоря оказалась испорченной. Кое-что написал о нем Боян, тоже не очень приятное. Так что теперь Игорь подтверждал то плохое, что о нем говорили.

Прозорливый священник углядел то, что не уловили другие: Игорь сомневался, стоило ли становиться крестным отцом маленькому Натану, потому что сам искал спасительную гавань. А пока волей-неволей он дрейфовал вслед за остальными.

Крещение проходило в храме у богоматери Пирогощи в силу традиции, которой Рюриковичи, в душе язычники, неизменно следовали. Может быть, потому что с иконой Богородицы Пирогощей они встречались по-родственному, а звучащие в церкви слова заставляли их сердца биться сильнее.

Часовня, где происходило крещенье, казалась темной, лишь огоньки свечей разгоняли полумрак. Младенец замолк, чувствуя себя в безопасности. Что-то происходило, но в тени не происходило никакого движения. Пролилась вода, младенец подал голос, таинство свершилось.

Игорю удалось сохранить это воспоминание в относительной целости, из-за воды, которой его захлестнуло, когда он брал из рук священника младенца. Он слышал, как течет вода, перенося святой дух на ребенка, а его руки качали маленького, как колыбель.

Из-за потерянного телефона Игорь разорвал связь со многими знакомыми, но, сказать по совести, не жаждал восстанавливать с ними контакт. Наиболее упорные звонили Фру, и когда она передавала такие разговоры мужу, тот морщился:

– А знаешь, лада, не приглашай к нам старого Бояна, он мне до чёртиков надоел.

Военная выправка, жесткость в переговорах, бескомпромиссные решения – это у Игоря от армии.

– Он уезжает на войну корреспондентом. Приезжал проститься, – и со слезами жена положила трубку, очень ей стало обидно за старого Бояна.

На следующий день Игорь вышел из дома ни свет ни заря, прихватив водолазный костюм и ласты. Брат Рюрик пригласил его ассистировать на соревнованиях дайверов в спорткомплексе МЧС.

– А что Святослав Всеволодович? – смущенно спросил Рюрик.