Елена Темнова – Пеликен (страница 3)

Денис вышел на пробежку. Недавно они говорили с Вероникой о том, каково это – жить в краю без деревьев. Он с гордостью сообщил, что деревья здесь есть, только очень маленькие. Сейчас присмотрелся к карликовому деревцу на своем пути, когда-то рискнувшему появиться из вечной мерзлоты навстречу солнцу, но почти сразу остановившему свой рост, склонившемуся под суровостью природы.

Огонь, который многие в молодости называли идеализмом, больше не грел. Жизнь превратилась в существование среди однообразных, сменяющих друг друга, но таких похожих лиц, среди домов, раскрашенных в разные цвета, но уже поблекших, как и его собственные мечты. Ему хватало часа на обход городка в неспешном темпе ежедневной пробежки. Навязчивые мысли не давали покоя – чего он достиг в жизни, следуя идеалам юности, завещанным в старых томах писателями прошлого?

Время стать реалистом. Все, чего он добился, слушая героев любимых книг, – это одиночество и тупик в карьере. Ведь угождать начальнику, подтасовывать факты, предавать, стремиться к успеху – не для него. В итоге жена ушла, а все, что осталось, уже не гнало по жилам кровь. Вы не оправдали себя, герои Толстого, Лондона, Ремарка и Хемингуэя. Грусти не было, лишь злость, спешащая захлебнуться, потухнуть и стать мерзким цинизмом.

После допросов и рутинных осмотров возвращался домой. Стаи бродячих собак сотрясали унылые улицы гулким лаем, дул холодный ветер, гоняя над городом дым, чадящий из трубы ТЭЦ, скрипели пустые качели на ветру. Еще недавно ему казался абстракцией, чужим параллельным измерением мир, где разовые карманные расходы исчислялись его месячным заработком, где красивые люди получали от жизни все, как в рекламе – без ограничений. Уверенные улыбки, дорогие рестораны, модные курорты, всегда роскошные женщины. И вдруг, благодаря Веронике, как в неевклидовой геометрии, где параллельные прямые иногда пересекаются, эта реальность оказалась очень близко, под пальцами, в телефоне. Как будто это и его жизнь. Возможность такой судьбы обжигала.

Что это? Поначалу любопытство, затем восторг, следом привыкание к легкому дофамину от ее сообщений. Но, если оглянуться по сторонам, он все еще здесь, в своей маленькой квартирке, которая внезапно показалась клеткой. Впервые он посмотрел на себя по-другому. Кто я такой? И почему решил, что я часть ее жизни? Все общение – лишь иллюзия, а не возможность. Еще одна издевка вселенной. Для нее – экзотика, забавный парень, что любит поболтать о книгах. А если это не так? Может, он именно тот самый мужчина, которого она искала, – покоритель белой мглы?

Он даже не подозревал, как одинок, пока не встретил Веронику. Не знал, как несчастен здесь. Что же он может ей предложить, неудачник, человек без цели? Его ждет повышенная северная пенсия, да, но дальше – старость в очередях поликлиники, потертое кресло с пледом, истории чужих жизней на желтеющих бумажных страницах и постепенный уход в вечную мерзлоту. Лучше прекратить это сейчас, чтобы не стало еще больнее потом.

Он сжал телефон, внутреннее напряжение стало физически ощутимым. Не обманывал ли он себя, скрывая за презрением к «денежным мешкам» оправдание бездействия? Через закон рано или поздно переступает каждый, просто есть те, кто играет по-крупному. Деньги – энергия, отпущенная в разной мере, кто-то рискует и берет все, как настоящий мужчина, а кто-то, как он, довольствуется малым и остается лишь карликовым деревом.

Вертолет приземлился на каменистый участок в ста метрах от палаток. Никто не встретил, что выглядело необычно. Для отрезанных от цивилизации прибытие вертушки – настоящее событие, люди всегда выходят к гостям. Гнетущая тишина, подобно покрывалу, опустилась на всю кочевку. Подул студеный ветер. Здесь даже в июне относительно теплые летние дни сменялись холодными, порой морозными ночами. Последним из вертолета вышел Крайнов. Он со злостью пнул попавшую под ногу пустую консервную банку, звон эхом отозвался в долине. Единственный звук в скорбном безмолвии тундры. Группа отправилась к лагерю, Денис начал осмотр территории.

В первой палатке обнаружили кучу мешков и тряпья, под ними не сразу заметили тело женщины – торчали лишь почерневшие ноги в разорванных по швам легких брюках. Как будто пыталась спрятаться перед смертью. Вот только ее это не спасло. Да и от кого она пряталась, тоже оставалось неясным. Денис сфотографировал место предполагаемого преступления, затем надел перчатки и осторожно перевернул труп, остывшая рука сжимала телефон.

