Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 19)
Голос наследного сына маркиза:
— Хотя ты мне названный брат и мы росли вместе, но если ты скомпрометировал мою сестру… — аристократ замолчав, зацепившись за меня взглядом.
— Натаниэль, я не.. — перебил его Эгберт и оборвал себя на пол предложении, повернув голову вслед за его сиятельством.
— Что застыл как ледяной паштет, пройди ближе, — махнул мне рукой Натаниэль Кристан.
Я подобающе поклонилась и прошла ближе.
Граф стоял, высоко подняв подбородок и заведя руки за прямую как тростинка спину. В воздухе витал цитрусово-лавандовый аромат с нотками ванили.
— Объясни Эгберту, по какой причине монстр для своих звериных дел отдаёт предпочтение исключительно сенным помещениям. — наследный сын графа смотрел на меня, но обращался явно к Эгберту. — Ворвался в комнату к сестре, утащил её в сенную постройку, искусал, а потом вернул обратно.
Я не знала что ответить. Натаниэль Кристан был кем угодно, но не дураком. А Эгберт, похоже, попал.
— Что вы нашли в сенной постройке? — Не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, спросил граф уже меня.
— На сене остались следы крови, — ответила я.
— Боже, надеюсь от укуса на шее, — поморщился наследный сын маркиза.
— Натаниэль! — возмутился Эгберт.
— Кровь чудовища, — быстро добавила я пока мужчины снова не сцепились словесно или физически. — Ваше сиятельство, отец Брауниг просит горшок и тряпку.
Натаниэль при моих словах на какое-то время потерял интерес к названному брату и всем корпусом повернулся ко мне, заломив бровь.
Я быстро пояснила:
— Горшок нужен с крышкой. Для сена. Чтобы оно на солнце не загорелось. А тряпка нужна для вил. Что бы не расплавились.
Его сиятельство распрямил бровь, но шире приоткрыл глаза. Однако уже через секунду взял себя в руки и вернул лицу нордическое выражение.
— Жозеп! — Крикнул он в пустоту, и камер-лакей выпрыгнул из дверей на зов хозяина как чёртик из табакерки. А ведь я его по дороге не видела.
— Дай ТОДу горшок и тряпку. И поживее, дело, по-видимому не терпит отлагательств.
У Эгберта, кстати, тоже лицо выглядело растеряно удивлённым. Тоже не верил, что кровь может загореться на солнце?
— С крышкой, — пояснила я, удаляясь вслед за камер-лакеем.
Сено и вилы со следами крови предположительно вампира мы донесли в целости. Потом отец Брауниг около часа один, то есть без нас, говорил с маркизом Виены, после чего нам было предоставлено помещение типа продвинутой лаборатории эпохи возрождения. Тут были и колбочки с разноцветными жидкостями, и разные породы камней в ящичках, и весы, и молоточек, и щипчики с мерной ложечкой, и атанор — знаменитая печь алхимиков, и даже микроскоп, который Донсон Брауниг называл «оккиолино». На полке стояли увесистые фолианты в обложках, украшенных драгоценными камнями. Я стала на табурет и рассмотрела несколько экземпляров: один — что-то вроде пособия по алхимии, второй — описание лечебных отваров, третий — описание звёзд и созвездий. Все — рукописные с завитками на первых литерах тематических подразделов и искусными разноцветными иллюстрациями.
Пока я ковырялась в эксклюзивных рукописях, Донсон Брауниг возился с инструментами, а Грэг Тилли пошёл в замковый сад за свежими травами. Когда я оторвалась от любопытного, но в практическом плане бесполезного чтива, взглянула на результат деятельности священника — у него вышло массивное подобие компаса, на кончик которого нанесены капли разбавленной водой крови.
— Это сработает? — Скептически спросила я отца Браунига.
Тот ответил не сразу:
— Подобный случай описывал аббат монастыря, где я жил. Должно сработать.
Я не стала больше высказывать неуверенность в… вампирском компасе. Но не удержалась от замечания по поводу книг:
— То, что здесь написано, не выдерживает научной критики, — я похлопала по корешкам рукописей.
Донсон Брауниг обернулся на меня и понимающе улыбнулся.
— Я несколько раз перечитал твоё описание другой вселенной. Такое впечатление, что здешний мир отстаёт от вашего на пару веков.
— Думаю, так и есть, отец Брауниг, — согласилась я.
Уселась на табурет и принялась внимательно вглядываться в компас.
Минута. Две. Три.
— Он должен вращаться?
— Да, — отозвался отец Брауниг и на этот раз скепсис прозвучал в голосе у него. — Возможно помогут цветки полыни. Алина, я выйду в сад к Грэгу, а ты последи за компасом, отметь любые изменения. А если вдруг… Если почувствуешь, что чудовище снова в замке, то очерти круг из соли вокруг себя и не переступай через него пока мы не вернёмся.
