Елена Сокол – Разрешите влюбиться (страница 48)

— Только попробуй встать. — Донеслось сверху.

Это был Кирилл. Он вытер кулак салфеткой, брезгливо поморщился, глядя на Тима, а затем протянул мне руку.

— Немного опоздал. Извини. Не знал, что вы решите устроить шоу.

— Ммм… — Замычал Левицкий, так и не обретя ориентацию в пространстве.

— Тебе лучше валить отсюда, Тим. — Леманн указал на дверь. — Ты и так на условно-досрочном. Как бы тебя снова не закрыли, а то тут столько свидетелей.

— Я вас… — Прокряхтел Тим.

— Попробуешь отомстить, и наш следующий шаг не будет таким мягким, как предыдущий.

— Рома… — Отвлекла меня Настя.

Она выплыла из темного тумана, стелящегося перед моим взором, светлым и очень нежным облачком. Пшеничного цвета кудряшки, как обычно, скрывали добрую половину ее лица, большие синие глаза глядели из-под них испуганно и взволнованно, а руки, гладящие мое разбитое лицо, дрожали.

— Как ты?

И сердце дрогнуло от звука ее голоса, такого переливистого и уже родного.

— Привет… — Хрипло проговорил я.

И плюхнулся на ближайший стул.

Она склонилась надо мной. Ее глаза тревожно обследовали мое лицо, пальцы были перемазаны моей кровью.

— Тебе очень больно? Я так испугалась.

— Ерунда. — Сглотнув горечь, отмахнулся я. — До свадьбы заживет.

— Что-то не похоже на ерунду. — Мягко улыбнулась девушка.

И от ее улыбки у меня защекотало в животе.

— Мне не больно. Честно.

— Нужно обработать.

— Не нужно. Заживет, как на собаке. — Взял со стола салфетку и приложил к губе.

Для верности нужно было приложить ко всему разбитому лицу.

— Ты бы все равно лучше показался врачу… — Ее рука вспорхнула и осторожно коснулась моей брови.

— Тссс… — Скривился от боли.

Надо же, до чего было хорошо находиться рядом с ней. Тонуть в этом запахе спелых слив и садовой клубники, подставлять лицо щекочущим кожу светлым волосам, чувствовать исходящее от девушки тепло, глядеть в ее глаза.

— Ему бы обработать раны. — Сказала Настя кому-то, обернувшись через плечо.

Опьяненный ее близостью, я не сразу понял, кому именно. Меня захлестнула волна, бурлящих внутри эмоций, каждая из которых током отдавалась сейчас в кончиках моих пальцев.

— Хорошо, я прослежу. — Ответил ей голос Милы.

— Настя… — Я даже осип от волнения. — Настя!

Растерялся. Нужно было сказать ей что-то. Признаться, как изменилась моя жизнь с тех пор, как она в ней появилась. Как изменился я. Как она стала важна для меня. Как нужна…

— Что? — Она посмотрела на меня внимательно.

— Не уходи. Подожди…

Ёжка наклонилась к моему уху, нежно скользнула пальцами по волосам и прошептала:

— Ты пришел сюда с другой девушкой, Гай. Она о тебе и позаботится. Хорошо? — Опалила кожу на моей шее своим горячим дыханием. — А я позабочусь о своих друзьях, которые пострадали в вашей драке.

Вот дерьмо. Внутри меня все оборвалось.

— Береги себя. — Печально улыбнулась она и отошла.

«Нет. Не уходи. Не надо. Не-ет…»

— Какого черта? — Громыхнул голос появившегося в дверях хозяина кафе. — Это что здесь такое было?

— Дмитрий Юрьич, драка, мы уже вызвали Полицию. — Пропищала одна из официанток.

Он почесал голову и крепко матюкнулся. Переступая через битое стекло, подошел к нам. Пожал руку Кириллу, затем мне.

— Кто тебя так, Гай? — Спросил.

Я указал кивком на сидящего на полу Левицкого.