Смахнул шторку на экране, сотовый разблокировался без кода безопасности. Судя по последнему исходящему на номер 112, это та самая чунганка, вызвавшая полицию. Ее лицо и тело неестественно раздулись, а выпирающая в свободных от одежды местах натянутая кожа оказалась иссиня-черной. Широко расставленные выпученные глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов. Денис постарался скрыть изумление и продолжал осмотр. На его белых латексных перчатках оставались багровые следы, а значит, из раскрытого рта еще недавно ручьем текла кровь. Сзади раздался присвист, судмедэксперт бегло глянул на труп и произнес:

– Давно, видать, лежит, раздулась уже, может быть от газов. И кожные покровы потемнели. Странно.

– Она вызвала полицию под утро, здесь последний вызов экстренный. Недавно умерла. Нет окоченения.

– Я об этом же и говорю: странно, – высокомерно процедил судмед. – Мне это тоже известно. Да, и должно уже знатно вонять в таком случае. А тут не пахнет. От газов распирает живот, а не все тело, Денис Викторович. Ты посмотри на ноги, даже штаны не выдержали. И почему она почернела?

– Предлагаю вам выяснить это, – Денис встал, освобождая место специалисту.

– Дело труба, – судебный медик присел на корточки, чтобы осмотреть труп. – Не исключаю инфекцию, судя по кожным покровам. Если это так, то мы тут застрянем с карантином.

Странным контрастом к уродливой маске смерти смотрелся праздничный наряд женщины – цветастая камлейка, расписанные узорами штаны из оленьих шкур. Именно это вызвало холодок, пробежавший по спине, хотя и не такие трупы видел Денис в своей жизни. Женщина уставилась ничего не видящими глазами в купол палатки, рот свела предсмертная судорога, между зубов торчал кончик белого языка. Если это она успела вызвать помощь, то сообщила про убийство, а не про инфекцию, хотя, может, находилась в бреду?

– Язык обескровлен, потому белый, – поймав взгляд следователя, пояснил судмед.

– Что за жесть? – в палатку заглянул Крайнов. Он обескураженно смотрел на женщину, и было неясно, к кому именно он обращается. – Вся раздулась, что с лицом? Почему она черная? – последний вопрос явно к судмедэксперту, который только нервно повел плечом в ответ, даже не оглянувшись на Крайнова. Никита Сергеевич вытер лоб тыльной стороной ладони в перчатках. «У непрошибаемого судмеда выступил пот», – с изумлением отметил Денис.

– Выглядит так, будто умерла несколько дней назад. Но это невозможно. Денис Викторович говорит, это она полицию вызвала и сообщила об убийстве. О своем, что ли? – к судмеду быстро вернулись обычные самообладание и свойственная ему ироничность. – Весьма прозорливая женщина тогда.

– Судя по лицу, в момент смерти она кричала, – сказал Крайнов.

– Мы не можем об этом судить. В целом нет никаких зримых признаков начавшегося разложения, нет повреждений, вызванных внешним воздействием, волдырей, гнойников. Белки покраснели, но радужка ясная, нет мутной пленки, как у мертвецов, которые долго лежат, – буднично перечислял судмед. – А покровы темные.

– Ты по-людски можешь объяснить, что с ней произошло? – завелся Крайнов.

Денис неодобрительно посмотрел на него, понял, что обстановка оказывает ненормальное действие на коллегу и замечание только усугубит дело. Он быстро отвернулся.

– Надо смотреть, вскрытие делать, – ответил судмед.

Внезапно в его взгляде что-то изменилось Он провел руками по коже лица женщины, затем начал рассматривать руки, достал из саквояжа увеличительное стекло.

– Не может быть! – наконец воскликнул он. – Похоже, эта чернота вызвана кровоизлияниями. Миллионы микротравм. Чернота – это свернувшаяся кровь. Такого мне не приходилось видеть. Ее кожа – один сплошной синяк.

– Получается, ее забили насмерть? – опешил Крайнов.

– Так никто не бьет – слишком равномерно по всему телу. Теоретически такое может быть после крупной катастрофы, только я не вижу в палатке поезда. Да и внешнее воздействие сопровождается переломами, разрывами мягких тканей. Здесь этого нет.

Крайнов зачем-то достал пистолет, повертел в руках и снова убрал в кобуру. Он сообщил, что остальные палатки пусты.

– Ее как будто разорвало изнутри, – догадался Денис, о чем толкует доктор, не особо слушая Крайнова и заворожено глядя на труп.

– Да, ушибы, покрывающие тело, появляются не только от ударов. Все это может быть отеком подкожных тканей. Но есть одно но…

– Какое еще «но»? – нервно перебил Крайнов.

– Человеческая плоть не может сама собой надуться в один миг. Быстрый отек случается при аллергии. Но я не знаю ничего, что вызывает настолько сильный отек всего тела.

– Яд? – предположил Денис.

– Разве какой-то экзотический, не знаю такого. Если вирус, то не похожий ни на что из того, чему меня учили в меде.