Елена Сокол – Влюбляться лучше всего под музыку (страница 34)

— Тебе идет. — Подхожу ближе. — Ого, какой ты высокий. Просто скала!

— Ну, окей, пойдем?

— Окей.

Я надеваю очки и следую за ним. Когда мы выходим из номера, все охранники дружно замолкают и таращатся на нас. Джон оставляет меня у лифта, подходит к ним и о чем-то долго говорит. Воспользовавшись паузой, я проверяю телефон — никто не звонил. Конечно, Паше сейчас не до меня. Закусываю до боли губу.

— Пойдем, — прикосновение Джона к моей спине заставляет вздрогнуть.

Мы входим в лифт.

— А ты, похоже, богач. — Замечаю я. — Это все твоя охрана?

Он смотрит на меня загадочно и качает головой:

— Частично. Я… много работаю.

— Ты — молодец.

— Знаю.

Когда кабина останавливается на первом этаже, мой спутник надвигает кепку на глаза и берет меня за руку. Это прикосновение призывает довериться, что я и делаю. Мы выходим из лифта и направляемся к выходу. Суматоха в вестибюле напоминает пчелиный улей, и скоро становится понятно почему: приехала группа «IOWA». Я узнаю ее солистку даже без макияжа и, чуть не запнувшись, прохожу мимо. Девушка вдруг поворачивается и подмигивает мне.

— Знаешь, кто это был?! — Пищу я, дергая Джона за рукав.

— Нет, — спокойно отвечает он, когда мы выходим из дверей и проходим мимо уже знакомого мне бугая-охранника.

— Айова!

— Ай-что? — Мой спутник идет, крепко держа меня за руку и глядя только себе под ноги.

— Группа «Айова»!

— Зачем они назвались как штат в США?

— Не обращай внимания, — смеюсь я, — у нас и «Уматурман» есть.

Мы дружно смеемся, останавливаясь на краю тротуара через дорогу. Джон достает из кармана сигареты и закуривает одну. Воспользовавшись заминкой, я кричу толпе девчонок, собравшихся на дороге и разглядывающих окна отеля:

— Эй, бабоньки! Что стоим? Очередь за колбасой, что ли?

Они оборачиваются и смотрят на меня, как на какашку, прилипшую к лобовому стеклу автомобиля. У них тут явно дело поважнее, чем отвечать на мои глупые вопросы. Девчонки быстро отворачиваются и продолжают пялиться в окна. Чуть не падаю с ног от рывка, которым Джон вдруг тянет меня за руку.

— Ты чего? — Смеюсь я, стараясь поспевать за длинноногим британцем.

И когда он успел накинуть на голову капюшон? А главное, зачем? Хоть и вечер, все равно же еще достаточно жарко. Крутой выходит прикид, почти гангста-рэперский.

— Пошли скорее, мне не терпится посмотреть все! — Шепчет Джон.

Он выдыхает дым и топает по дорожке, почти не глядя вперед и крепко держа мою ладонь в своей. Так и идет, ссутулившись, пока мы не отходим на достаточное расстояние от отеля. Там он, наконец, выпрямляется, словно освободившись от какого-то бремени.

Странные они, блин, эти британцы!

11

Паша

Легкое опьянение сваливается на меня приятной усталостью. Пока ребята спорят, стоит ли им идти купаться, ложусь спиной прямо на песок и позволяю ночному небу захватить все мое внимание. Здесь оно не такое, как в средней полосе страны, здесь даже звезды кажутся ближе, чище, ярче. Любуюсь ими, машинально прокручивая в голове свои партии на завтрашний фестиваль. Ноты, аккорды, все нюансы, которые помню, кажется, на зубок, но могу и забыть, если дам волнению победить меня.

Набираю номер Ани. В груди покалывает от предвкушения. Вот сейчас раздастся ее голос, насмешливый, но ласковый. Спросит меня, как там местные девчонки, скольких я уже успел закадрить, пообещает выпороть за плохое поведение, а потом совершенно серьезно скажет, что безумно соскучилась. Но после долгого молчания, вакуумом повисшего в трубке, вдруг раздается «бла-бла, сорри, абонент-не абонент, и что-то там про зону доступа». Пробую еще раз и еще. Но все тщетно. Опять и опять.

Либо она не доступна, либо отключила телефон. Набираю Машу.

— Да-а-а, — как-то загадочно отвечает она.

— Привет, систер, как дела? — Мне чертовски приятно слышать родной голос.

— Все… хорошо, — раздается в трубке. Как-то не очень уверенно. — А у тебя?

— Нормально. Скучаю здесь один.

— Один? А разве…

— Со мной ребята, но сама понимаешь. Ани не хватает.

— Ани… Кхм… — Ее голос кажется растерянным.

— Что-то случилось?

— Не-а.

Не очень-то уверенно.

— А ты чем занимаешься?

— Мы с Димой. Эм… гуляем. Тут… возле реки.

— А-а-а! Все ясно! Значит, я вас… отвлек?

Не самое приятное — представлять, чем твоя сестра-двойняшка может сейчас заниматься со своим парнем, но нужно сосредоточить мысли на том, что она счастлива. Это главное. И вообще, стоит перестать думать о ней, как о ребенке.

— Не отвлек. — Смеется сестренка, и до меня доносится размеренный шелест волн на заднем плане. Удивительно, как мне сейчас хочется оказаться там, на родине, на берегу реки, так похожей своим шумом на море, раскинувшееся сейчас вокруг. — Мы… просто гуляем, сочиняем концепцию для нового кафе, обсуждаем кое-какие детали.

— Дай-ка мне этого засранца.

Секундная пауза, и ее голос приобретает угрожающие нотки.

— Только я могу звать его засранцем, понял?

Она хихикает, я улыбаюсь, и мне ужасно хочется оказаться сейчас среди родных.

— Окей, нигга, — усмехаюсь я, — давай его сюда, не злись.

Шепот, шуршание, какая-то возня.

— Здорово, Павлик, — наконец, слышится в трубке.

— Ты нарываешься, — замечаю я, радуясь тому, что имею возможность поприветствовать этого разрисованного чувака. — Не зови меня так.

— Как ты? — Спрашивает он.

— Скучаю…

— Я тоже, малыш, — хрипло произносит Дима и затем ржет. — Потерпи немного, и мы скоро увидимся.

— Вот сука, — на моем лице расплывается улыбка. — Скучаю по дому, по вам всем. По Солнцевой. Не могу дозвониться до нее, не знаешь, где она?

Калинин замолкает, прочищает горло:

— Э… Передаю трубке Маше. — На заднем плане слышится его шепот. — Спрашивает про Аню.

— Але, — снова голос сестры.

— Маш?

— А?

— Ты сегодня Аню видела?