Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 36)

«От боли», — посетила меня приятная мысль.

Я продолжала вакханалию, пока не заметила, что солнце клонится к закату. На всякий случай спрятала острый кусочек витража за пояс. К несчастью ни одной горящей свечи и ни единого горящего факела в замке не нашлось. А я ведь могу поклясться, что видела ни один и не два горящих факелов, когда бегала по коридорам! Неужто замок сам затушил их, прочитав мои мысли также как Дракула?

Тем временем солнце неумолимо закатывалось за горизонт. Я просунулась в оконную раму настолько, насколько это у меня вышло.

«Натаниэль, спаси меня».

Гнетущее присутствие Дракулы ощутила ещё до того, как услышала его.

— Порядочные леди не занимаются вандализмом! — Прорычал Дракула. — Моему замку понадобятся годы, чтобы исправить все разрушения!

Я обернулась. Вампир щерился стоя на четвереньках, будто приготовившись к прыжку. Потом вдруг выпрямился. Встал на две ноги.

— Твой замок может нарастить стёкла? — Произнесла я вслух, забыв от удивления, что достаточно сформулировать вопрос мысленно.

— Может. Ему уже приходилось это делать. Так ведь, Кориэлла?

Я перевела взгляд левее и рассмотрела вампиршу.

— Перед перевоплощением я тоже нервничала, — отозвалась та.

Значит Кориэлла не хотела обращаться. Она тоже пыталась выбраться. Но у неё не вышло. Я посмотрела на Кориэллу сочувственно. Она улыбнулась, будто, как и Дракула умела читать мои мысли.

— Она не может. И я не Дракула! — Рявкнул вурдалак.

«Твой замок живой?» — Сформулировала я мысль, которая меня терзала с тех пор, как оказалась здесь.

— Мой замок существует одновременно в трёх мирах. И это не просто каменный большой дом. Он есть я и он есть портал. Он создаёт внутри себя порталы во все три мира. По отдельности, конечно.

«Почему порталы в которые я прошла работали?» — Мой следующий мысленный вопрос.

— Первый, тот, что вёл в мир твоего рождения открыл я. А портал в этот мир — назойливый как навозная муха Брауниг.

— Донсон Брауниг?! — Не поверила я услышанному.

— Этот таракан никак от меня не отцепиться, скорее бы придавить его, — прорычал Дракула.

«Ещё бы, ты же сожрал всю его семью, когда он был ещё ребёнком!»

— Не припомню, — отозвался на мои мысли вампир.

— А почему я там, в своём родном мире провалилась в ад с багровым небом?

— Только моя кровь открывает порталы. Ты прошла потому что суждено тому, чтобы в тебе была моя кровь. Тебе суждено быть моей.

— Но тогда во мне не было твоей крови! — Замотала я головой.

— Ещё не было. Прошлое и будущее — лишь отголоски настоящего, свершившегося или ожидаемого. Портал впустил тебя, потому что почуял мою кровь в тебе. Когда — не имеет значения для первого мира. Время там вообще не имеет значения.

Нет! Нет! Не хочу. Не хочу становится как это чудовище! Питаться человеческой кровью, бояться света солнца, быть проклятой.

— Кориэлла, неси златой кубок, — распорядился Дракула, упорно отрицающий что он Дракула.

Кориэлла медлила, будто решаясь на что-то. Наконец произнесла:

— Господин, позволь сопровождать вас в первый мир. Я не хочу разлучаться с сестрой.

— Ты останешься, — отрезал вурдалак.

Глаза Кориэллы сверкнули яростью, но вампирша ничего не возразила и потупилась. Потом она шагнула ближе и взяла меня за руки.

— Когда возвращаешься из первого мира, время меняется. В следующий раз мы можем встретиться через пару веков, а может статься так, что мы уже встретились, — улыбнулась вампирша. — Господин часто уходит, и я остаюсь одна. С каждым годом выносить одиночество всё тяжелее. Но теперь будет иначе.

Не зная что ответить, я просто кивнула. Хотя мысль о том, что стану такой как они душила меня. Кориэлла растворилась в тени дверного проёма и вскоре появилась в руках с увесистым золотым кубком, украшенным рубинами. Вампирша поставила его на стол и повинуясь знаку Дракулы, именующему себя Фьёрсвилдом, вышла.

Вампир прокусил себе запястье и подставил кубок под льющуюся тёмной струйкой кровь.

— Мы, повелители, пребывающие ныне, до и после, подносим тебе дар нашей силы и нашего бессмертия, — торжественно заговорило чудовище. — Сим мы принимаем твоё отречение от своей природы и узами крови связываем тебя с нами. Отныне и вовек ты становишься кровной слугой нашей.

Он протянул мне кубок. Всё моё естество бунтовало, а бушующий протест разрастался с неимоверной силой. Повинуясь порыву, я резким движением выбила кубок из лапы вурдалака.

Сосуд со звоном упал и покатился по полу, кровь Дракулы растеклась по каменной кладке.

— Кориэлла! — Взревел вампир. — Убей графа Натаниэля Кристана!

— Нет!!! — Истошно завопила я, срывая голос. — Нет!!!

