Елена Тихомирова – Владыка Острова (страница 3)

— Вы же говорили обратное, — недовольно заметила Инга.

Двоица переглянулась. Между тем открылись ворота, ведущие во внутренний двор особняка. Они раскрылись лишь на миг, образую крошечную щёлочку. Однако пространства хватило, чтобы появился тот, кого называли мессиром. На его лбу образовалась серьёзная недовольная складочка, которая, так же, как и уверенная походка, напугала её. Отчего-то вместо столь близких по духу людей перед ней ныне стояли некие незнакомые существа.

Опасные. Неприятные.

Мессир подошёл совсем близко. И мальчик, и мужчина сразу же прижались к нему, исчезая в его теле. Сливаясь с ним.

— Я ждал не тебя.

— Разве? — ощущая некий комок в горле, промямлила девушка. Пальцы нервно сжали ручку чемодана. Было прохладно, но ладонь вспотела.

— Как тебя зовут?

Вопрос, заданный ледяным тоном, напугал её, хотя ничего такого в том не было. Однако страх сделал голос совсем тихим.

— Инга.

Она выжидательно уставилась на мессира, как если бы ей жизненноважно было услышать подтверждение, что она оказалась права в такой ерунде.

— Я ждал не тебя, — повторил пожилой мужчина, но в его глазах наконец-то промелькнуло хоть что-то человеческое. Некая усталость и злость, смешанные с разочарованием. А затем он развернулся, чтобы уйти.

Девушка растеряно обернулась, но корабль, на который ей некогда хотелось сесть, уже отплыл от берега. И весьма далеко.

— Постойте! — жалобно воскликнула она вслед мессиру, и тот, на удачу, обернулся. — Что же мне теперь делать? Почему вы не впустите меня?

— Мне безразлично, как ты закончишь своё существование. Хочешь умереть быстро, тогда пошли.

Он пристально посмотрел на неё жестокими серыми глазами, и Инга непроизвольно отшатнулась. Видимо, мужчина посчитал это за ответ. Хозяин особняка, не меняя выражения на лице, отвернулся и вернулся в свой дом.

— Помоги мне, — прошептала тогда девушка, поднимая голову к небу. Однако на просьбу никто не откликнулся. Лишь ветер более холодным рывком скользнул по ней, теребя непослушные волосы.

Чемодан сам собой выпал из рук. Он упал на землю и от удара раскрылся. Она ринулась было собирать вещи, но внутри него оказалось пусто. Как и внутри неё. Инга осталась одна. И осознание, что стала совершена ужасная ошибка, готовилось раздавить её всей своей обволакивающей душащей массой.

— Помоги мне! — закричала она во весь голос.

Но даже эхо оставило этот зов без ответа.

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Инга неожиданно для себя очнулась от того, что лицо залило слезами. Она всё ещё непроизвольно всхлипывала, но так и не могла понять из-за чего. Мокрой была даже подушка. Некое ощущение безысходности настолько выбивалось из возможного, что казалось чужим чувством. Так что девушка отёрла щёки от влаги и постаралась вспомнить, что же ей могло такого присниться. Сюжет сна не получилось воссоздать даже фрагментами. Поэтому она включила свет (за иллюминатором только-только начинало светать) и посмотрела на часы.

До прибытия корабля к месту назначения, откуда можно было бы добраться до аэропорта, оставалось около двенадцати часов. На вертолёте-то оно, конечно, быстрее стало бы, но Инга никуда не торопилась. Она лишь удивилась тому, что проснулась в такое время. Причём с ощущением, что заснула бы уже не скоро.

— Лучше поспи, — посоветовала самой себе она. — В самолёте не подремлешь толком. Ногам неудобно.

Тело не послушалось. Оно дышало бодростью и желало любой возможной активности. Так что, поёрзав на постели с полчаса, Инга встала, оделась и двинулась по коридорам корабля в поисках любого возможного занятия.

Вставать рано Риэвир привык с детства. Однако ныне он поморщился сразу после пробуждения. Сказывалось вчерашнее бурное распитие напитков. Голова болела и кружилась. Желудок словно бы подпрыгивал в надежде избавиться от остатков хмеля. Тело обрело некую сонливую вялость. Так что в таком состоянии сказать Макейру в ответ: «Доброе утро» становилось проблематично.

— Вставай, вставай! — подбодрил приятель.

Парень потёр лоб ладонью. Мысли от этого не прояснились, но он сумел хотя бы буркнуть:

— Ага. Уже… Чего случилось что ли?

— Видишь ли, — Макейр состроил страдальческую рожу. — Староват я уже. С таким опохмелом в Поднебесье лучше нос не совать, а мне выпал жребий за порядком там нынче днём следить. Вот другое дело ты. Молодой! Лицо ключевой водицей ополоснул — и порядок!

Риэвир искренне надеялся, что его мимика не выдала нечто особо кислое, потому что быстротечные размышления привели к тому, что место уныния мгновенно заняла радость. Ему определённо не хотелось идти на привычную работу, где пришлось бы разговаривать с Остором. Да и дело друг предлагал плёвое. Если Хозяин Судьбы и Времени не стал бы чудесить, то довелось бы просто до вечера поваляться на полянке возле озера.

