Елена Солнечная – Я тебя прощаю! Я тебя люблю! (страница 16)

– Давайте уже без Викторовны! Просто Елена!

– Спасибо, Елена! – Сания тепло улыбнулась, затем неожиданно обняла Елену и прижала к себе. – До встречи, сестренка!

– До встречи! – прошептала Елена, чувствуя, что опять слезы рвутся наружу.

Она долго стояла на тротуаре, наблюдая, как ее сестра заходит в отель. Прежде чем закрыть за собой дверь, Сания оглянулась и помахала рукой. Елена махнула в ответ, затем повернулась к Генриху. Он стоял в шагах десяти от нее и курил сигарету.

Возвращались к машине не торопясь. Елена взяла Генриха под руку. Это было несвойственно ей, но, ведь и день был необычным, а Генрих сегодня был не только ее водителем, но и охранником, и, что еще важнее, другом.

«Да, именно другом, – подумала Елена. – Только друг может так поддержать в трудную минуту!»

– Спасибо вам, Генрих! – поблагодарила она его. – Вы мне сегодня очень помогли!

– Я всегда рядом, Мадам Елена! – улыбнулся тот в ответ.

– Да, какая я мадам! – махнула она рукой. – Вы всю мою жизнь сегодня узнали!

– Вы настоящая мадам! И, мне нравится вас так называть!

Елена пожала ему руку, и они дальше шли, молча, понимая, что слова сейчас не нужны.

Часть 1. Елена. Глава 10

Уже в дороге Елена поняла, что очень устала.

День был насыщен эмоциями – отъезд внучек, сборы в Москву, встреча с Санией. Все это происходило так быстро, что она не могла осознать события и понять важность того, как меняется ее жизнь. Скорее, она принимала события этого дня, как данность, и, подчиняясь им, не отдавала себе отчета в том, что ей это нужно для чего-то.

Появление в ее жизни сестры было необычным, но, наверное, предсказуемым. Ведь совсем недавно Елена сама хотела найти свою мать или ее родственников, но, испугавшись последствий, способных изменить ее жизнь, прекратила поиски. И вот, спустя несколько лет, та ситуация вернулась вновь в образе ее сестры.

И, сейчас Елена чувствовала себя растерянной.

Как ей поступить? Поехать к женщине, которая ее родила? Признать ее своей матерью? Простить? Да, по канонам божьим, прощение – это верный путь к богу! Но, как простить ту, которая ее бросила? Как простить своих приемных родителей?

На Елену снова нахлынули воспоминания детства.

Ее приемные родители были обычными людьми, живущими так же, как все: работа, дом, семья. Только вот семьи, настоящей семьи не было.

Казалось, что мать и отец живут вместе, но каждый своей жизнью. Мама была жесткой в своих решениях, ее желания и мнения были законом в семье. Не менее деспотичным был и отец. Ни в чем не уступая друг другу, они часто ссорились по малейшему поводу. И, как правило, эти ссоры заканчивались драками.

Отец напивался, становился агрессивным, крушил все, что попадалось под руку, а затем избивал мать жестоко и беспощадно! Маленькую Аленку он не трогал, но часто, интуитивно защищая мать, девочка становилась между родителями, умоляя прекратить драку. Озверевшие родители, не видящие ребенка в своем озлоблении, били друг друга что есть силы, не замечая, что их кулаки, а иногда и предметы, попадавшие им под руку во время драки, попадают и по ребенку. Крики, слезы, проклятия неслись с их двора!

Соседи вначале старались защитить женщину и ребенка, но мать, вырываясь из рук удерживающих ее соседок, вновь кидалась на мужа, горя желанием отомстить ему за обиды и побои. И только сильные руки соседей-мужчин, крепко державших отца, увещевания соседок, слезы испуганной дочери, а иногда и вызов милиции, могли остановить бурю.

Все заканчивалось быстро, – вызывали милицию, составление протокола и опрос свидетелей, а также предупреждение участкового милиционера о последствиях таких драк становились для отца своего рода смирительной рубашкой. Он затихал, просил у всех прощения и подписывал документ у участкового, а, когда все расходились, он исчезал из дома и возвращался ночью, пьяный до такой степени, что валился с ног. Мама долго плакала, жалуясь на судьбу, пока соседки заливали йодом или зеленкой ее раны и успокаивали, как могли.

Аленка же забивалась в угол двора, стараясь, чтобы ее не видели. Слезы текли по лицу. Чтобы не закричать, она закрывала рот ладошкой, боясь, что отец, вернувшийся домой, увидит ее плачущей и начнет бить. Так продолжалось много лет!

Соседи, уже привыкшие к семейным сценам в их доме, перестали вмешиваться, искренне не понимая таких отношений и гадая, почему эта пара, ненавидя друг друга, продолжает жить вместе. Только изредка они звонили в милицию, когда в ход в процессе драки шли ножи, топоры, вилы и другие предметы, которыми можно было убить человека.

А Аленка так и не смогла привыкнуть к тому ужасу, который из года в год происходил в их семье.

