Елена Темнова – Пеликен (страница 4)

– Вирус? – переспросил Крайнов. – Это… это что, заразно?

Судмедэксперт впервые за все это время посмотрел на Крайнова, будто только заметив. Сверкнул стеклами очков, его побледневшее лицо потеряло беспристрастность. Никита Сергеевич медленно кивнул и слегка пошатнулся на затекших ногах. У Дениса по телу пробежали мурашки. «Последний день в следствии, – подумал он, – как бы не оказался последним в жизни».

– Бубонная чума дает сыпь такого рода по всему телу, в тяжелых случаях – черную сыпь. Не зря ее называли черная смерть. Если это болезнь, то заразным может быть что угодно, например воздух. Но, мальчики, успокойтесь. Даже Эбола не развивается в один момент, женщина лежала бы с лихорадкой в кровати, а не под кучей шмотья прятала телеса. Вы еще говорите, она полицию вызвала. С температурой под сорок сделать это крайне сложно. И вообще, заболевшие не надевают праздничное платье в день смерти. А бубонную чуму давно излечивают стрептомицином, не Средние века же.

– Что же ее убило? – не выдержал Крайнов.

– Конкретнее смогу сказать после вскрытия, а сейчас надо побеседовать с теми, кто остался, – заключил судмед.

Мужчины вышли из палатки. Вблизи на ярко раскрашенной кабине «Трэкола» теперь хорошо различался знак «Нордикса». Интересно. Значит, сюда зачем-то приехали люди с прииска. Только где все?

В лагере до сих пор стояла неземная тишина, так что шум быстро приближающихся шагов показался неестественно громким. Едва отдышавшись, ветврач наклонилась и уперлась руками в колени. Постояла немного вниз головой, затем выдохнула:

– Какой-то мор, я не видела такого! Животные просто свалились замертво, но вы не поверите, что я сейчас скажу.

– Поверим, – ответил судмед. – Раздулись?

– Что?! Я думала, вы скажете, что я с ума сошла. Глаза полопались, туши огромные, некоторые с порванными животами, Господи, прости нас, грешных, что же это? Мне надо сесть. Никита, я не видела такого!

– Значит, вирус, – скорбно произнес судмедэксперт. – Если и животные заболели. Цвет кожных покровов удалось определить?

– Все черное.

Женщина повторила, что не может стоять, начала озираться по сторонам, в итоге опустилась прямо на землю, причитая, что ей плохо и, наверное, подскочило давление. Денис подал ей бутылку воды из своей сумки.

– Она заразилась? – не боясь, что ветврач его услышит, спросил Крайнов у Палагина. – Надо ее изолировать?

– Просто истерика. Рано еще делать выводы, надо найти остальных людей, – ответил Никита Сергеевич спокойно. – Или остальные тела.

Если это вирус, то они уже заразились, судорожно размышлял Денис. Тогда их всех надо изолировать. Вот только куда? Они здесь и так в полной изоляции за десятки километров от цивилизации. Средства защиты надевать поздно, тем более что ничего из того, чем можно защититься от вируса, они с собой не взяли.

Внезапный порыв ветра всколыхнул палатки, хоть какой-то звук несколько успокоил Дениса. Он с удовольствием включил бы на полную громкость в наушниках любую музыку, просто чтобы избавиться от гнетущей тишины. Но это выглядело бы странно и крайне непрофессионально, хотя за последние месяцы он делал много чего, что профессиональным никак не назовешь.

Денис велел Крайнову и остальным следовать за ним – к той самой яранге, стоявшей в отдалении, которая так удивила его еще на подлете. Зачем ее возвели? В последнее время яранги устанавливали в основном на массовые праздники. Денис никак не мог взять в толк, что могли здесь отмечать? Пока все шли по тундре, к общей тревоге добавилось чувство, будто за ними кто-то наблюдает. Денис понял, что не ему одному так кажется, поскольку спутники тоже нервно поеживались и смотрели по сторонам, пытаясь уловить чьи-то взгляды или тени.

У входа в ярангу стоял высокий деревянный идол, явно древний, но привезенный сюда из другого места – яму под него выкопали недавно, судя по свежей земле. Издалека он смотрелся как обычный столб. Вытянутую морду искажала прорезь – либо улыбка, либо оскал. Единственная нога, на которой держался божок, перевязана разноцветными лентами, развевающимися на ветру. Невдалеке прямо под открытым небом находился длинный стол, накрытый нетронутыми традиционными угощениями – строганиной, нарезанной ломтиками и уже оттаявшей, мантаком, олениной. Судмед громко предупредил ничего не трогать и не есть со стола. Денис одарил его быстрым оценивающим взглядом – он реально держит их за полных придурков? Люди что-то праздновали, но не успели на трапезу. На ближайшем к яранге краю стола опрокинута солонка, салфетки и приборы разлетелись, несколько тарелок валялись на земле. Похоже, кто-то, сбегая, впопыхах задел их. Денис предположил, что это и была та женщина, которая пряталась под вещами в палатке.

