Елена Старенкова – Шизофрения. История психиатра, оказавшегося на грани безумия (страница 8)
– Поняла. Поезжайте в сторону больницы, я уточню, как нам дальше действовать.
Мне вывели пациентку и усадили в «служебку». Увидев, что меня нарядили в защиту, женщина запаниковала. Я старалась ее успокоить, говоря, что да, у нее пневмония, но это не смертельно, и хорошо, что мы теперь знаем, как ее лечить. Эти аргументы оказались не очень убедительными, но пациентка хотя бы перестала метаться по машине.
Сказать по правде, самообладания не доставало нам всем. Водитель непрерывно бубнил, что не подписывался возить «ковидных», пациентка была напугана страшным диагнозом (стены психиатрической больницы не в состоянии оградить наших пациентов от новостей), а я с тревогой размышляла о том, как я вернусь домой к сыну и мужу, если контактировала с коронавирусом и потенциально заражена.
Пока ждали решения, я продумывала план: надо изолироваться от семьи, но как? Позвонила маме, попросила забрать сына на ближайшие дни. Мужу наказала на несколько дней закупиться едой, ведь, если я заболею, выходить будет нельзя. Супруг героически заявил, что даже в этом случае он никуда уезжать не собирается и с гордостью разделит со мной тяготы совместной жизни. Как там, в горе и радости? Вот-вот.
Ожидание длилось целую вечность. Мимо проходили ничего не подозревающие люди, дождь барабанил по стеклу, как и час назад. Вокруг ничего не изменилось, но изменилось ощущение внутри. Смертельно опасная инфекция, уносящая жизни сотен тысяч людей, возможно, была среди нас. В этой самой машине.
Спустя еще бесконечность зазвонил телефон.
– Нам дали отмашку везти пациентку в ковидный госпиталь, разворачивайтесь. Передашь им все документы, что у тебя на руках. Позвони в отделение, пусть сделают запись, что документы переданы.
Ехали мы так же бесконечно долго. Пациентка по-прежнему волновалась, а я по-прежнему пыталась ее успокоить. В конце концов мы прибыли к воротам ковидария. Внутрь меня не пустили. Кто-то из персонала (в СИЗах[34] не разобрать) выскочил на улицу, отругал за никчемную защиту, забрал документы и пациентку. Сквозь приоткрытую дверь госпиталя виднелся совсем другой мир: холодный свет люминесцентных ламп, абсолютная тишина – лишь несколько человек снуют туда-сюда. Сколько там умерло людей? Сколько вымотанных невидимой заразой все еще борются за жизнь? Какая-то женщина высунулась наружу и захлопнула дверь.
Спустя несколько дней мы узнали, что коронавирус у нашей пациентки не подтвердился. Ее благополучно перевели в терапевтическое отделение.
Такой была моя первая личная встреча с COVID-19. Сколько ни готовься к работе со смертельно опасной инфекцией, никогда не будет достаточно. И да, это страшно. Надо быть глупцом, чтобы не бояться, чтобы не задумываться о последствиях и рисках. Но это была всего лишь, так сказать, «пробная» версия. Впереди ждали долгие месяцы настоящей войны с коронавирусом.
Глава 19
Эта история произошла в то время, когда коронавирус еще только набирал обороты, когда мы не умели за пять секунд облачаться в СИЗы и когда звонок из приемника с командой «готовьтесь» звучал как приговор. На тот момент у нас в отделении не было ни одного подтвержденного случая коронавируса, хотя пациенты с температурой и схожей симптоматикой поступали часто.
– Изолятор, кубик галоперидола[35], циклодол[36], быстро! – Заведующая только что поговорила с врачом приемного покоя. Нам ведут пациентку.
Я наспех надела СИЗ и побежала выполнять назначения. В ушах громко раздавался стук сердца. Тогда нам еще было страшно. «Обойдется. Снова все обойдется», – крутилось в голове.
Девушку привели «на вязках», но из-за психомоторного возбуждения она все равно умудрялась метаться, бросаться на окружающих, кричать что-то бессвязное. Что только не привидится нашим больным! Контакту не доступна. Настроение неустойчивое. Возбуждена, агрессивна, не дает провести необходимые манипуляции. Контролировать соматическое состояние нет возможности. Пациентку мы поместили в изолятор, назначения я выполнила. Спустя час девушка успокоилась, и я пошла проверить ее самочувствие:
– Лера, слышишь меня?
Лера не отвечала, устремив в пустоту отсутствующий взгляд. Ее нужно было покормить, ведь к этому моменту она не ела уже больше суток, и сделать это удавалось с большим трудом. Девушка просто «стекала» с рук, не могла сидеть и постоянно давилась едой. Температура – 38,6 и ползет вверх. ЧДД[37] давно за 20. Сатурация[38] – 96 %, держится. Что ж, состояние не критическое, хоть и все равно вызывает опасения.