— Этот? — Дима присел на корточки перед поверженным Тимом и покачал головой. — Узнаю удар Леманна. Крепко же тебе досталось. — Он опустил тяжелую руку, увитую разноцветными татуировками на плечо горе-бойца. — Ну, что, упырь? Ментов вызываем или сам со мной будешь рассчитываться?

Тот что-то бессвязно промычал в ответ.

— Короче, это тело отсюда не выпускать, пока не возместит ущерб. — Скомандовал он притихшим от ужаса работникам кафе. — Девочки, принесите аптечку, пожалуйста. И быстрее. — Затем вздохнул, мрачно оглядывая зал, и обратился к оставшимся посетителям: — К сожалению, на сегодня кафе закрывается. Прошу у всех прощения за инцидент. Завтра работаем в прежнем режиме.

— Выглядишь неважно, — сказала Мила, садясь на стул рядом со мной.

— Да плевать. — Выдавил я.

Она невольно перехватила мой взгляд.

Я смотрел, как Настя порхает вокруг своего очкастого Джеки Чана и касается его лица точно так же, как касалась только что моего — аккуратно и нежно. И каждая клеточка моего тела завопила в знак протеста против этого. Боль от полученных ударов накатила с новой силой и пробежала холодным потом по спине.

Она была права. Я сам сделал свой выбор.

Вопрос состоял в другом: что делать, если этим выбором я не был доволен?

26

Настя

Экстравагантный татуированный парень, который помогал гостям собирать их вещи, а затем увел куда-то в подсобное помещение поверженного Тима Левицкого, оказался владельцем этого кафе. И вроде все успокоилось: драка закончилась, крики прекратились, заведение закрыли, а нам принесли аптечку, мое сердце продолжало стучать слишком быстро.

— Да все нормально, Насть. — Уверял Женя, устраивая обратно на нос слетевшие очки.

— Не нормально, Исаев. — С упрямством и отвагой зайца из известного мультфильма парень продолжал храбриться, а тем временем на его подбородке расплывалось большое багровое пятно. Я настойчиво надавила ему на плечи, уговаривая сесть. — Дай, посмотрю.

— Ничего там такого, а-ай! — Вскрикнул он, когда я коснулась пальцем его щеки, а затем и пространства под нижней губой.

— Рассечений нет, — констатировала Оля, склонившись над ним вместе со мной. — Но вот эта блямба завтра нехило опухнет. — Она изобразила прямо на своем лице рукой нарывающий флюс.

Глаза Исаева чуть не полезли на лоб.

— Там просто небольшая припухлость, Жень. — Поспешила успокоить его я. — Лучше придумай, что ты скажешь маме. Наверное, у нее будут вопросы.

— Скажи, что столкнулся с электровозом. — Хихикнула Оля.

— Наверное, нужно приложить что-то холодное. — Я была настолько растеряна, что поддалась панике и соображала с трудом.

Когда началась вся эта заварушка, мир для меня будто остановился. Удары сыпались на Рому беспощадно. Противник напал внезапно, и у Гаевского даже не было возможности ответить ему, как следует. Он сразу потерял ориентацию в пространстве и ударился головой об пол. А когда все же смог встать и начал отчаянно защищаться, бросившись на врага, как разъяренный лев, я больше не могла оставаться на месте.

Вскочила и, не помня себя, бросилась туда, к ним. Если бы девочки меня не удержали, могла бы пострадать от нечаянно прилетевшего в лицо кулака. Наверное, из-за моего порыва ребята и решили вмешаться в это побоище. И тоже в итоге получили синяки и ушибы.

Я бросила короткий взгляд на Гаевского. Он по-прежнему не позволял никому из сотрудников кафе прикасаться к своему лицу. И девушку свою не подпускал, отрицательно качая головой. Если бы не ее присутствие, я бы, конечно, не удержалась от того, чтобы подойти снова и помочь ему. Все-таки его магнетизм действовал на меня обезоруживающе, а вид ран на разбитом лице заставлял болезненно сжиматься сердце.