Священник поставил передо мной холщовый пакетик. Я кивнула, мол, инструкцию поняла, а когда Донсон Брауниг вышел, и я осталась одна в алхимической лаборатории, то принялась всё исследовать по-новому. Потрогала атанор, бросила взгляд на неподвижный компас, перелистала книги, бросила взгляд на по-прежнему неподвижный компас, рассмотрела под микроскопом грязь под ногтями, снова взглянула на по-видимому неработающий компас.
Прошло больше часа. Неужели так сложно разыскать полынь? Может она здесь редкость или её выпалывают? Обдумывала я этот вопрос минут пять, а потом мои мысли перескочили на хозяйских детей. Надеюсь Селеста поправится. И почему Дракула сказал, что кровь — единственное, что в ней ценного? Что ещё ему может понадобиться? Плоть? Кости? Глаза? Брр… Лучше подумать о чём-то более приятном и менее пугающем особенно, учитывая, что я одна в комнате.
Эгберт… Вот ведь жук! Если бы мы не догадались, что монстр напал на Селесту не в её комнате, то так бы и не нашли следов его крови. Он, конечно, миленький и прехорошенький, но можно ли на него положиться? К чему такие мысли, Алина, мне он всё равно не светит. Особенно если учесть, что я выдаю себя за парня и по настрою учителя, претворяться мне до конца своей жизни в этом мире. Я вздохнула. Надо поговорить с мастером и лучше в присутствии отца Браунига, который может занять мою сторону. Конечно будет непросто объяснить сторнулцам обман, но можно что-нибудь придумать, приписать проклятье или что-то эзотерическое в этом роде. Не хочу больше перебинтовываться, хочу надеть платье, убрать волосы в причёску. Я вздохнула.
Интересно, если всё получится, и мы убьём чудовище, что будет дальше с обитателями замка? Даст ли маркиз согласие на брак дочери с воспитанником? А Натаниэль Кристан? Есть ли у него невеста? Наверняка есть, дочка какого-нибудь землевладельца. Деньги к деньгам как говорится. При этих мысли мне стало грустно. Заносчивый Натаниэль Кристан не мог не притягивать девичьих взглядов. Но если Эгберт был тёплый как солнечный лучик, граф был холодный как льдинка. Интересно ладят ли они друг с другом? Судя по последнему разговору не особо. Но и не враждуют по крайней мере. Натаниэль Кристан. хоть и тщеславный тип, но не злой и, я бы сказала справедливый. Не дал меня огреть хлыстом рыжей скотиняке когда мы впервые встретились, подарил дорогой кафтан в ущерб моей испачканной холщовой рубахе, а его речь после совместной трапезы… Я вспомнила как плакала у него на плече. Не оттолкнул же. Но всякий раз перед ним я теряюсь, а он совсем не помогает. Могли бы мы подружится? Если учесть, что его друзьями являются злобные типы вроде Датмира, то нет. А может рыжий ему и не друг вовсе. Может у него вообще нет друзей, одни подчинённые. Интересно как такая ледышка как Натаниэль Кристан будет общаться с будущей супругой? Я представила даму с пышной причёской, толстым слоем пудры в платье с длинными рукавами и воротом по горло.
«Дорогой, не пора ли нам задуматься о потомстве?», — вообразила я её писклявый голос.
«Если вы настаиваете, то можно об этом задуматься в среду между игрой в бридж и вторым завтраком», — нарочито театральным басом ответит воображаемый Натаниэль Кристан.
Не, у Натаниэля баритон. Определённо. А есть ли у них здесь игра в бридж? Наверно нет. Ну, вероятно, другие какие-нибудь аристократические игры имеются. Эх, Натаниэль Кристан. И почему я так часто о нём думаю? Он как пирожное в витрине, которое очень хочется съесть, но на которое не хватает денег. И вот ты стоишь и облизываешься вместо того, чтобы найти что-то по карману.
Я вздохнула. А потом мой взгляд упал на компас и холодные мурашки пробежали по всему телу: стрелка вращалась. Я подскочила. Почему так темно? Солнце почти село! Прошибла вторая волна холода. А стрелка компаса не останавливалась: влево, назад, снова влево, вперёд, вправо, за спиной… Я дрожащими руками схватила мешочек с солью. Никак не получается развязать! К счастью на столе лежал стилет. Разрезала ткань, откуда высыпались белые крупинки. Схватила горсть и крутясь вокруг своей оси очертила круг. Успела за долю секунды до того, как почувствовала знакомую, тянущую к земле тяжесть. Такую тяжесть я испытала лишь раз — в мире с багровым небом. Мне не надо было поворачиваться к двери, чтобы понять, что