По-видимому, гости приехали за впечатлениями на какой-то этнический праздник. Он не смог вспомнить, что оленеводы отмечают в эти дни, и полез за помощью в телефон, но интернет по-прежнему не работал.

В потухшем костре Денис обнаружил остатки оленя. Значит, приносили жертву духам – довольно частый ритуал у чунганов. «Кровь оленей оказалась зараженной, заболевание перекинулось на людей – вот и смерть „не от человека“», – продолжил рассуждать он. В вирусах и болезнях он не особо разбирался, но версия ему понравилась, хотя делиться ею с едким и саркастичным судмедом он не стал, чтобы не подтверждать его мнение о том, что они все придурки.

– Может, тут типа новый Бермудский треугольник? – Крайнов, видимо, не боялся озвучивать при судмеде самые безумные версии. – Куда все пропали? Радиация? Выброс? Новейшее оружие испытывали и все погибли?

– У вас чуть что – и сразу новейшее оружие. Самым опасным для человека является то, что существует уже миллиарды лет, – простейшие микробы и вирусы. А вы все грезите фантастикой. Скажи еще, инопланетяне похитили. Тем более что никто не пропал, все здесь, – Палагин стоял на пороге яранги и вглядывался в полумрак. – Господа, предупреждаю, – сказал он, – это зрелище не для слабонервных.

Денис сглотнул. Если непрошибаемый судмед говорит такое, то ждать можно чего угодно.

Денис смотрел «истории» в профиле у Вероники. Она танцевала в зеленом платье до пола с бамбуковой тростью в руке, волосы с медовым отливом струились по плечам. Девушка грациозно двигалась среди облаченных в длинные белые рубахи арабов, исполняя национальный танец. Геометка показывала, что происходило торжество в ресторане небоскреба Бурдж-Халифа. Мужчины улыбались танцовщице и кивали в такт музыке. Он вдруг понял, что ревнует.

Откуда у нее такие деньги? Неужели настолько хорошо зарабатывает у Вальберга? Или имеет покровителя? Кто он? Может, тот шейх с маслянистыми черными глазами, крутящийся вокруг нее и азартно хлопающий в ладоши? Вероника рассказывала, что после развода новых отношений избегала. Но «папик» – это, кажется, не про отношения. В шутку он задал ей вопрос, который на самом деле волновал его с самого начала: что богатая столичная красотка нашла в обычном парне с края земли? «Ты настоящий», – ответила она. А еще сказала, что его время скоро придет, он взлетит высоко, чутье ее не подводит. Впервые он услышал о себе такие слова и поверил.

Вероника никогда не спрашивала о работе, достижениях. Может, просто не интересно или все же щадила мужское самолюбие? Теперь он покажет ей, что она в нем не ошиблась. Появилось неукротимое желание действовать, как и полагается тому, кому предназначен особый путь. Для начала он получит повышение. Должность зама начальника районного СК уже полгода как пустует, и почему не он должен ее занять? Правда, недавно начальник предложил это место его другу Леше Жигалову, тот обещал подумать, но до сих пор так и не дал ответа. Да, Алексей его товарищ, но разве жизнь – не конкуренция? Даже между друзьями. Он впервые почувствовал зависть к некоторым своим однокурсникам, которые в его возрасте уже носили генеральские звезды. Он отстал, сильно отстал. Но еще сможет нагнать.

– Что решил по предложению Лузина? – поинтересовался он у Жигалова на следующее утро, когда они по традиции пили чай в кабинете у Дениса.

– Заманчиво. Пока думаю. Ты же знаешь, у меня жена с ребенком на материке, Пашка болеет, поэтому сюда они ехать не хотят. Я на квартиру уже заработал, думал обратно к своим отчаливать, а если соглашусь, то придется еще на несколько лет здесь остаться. Но есть плюс – в льготном исчислении у меня скоро пенсия. Вот думаю, что выбрать. А ты что интересуешься, на повышение захотел? – подмигнул, улыбаясь, Алексей.

– Да мне это зачем, – Денис несколько смутился от прямого вопроса. – И с Лузиным у меня, сам знаешь, отношения так себе.

Однако, когда Жигалов ушел, он достал из сейфа уголовные дела и задумчиво разложил их на столе. Район считался благополучным, преступлений немного, почти все «светлые», уходили в суд или в архив. Вот только в последнее время несколько зависли, Денис никак не мог добраться до обвинительного заключения. С самого начала спустя рукава отработали опера, и дальше все пошло наперекосяк. Начальник требовал результат, а его не было.

Денис снова с неприязнью подумал о Лузине. Тот перевелся год назад, точнее его «перевели», из южного региона – деловой, хамоватый, умеющий докладывать «наверх», решать вопросы. Стоящих ниже себя презирал, а перед теми, кто выше – лебезил. При этом сам не особо разбирался в следствии. Интересовался только показателями, другого знать не хотел. Вот и по этим делам Денис объяснял, что доказательств не хватает, но Лузин даже не пытался вникнуть, лишь требовал активизации работы.