Елена Терехова – Чувство снега. Скандинавский нуар в русском стиле (страница 2)

Анна переоделась в растянутый свитер и мягкие домашние брюки, не без удовольствия умылась, прошла на кухню, достала с верхней полки кухонного шкафчика толстую тетрадь с рецептами и, налив в стакан морс из местной, растущей на болотах желтой ягоды, погрузилась в чтение подаренной ей когда-то бабушкой семейной кулинарной истории.

«Вот это, пожалуй, можно в ближайшие выходные приготовить, – подумала она, поглаживая исписанные страницы. – Если время будет».

За одним из столиков ресторана «Огни залива» сидели владелец и главный редактор частной телекомпании «Глас народа» Борис Житнев и его непотопляемый заместитель Геннадий Ляпунов. Официантка – голенастая девица с бесцветным незапоминающимся лицом – только что принесла им запеченные гребешки, которые Ляпунов задумчиво рассматривал, а Житнев не без удовольствия поглощал.

– Виталина дала сегодня стране угля, – не прекращая жевать, произнес Житнев, и на лице его отразилось недоумение. – Вся контора ее вопли слышала.

Ляпунов, чувствуя, что надо как-то отреагировать, поднял бровь:

– Можно понять. В ее возрасте потерять место…

– При чем тут возраст? Компании нужны новые лица. И вообще дело не в ней.

– А в чем?

– В политике нового учредителя, – сказал Житнев. – А ты точно не передумаешь?

– Нет.

– Вот где я второго такого найду? Гена, не бросай меня.

– Борис, я не женщина, чтобы меня уговаривать. Я все решил.

– Любые деньги! – Житнев от волнения отложил приборы.

– Я слово дал.

На мобильном Житнева высветилось «Жена». На лице его отразилась досада. Ляпунов наконец-то решил попробовать гребешки.

– Да! – раздраженно бросил Житнев в трубку. – Может, с Геной поедем вместе. В СПА пойдешь? Ну, иди. Нам и без тебя неплохо. Такси лучше до Рублево возьми. Вьюгу обещали.

Житнев сунул телефон в карман и посмотрел на свои дорогие часы, потом – на Ляпунова. Тот безучастно жевал, словно погрузившись в свои мысли. Метель за окном усиливалась.

Времени на обед было в обрез, поэтому Анна решила перекусить в «Хюгге». Искусственный камин в углу, широкий подоконник, декорированный подушками в клетчатых чехлах, приглушенный свет от стоявшей на каждом столике лампы… все это так отличалось от шумного буфета на ее работе, где вечно толклись сотрудники: от секретарш и охранников до оперов и уборщиц. В «Хюгге» пустынно, как будто о нем мало кто знает. Выбор еды, конечно, не велик. Кофе хороший, но пиццу Анна предусмотрительно принесла с собой. Вот только сегодня как-то прохладно здесь, словно окно закрыли как раз перед ее приходом.

Анна смотрела на подвешенную к окну дизайнерскую звезду-светильник, и этот теплый свет, бросавший блики на ее лицо и светлые волосы, почему-то не согревал, а напоминал, что скоро Новый год и она, как обычно, не будет наряжать елку, а сядет в поезд. Скорее всего откажется от приглашения подруги встретить Новый год с ее семьей, потому что одной в эту ночь быть «неприлично» и «как встретишь новый год, так его и проведешь». Кто сегодня еще верит в эти байки? Анна зябко повела плечами, как будто единственное, чего ей сейчас не хватало, это пухового платка или мехового боа, обернутого вокруг шеи. Вспомнила, что на ней форма, и улыбнулась, прогоняя жалость к себе.

Она запила пиццу кофе и отметила, что чувство тошноты, преследующее ее каждый день, стало слабее. Из сумки донесся звонок мобильного. Анна машинально протянула руку, отметив, что обеденный перерыв еще не закончился. Выслушав коллегу, Анна спросила:

– Четвертый день? А кто заявил об исчезновении?

Схватив с вешалки пуховик, Анна быстро пошла к выходу.

Главный офис телекомпании «Глас народа» располагался почти в центре города, поэтому Анна пошла пешком. Город уже начали украшать к празднику, но он оставался таким же серым, каким она увидела его впервые. Летом – как ей рассказали местные – все будет иначе. Вот увидишь, тебе понравится!

На входе охранник выдал ей разовый пропуск, а встретила девица с солярным загаром, надутыми филлерами губами и коровьими ресницами, обряженная в драные джинсы и кожаный пиджак. Она проводила Анну к заместителю главного редактора Ляпунову. Именно он сейчас тут власть. От него Анна узнала, что четвертый день Борис Житнев не появлялся на работе. Нет, не было подозрений. А кто заявил? Жена. Нет, не предвиделось командировок. Знал бы о них. Ляпунов отвечал односложно, без эмоций. В том числе о скандале, устроенном одной из телеведущих, рассказал.