Я бросилась к Кориэлле, когда та показалась в двери чтобы помешать ей, но Дракула откинул меня в сторону как котёнка за шкирку.

Вампирша подошла к одному из полированных чёрных камней размером в ростовое зеркало, измазала палец в растёкшейся по полу крови вампира, изобразила на чёрной глади ромб с удлинёнными длинными элементами и прошла сквозь портал.

Нет! Неужели всё напрасно?! Неужели Натаниэль…

Тем временем Дракула резко развернул меня к себе, его лицо, больше походившее на оскалившуюся звериную морду, было искажено гримасой бурлившей ярости.

— Сейчас, — произнёс он, резанул когтем по вене на своём левом запястье, крепко зажал мою голову и приставил ко рту кровоточащий порез.

Не успев сообразить в чём дело, я глотнула его ядовитую кровь. Резкая боль на несколько секунд парализовала меня. Чудовище ослабило хватку, я упала на пол, попыталась выплюнуть вампирскую кровь, но не могла. Кожей ощущала мерзость, растекающуюся по моим венам.

Но вопреки ожиданию, вместо волны обречённости меня поглотила необъяснимая решительность. Вынула из-за пояса кусочек острого виража и размахнувшись вонзила его Дракуле в лицо, попав в правый глаз. Он завопил от неожиданной боли. Воспользовавшись моментом, я бросилась к чёрному камню, куда вошла Кориэлла, кровью Дракулы, обильно стекающих с кончиков моих пальцев я начертала руну Одал, чёрный камень сделался газообразным, и я прыгнула в портал.

Почувствовала, как прорываюсь сквозь полотно. С удивлением обнаружила себя в главной зале замка Синих скал, просторном помещении, где принимал маркиз. Портал находился за той ростовой картиной на которой Бертрам Олиньи Клоре де Виена восседал на белом коне. Эту картину я и порвала.

Кориэлла лежала на полу, удерживаемая посеребрёнными мечами стражников.

— Алина! — Услышала я Натаниэля Кристана. Он стоял на коленях, зажимая кровоточащую рану на шее маркиза. Рядом с ними возился Грэг Тилли.

Ко мне подбежал Эгберт, но я не отводила глаз от Кориэллы, над которой занёс осиновый кол Донсон Брауниг. В это мгновение мне стало её невыносимо жалко. Она повернула голову и тоже не отрываясь смотрела на меня — единственного человека в этом зале, который её не ненавидел. В глазах вампирши читался испуг, она понимала, что для неё через долю секунды всё будет кончено. Священник замахнулся и вонзил кол в сердце Кориэллы. Она беззвучно вскрикнула и рассыпалась прахом под своим атласным платьем.

— Что произошло? — Повернулась я к Эгберту.

Юноша выглядел крайне взволнованным.

— Эта женщина появилась из картины, прямо как ты, но не повредила её, а прошла как призрак. Мы были готовы, Брауниг предупредил нас о портале, спрятанным за холстом. Но эту женщину не удержал соленой круг, она бросилась на брата. Отец оттолкнул Натаниэля, но всё произошло так быстро, мы не успели вовремя среагировать, и эта женщина… она… надеюсь отец выживет…

Глава 10. Преображение

Постепенно окружающая меня действительность начала приобретать свои привычные очертания. Я лежала в просторных спальных покоях аж с тремя стрельчатыми окнами. На стенах висели гобелены на религиозные темы, напротив стояло зеркало в полный рост, каменный пол укрывала медвежья шкура. Успокаивающе потрескивал камин, разгоняя тепло.

Тилли с Браунигом вертелись вокруг меня как две гусыни. Как приехали в замок, так и ходят гуськом друг за дружкой. Разве что не гогочат. Мы с Тамарой ходим парой!

— Алина, как себя чувствуешь? Мы очень волновались, — пробормотал здравник.

— Сносно, — ответила я, что б отвалил.

Вот угораздило мне попасть к такому никчёмному неудачнику как Грэг Тилли! Мало того, что не смог ни жену защитить, ни дочь отстоять, ещё и себя прокормить не в состоянии. Вот скажите на милость, кому он обязан тем, что не помер от голода две недели назад? А что он сделал, когда меня увели на площадь и закидывали камнями? Престарелая мокрица!

Но всё равно лучше, чем моя шлюха мать. Обрюхатели её, так живи и расти ребёнка, но ведь нет, озабоченная стерва притащила в дом отчима и её снова обрюхатели. Слаба на передок оказалась. Наверно они сейчас до потолка прыгают, что избавились от старшенькой. Квартирный вопрос никогда не терял своей актуальности. Пусть бы отчим нашёл себе распутную девку помоложе и наградил венерическим букетом мою паскудную мать, так что б та охотку к спариванию подрастеряла! Я растянула губы в улыбке представляя морду матери, которой врач сообщает что у неё сифилис, а лучше СПИД.

— Держи, дочка, это успокаивающий отвар, — протянул мне чай Тилли.

Дочка… Он впервые меня так назвал. Как я могла так мерзко думать об учителе. Где бы я была если бы Грэг Тилли не приютил меня?! На глаза навернулись слёзы.