— Вообще, у меня меч и обмундирование с собой, — начал было с энтузиазмом Риэвир, как его мысли решили утихомирить первый восторг. — Только мне ещё не доверяли подобного. Да и вроде как совещание какое-то намечалось на сегодня.

— Отправлю к Остору кого на поклон. Уж сделает милость, войдёт в моё нелёгкое положение, — проворчал Макейр, деланно вздыхая. Судя по внешнему виду, никакого похмелья тот не испытывал в отличие от своего гостя. — Да и, как отлежусь, до Шейтенора доковыляю. Если он даст добро, то Остору всё равно придётся пересмотреть твои обязанности. Тебе больше самостоятельности понадобится.

Мысленно парень улыбнулся во весь рот, однако на его лице таких довольных чувств не отразилось. Он знал, что к нему сейчас приглядывались. Макейр, конечно, был ему другом, но Владыкой тот стал значительно раньше, чем они сдружились. Никакая перемена не должна была негативно повлиять на общие старания. И если бы Риэвир проявил мальчишескую эмоциональность, то, скорее всего, прозвучало бы предложение помириться с братом. Одно дело даровать взрослую независимость готовому к этому человеку. И совсем другое — дать понять юнцу, что имевшая место обида нашла сторонников. Подобное могло углубить ненужный конфликт.

— Как думаешь? Справишься? — Макейр выжидательно посмотрел на гостя.

— Знаю это.

Встряхнув волосами, Риэвир окончательно поднялся с постели. Желудок замутило ещё сильнее, но показывать вид, что ему не очень-то хорошо, молодой островитянин не желал. Парень даже улыбнулся и похлопал друга по спине в знак благодарности. Так что вскоре Рейетэ выдала ему котомку с едой и водой, и отдохнувший за ночь конь помчал одинокого всадника по дороге к Поднебесью.

Сказать, что Остор ощущал недовольство, было мало. Он, выслушивая своего посетителя, от ярости практически беспрерывно постукивал пальцами по столешнице рабочего стола. Не прислушаться в обычной ситуации к Макейру стало бы откровенной глупостью. Однако ныне бредом ему казалось то, что тот нёс.

— Он только выглядит взрослым. А на деле по-мальчишецки привык никого ни во что не ставить, — постарался пояснить свою точку зрения старший брат Риэвира. — Мало что ли его последнего ослушания? Все мы были против того, чтобы она посетила Храм!

— Я понимаю, что тебе это сложно понять, Остор, — мягко произнёс Макейр. — Но если бы он не ожидал вновь оказаться сжатым твоей стальной ладонью, то тогда на совете определённо вынес бы на обсуждение свои мысли и намерения. И принял бы общее решение. Всё это мальчишество происходит только от одного — ты не даёшь ему проявить свою рассудительность. Ни в чём. Заранее озвучиваешь, что и когда должно быть сделано.

— То есть мне теперь следует считать себя деспотом?

— Не! — добродушно усмехнулся собеседник. — Просто тебе самому не довелось пройти этот урок на собственном опыте. Вот и усугубляешь типичную ошибку родителей… Поверь мне, у меня уже третий ребёнок подрастает. Со временем понимаешь, что к чему.

— Это только твоё мнение? — холодно вопросил Остор. — Или дела моей семьи теперь принято обсуждать советом? Может, остальные ещё чего мне присоветовать хотят?

— Ну, Шейтенор то определённо порекомендовал бы тебе жениться! — рассмеялся Макейр, не принимая саркастичный тон беседы. — Но это вот действительно мелочи по сравнению с тем, что может натворить Владыка, которому необходимо самоутвердиться, дабы его наконец-то признали полноценной личностью. Скажу тебе честно как старому знакомому. Мне даже удивительно, что Риэвир столько лет вёл себя как хороший мальчик.

— Да неужели? — бровь Остора скептически приподнялась. — Как хороший мальчик?

— Да-да! Он ведь знает, что важен для тебя. Ценит всё, что ты для него сделал… И ему действительно понадобилось нечто крайне существенное, чтобы уважение к тебе пошатнулось.

— Так чего ты от меня хочешь? Чтобы я ещё и извинялся перед ним за то, что он едва не закрутил роман с замужней женщиной?! Да ещё и туристкой. Чужачкой!

Пальцы застучали по столешнице несколько быстрее и шумнее. Собеседник устало вздохнул и буркнул:

— С твоим упрямством следовало бы рождаться ослом!

— Все претензии к Хозяину Судьбы и Времени.

— Ну, к нему-то у меня их поднакопилось предостаточно, — проворчал Макейр и продолжил уже со спокойными интонациями. — Если не наделаешь глупостей, то вы с братом и так помиритесь. Но дай ему… Остор! Я должен твоему отцу жизнь. Если бы не он, то мне… В общем, прими мою настойчивость как желание хоть частично вернуть долг за прожитые годы. Риэвир уже вырос. Отпусти его и посмотри сам, что я прав.