Виталина Шереметьева (по паспорту – Галина Пузькина) при дневном свете выглядела не так, как на экране. Анна увидела перед собой цепляющуюся за молодость и известность женщину, которая привыкла быть в центре внимания. Улыбалась она одними губами, так как ботокс не позволял разбежаться от глаз мимическим морщинам. Анна отметила, что, несмотря на возраст, перед ней все еще очень красивая женщина, хотя и со следами «усталости от славы».

– У меня была причина его возненавидеть, – просто сказала она, буравя Анну взглядом вокзальной цыганки. – Он ведь программу у меня отобрал. Я ее 15 лет вела.

– Что стало причиной?

– Девка эта. И откуда он ее только вытащил?

Виталина была уверена, что серьезную аналитическую программу вести у новенькой Маруси не хватит ни ума, ни харизмы. Собеседники в программу приходили не абы какие: из торгово-промышленной палаты, из думы, из администрации губернатора и прочих коридоров власти. Дура в кадре испортит репутацию и программы, и компании.

– Так он мне предложил вопросы для нее составлять, представляете! И сценарий программы писать! Еще чего.

– Что в качестве альтернативы?

– Репортерская поденщина. Мотаться по авариям, пожарам и депутатским рейдам. В любую погоду.

– В чем проблема? – недоумевала Анна.

– Мотаться-то не проблема. Вы еще очень молоды, чтобы понять, что я теряю.

– И вы согласились?

Виталина отрицательно покачала головой. Затем показала заявление об увольнении по собственному. Вот только вручить его шефу не успела. Пропал шеф. Не вышел на работу.

– Можете не заносить это в протокол, – сказала Виталина, направляясь к выходу. – Он сделал меня местной звездой, но он меня и уничтожил. Мы много лет были любовниками. Даже когда он сменил жену, а я – мужа. Впрочем, это к делу не относится.

Одеваясь и снова подавляя приступ тошноты, Анна услышала, как шептались гардеробщица и уборщица. Одна другой сказала, что неплохо было бы до праздников зарплату получить. Если задержат выплату, как в прошлый раз, придется занимать, а этого не хотелось бы. Анна подумала, что проверка финансовой стороны работы «Гласа народа» не помешает. Дыма без огня не бывает.

– Тоже это кафе люблю, – сказала Василиса Иделева, с которой Анна когда-то училась в одном вузе. В отличие от подруги, Василиса была местной.

– Ну… не в буфет же эмвэдэшный тебя приглашать, – насупилась Анна. – Нервы мои ни к черту, да еще и тошнит постоянно.

– Ты это… может, того? – в крыжовенных глазах Василисы загорелось чисто женское любопытство.

– Не того, а этого. Тесты у меня дома всегда есть. Вот только без толку.

– А он?

– А у него дети есть. Двое. От первого брака. Вру, что таблетки пью. Хотя не пью, конечно.

– Неужто на работе приличных мужиков нет?

– Может, и были… да вышли все.

– С делом-то что? – резко сменила тему Василиса. – Об исчезновении Житнева, кажется, весь город говорит. Но еще ни одна газета некрологом не разродилась.

– Тело не найдено. Пока не найдено – считай, что жив.

– А срок давности?

– Не вышел.

– Ну, а кто заинтересован, кроме телезвезды скандальной этой? – спросила Василиса. – Да заместителя. Может, жена?

– Читала я протокол допроса жены, – произнесла Анна. – Была в день исчезновения в СПА. Там подтверждают. Потом заночевала у подруги. На следующий день домой поехала. Что супруга дома нет – не удивилась. Видимо, он часто дома не ночевал. Позвонила – телефон вне зоны доступа. Заявила на четвертый день, позвонив в студию, где шефа тоже хватились.

– Может, из города свалил? – спросила Василиса, откусывая пирожное.

– Машину в нескольких километрах от поселка нашли. С ключом зажигания. Как будто по малой нужде пошел в лес и не вернулся.

– Сомнительно. На машине мог бы до сортира допилить, – съязвила Василиса. – У моего мужа есть машина. Он, даже по малой нужде выйдя, ключ не оставит. Может, не было его тогда уже в живых, Житнева этого. Убийца привез его на место, где и бросил машину. Или его вообще в машине не было, так?

– Участок дороги там глухой. Ни камер, ни…

– Итак, шо мы имеем? – Василиса хищно улыбнулась. – У жены есть возможность убить, но нет мотива. У любовницы – мотив, но нет возможности. У заместителя – возможность есть, нет мотива?

– Нет, – ответила Анна.

– Разве руководство не к Ляпунову переходит?

– Увы. Незадолго до этого продал Житнев «Глас народа» московскому бизнесмену Сидорову. Тот своего в кресло главреда планировал посадить. Это мне сотрудники нашептали. Ляпунов не продвинулся бы по служебной лестнице никоим образом. Житнев оставил себе лишь некоторую часть акций компании. Вряд ли инфу о продаже компании он скрыл от Ляпунова. «Вечный зам», а такое прозвище у Ляпунова было много лет, ничего бы не выиграл от ухода Житнева. Не было мотива устранять босса в надежде занять его место.

– Тогда жена, – задумчиво произнесла Василиса. – За наследство нередко убивают. Может, она в казино играла. Или много денег заняла. На пластические операции или молодого любовника.