На вид все казалось хорошо. Днем родители работали, а вечером встречались, как обычные муж и жена. Мама готовила ужин, что-то смеясь, рассказывала отцу, расспрашивала дочку об успехах в школе. Отец занимался хозяйственными делами.

Жили они в маленьком саманном домике, построенном когда-то на скорую руку. Участок земли был хорошим, восемь соток давали возможность иметь и большой дом, и огородик. Фундамент под дом был уже заложен. Стены возводились долго. Родители имели небольшой доход, поэтому стройматериалы покупали постепенно, по возможности.

Незаметно дом стал долгостроем и не потому, что не хватало средств, а потому что, по существу, этот дом не был нужен ни отцу, ни матери. Он стал еще одним камнем преткновения в их отношениях. Ссоры часто возникали из-за планирования дома, из-за покупки тех или иных стройматериалов.

Вот так, хороший вечер с прекрасным ужином мог сразу перейти в ссору. А ссора заканчивалась жесточайшей дракой!

Аленка научилась уже по многим приметам узнавать предвестники скандала – сузившиеся глаза отца, желваки на его скулах, нахмуренные брови матери, ее холодный и надменный тон в общении с мужем… Тогда девочка исчезала на несколько минут и тайком прятала от родителей топоры, ножи, лопаты и даже осколки стекла, если они попадались на глаза.

Драка могла начаться внезапно. Еще за минуту до этого ее родители могли улыбаться друг другу, но резко сказанное кем-то из них слово или презрительный взгляд меняли все мгновенно! И родители становились дикими зверями в человечьем обличии!

Мать никогда не уступала отцу, никогда не просила прощения. В драке она была такой же беспощадной, как и отец, уступая ему только физически.

Драка заканчивалась внезапно, как правило, когда отец оставлял мать неподвижной на полу в полубессознательном состоянии, или, когда, мать, нанеся отцу удар по голове чем-то тяжелым (палкой, подвернувшейся под руку, пустой бутылкой), заставляла его падать и на время терять сознание.

И, только тогда, померявшись силами, они успокаивались и расходились по разным углам. Через час после этого они уже могли спокойно разговаривать, залечивая друг другу раны и безобидно ругаясь. Казалось, вместе с дракой уходили их злоба, ненависть и боль.

Вот тогда они и замечали бледную, дрожащую от страха дочку, забившуюся в угол и боящуюся даже пошевелиться! Они успокаивали девочку, как могли, кормили ее и отправляли спать.

Но сон не приходил к Аленке, она часами лежала с открытыми глазами, страшась того, что во время ее сна отец убьет мать. Она панически боялась отца, зная, какой силой он обладал.

На улице среди мужчин его никто не мог победить, когда возникали шутливые бои между соседями. Эти бои часто превращались в серьезные драки, когда отец, распалившись, раскидывал здоровых мужиков, иногда моложе себя, и, словно играя, валил их на землю. Постепенно соседи оставили его в покое. И за ним прочно закрепилась слава самого сильного и беспощадного бойца. Поэтому его старались не задирать, зная, что он обидчив и мстителен, часто пускает в ход кулаки.

Елена откинулась на спинку сидения, по ее щекам снова полились слезы. Она не любила возвращаться мыслями в свое детство, слишком много боли было в этих воспоминаниях. Но сейчас они нахлынули на нее и поглотили разум. Ей казалось, что она, маленькая испуганная девочка, снова видит своих родителей, видит, как отец пинает ногами лежащую на полу мать, как мать кричит от боли и уворачивается от ударов.

Спустя много лет, когда Елене было уже двадцать два года, это повторилось вновь, только на полу лежала она сама, а отец избивал ее ногами. Она видела в его глазах ярость, он бил и бил ее по почкам, по животу, по голове, повторяя одну и ту же фразу: «Я покажу тебе, как не уважать отца!»

Избитую, он бросил ее лежать и ушел к друзьям пить дальше. Елена не могла даже пошевелиться! Не теряя сознания, она продолжала лежать на полу, моля бога, чтобы кто-то пришел к ней на помощь.

Она помнила, как дверь открыла мать, пришедшая с работы. Подняв дочку и уложив ее на диван, она успокаивала рыдающую Лену, уговаривая ее простить отца и потерпеть.

Так мать терпела всю жизнь, считая, что это дела семейные. И никогда, даже когда соседи, не выдержав очередных драк, вызывали милицию, она не писала заявление и не давала участковому забрать отца на пятнадцать суток.

Елена не понимала ее любви к отцу. Любви и ненависти одновременно. Казалось, что эти двое навсегда припаялись друг к другу, ненавидя, мстя за обиды, но, не отпуская от себя!

Не справляясь с воспоминаниями, Елена зарыдала громко и тяжело. Генрих, наблюдающий за ней в зеркало, остановил машину. Дорога шла по над рекой. Открыв дверцу, он буквально вытащил Елену из машины и повел ее, сопротивляющуюся, к речке.