Мне стало интересно, откуда у Леры такая яркая клиника, и я взяла ее историю болезни. Ничего не предвещало беды. Семейный анамнез не отягощен психическими заболеваниями. «Состояние ухудшилось в течение нескольких дней, когда впервые возникли бредовые идеи преследования, галлюцинации…» – значилось в сопроводительном листе. Нетипично. Напоминает дебют шизофрении, но это не он. Неужели из-за температуры? Так не бывает, слишком бурная реакция.
Я неоднократно подходила к этой пациентке, контролировала ее жизненные показатели, пыталась кормить.
На следующее утро я ушла домой, а Лера так и осталась лежать у нас. Состояние тяжелое, температура была стабильно высокой, незначительно сбивалась литической смесью[39]. Сатурация 95–96 %. Днем пришел мазок на коронавирус. Положительный. А спустя буквально пару часов девушка ушла в декомпенсацию. Ее срочно доставили в реанимацию при ковидарии, и дальнейшая ее судьба мне не известна.
К счастью, меня тогда COVID-19 обошел стороной: я не заболела, хоть и работала с ним нос к носу.
Глава 20
С ростом заболеваемости по стране росли шансы встретиться с COVID-19 и в нашей больнице. Периодически то тут, то там всплывали новости о том, что к нам поступил коронавирусный больной. Таких в экстренном порядке перенаправляли в ковидный госпиталь. Шли недели, и, несмотря на соблюдение всех мер предосторожности, инфекция начала расползаться по больнице. Тогда было принято единственно верное решение: открыть ковидное психиатрическое отделение, так как в соматических больницах «наших» пациентов принимали неохотно в виду непредсказуемости поведения и отсутствия необходимых условий для их содержания.
В ковидное отделение брали специалистов острых психиатрических отделений – как мужского, так и женского. Старшая медсестра спрашивала у нас, поедем ли мы работать с коронавирусом или переведемся в общепсихиатрическое отделение на время функционирования госпиталя. Решивших перевестись среди нас не оказалось.
Переезжали в другой корпус наспех. Одним днем переместили здоровых пациентов в другие отделения и учреждения, а тех, кто успел заразиться ковидом, перевезли в отдельный корпус. Поначалу все было непривычным: шестичасовые смены, СИЗы, работа сутки через сутки.
Постепенно все мы адаптировались к новым условиям. COVID-19 больше нас не пугал. Мы знали, как защититься и как вести себя, чтобы не заболеть. И все равно многие сотрудники болели, многие приносили инфекцию домой. К огромному сожалению, были потери и среди медперсонала, и среди их родственников. Это было страшнее всего.
Самой большой трагедией для больницы стала смерть заведующего одного из отделений. Он не работал лицом к лицу с инфекцией, но было очевидно, что в ковидном госпитале работать безопаснее, нежели в общих отделениях: у нас есть защита и мы точно представляли, с чем имеем дело. Заведующего знали все сотрудники, он много лет проработал здесь врачом. Я встречалась с ним на дежурствах, а мой одногруппник трудился под его крылом несколько лет – учился, перенимал опыт. Невосполнимая утрата, с которой не каждый из нас смог смириться.
Глава 21
Шло время. Жизнь продолжалась. Был уже закрыт наш ковидарий, сданы все экзамены, и эта глава моей жизни подошла к концу. Восемь лет учебы, казалось, промелькнули в один миг. Я стояла на пороге альма-матер, держа в руках три диплома – по психиатрии, психотерапии и наркологии, – и просто сияла от радости. Практика, работа медсестрой, ковидарий и учеба остались позади. Теперь я могла гордо называться врачом. Конечно, опыт, который я получила во время обучения и работы в психиатрии, не столь велик, чтобы им гордиться, но я гордилась и была готова шагнуть на новую ступень – ступень врачебной практики.
Часть вторая
Плато
Глава 1
Полдень. Работа кипит. До окончания рабочей смены еще далеко. Привычную суету в отделении нарушают всхлипы и крики женщины в кабинете заведующего:
– Да что вы понимаете? Я мать, я знаю, ребенку будет лучше в другой больнице!
– Могу поинтересоваться, в какой? – Заведующий, а точнее, исполняющий его обязанности врач спокоен и доброжелателен, как всегда. У него теплый и мягкий голос, будто чай с медом.
– В другой! В частной! Все, что происходит сейчас с моим ребенком, связано никак не с психиатрией! В семье ни у кого не было таких болезней. И у него нет! – Женщина рыдает на плече у мужа, но позиций не сдает. Она хочет забрать мальчика из психиатрической больницы, потому что считает, что здесь ему навредят. Да и вообще, это же ужас, посреди полного благополучия попасть в психушку.