Елена Сокол – Разрешите влюбиться (страница 50)

— Я… я хотел тебя спросить…

— Спрашивай.

Женька прочистил горло и посмотрел на меня:

— Тот… Рома. Гаевский.

— Да?

— Он… Вы с ним…

— Что?

— Я просто заметил, что между вами что-то есть.

Я не удержалась от нервного смешка. Хорошо, что уже стемнело, и Женя не мог видеть, как я покраснела.

— Тоже будешь читать мне нотации, что он плохой, и все дела? Даже не утруждайся. Нет у нас с ним ничего.

— А, ясно. — Исаев нахмурил брови. — Я еще подумал, вдруг ты знаешь, чего это они с этим, с Тимом, сцепились?

— Нет. Не знаю. — Пожала плечами. — Но мы можем спросить у Кира. Они вроде общаются. И… Гай что-то говорил про свою сестру, когда бил Левицкого. Наверное, с этим как-то связано.

— Хм. Да. Наверное. — Женя задумчиво кивнул.

Больше мы этой темы не касались. Шумно и весело завалились всей толпой в зал. Дядя Костя удивился такой дружной компании. И, раз уж мы явились без предупреждения, разрешил нам позаниматься в уголке, не отвлекая других, только заставил переодеться и снять уличную обувь.

Когда его ученики закончили тренировку и ушли в раздевалку, дядя Костя подошел к нам и даже преподал несколько уроков Антону с Женей. На удивление, сильнее парней заинтересовалась этим видом спорта Маринка — ее было не оторвать от груши. Она сняла очки, потуже закрутила свой бублик на макушке и лупила по снаряду с таким остервенением, будто собиралась изгнать из него демона.

— Кирилл. — Обратилась я к парню, который сел отдохнуть и наблюдал за Олькой, которой сейчас подтрунивала над разъяренной Мариной.

— Да? — Внимательно посмотрел на меня.

Я подошла и села рядом на невысокую скамью.

— Ты мне скажешь, что произошло между ним и Тимофеем Левицким?

Он пожевал губу, словно решая, говорить мне или нет, а затем тихо произнес:

— Гай отомстил за свою сестру, а Тиму это не понравилось.

— Отомстил?

— Угу.

— Как?

Парень посмотрел на ребят, затем снова на меня:

— Мы угнали его тачку и вернули законному владельцу.

— Вы что сделали? — Прошептала я, чувствуя, как пересыхает в горле.

— Пойдем. — Он встал и показал на тренерскую. — Мы сейчас. — Подмигнул Оле.

Мы вошли в кабинет и подошли к клетке с ежиком. Сергуня сладко спал и никак не отреагировал на наше появление. Кирилл посмотрел на бутылку воды:

— Можно?

— Да, конечно. — Я подала ему стакан. — Держи.

Выпив воды, он утер губы тыльной стороной ладони.

— С вами прикольно. — Улыбнулся Леманн. — Вряд ли бы кто-то поверил еще год назад, если бы ему сказали, что я буду тусоваться с ботаниками. — Он поставил стакан обратно на столик и медленно провел пальцами по прутьям клетки. — И тебе не понравится, если ты узнаешь, кем я был, и как себя вел. И вряд ли ты захочешь, чтобы такой отморозок, как я, ухаживал за твоей подругой.

— О чем ты?

Он навалился бедром на стену.

— Год назад мы с Тимом плотно подсели на угон тачек. Сначала для развлечения. Чтобы хапнуть адреналина. Потом — серьезнее. Все тщательно продумывали, выбирали под заказ определенные модели, долго пасли владельцев, разрабатывали план угона и потом осуществляли. Все по-взрослому, с новомодными приспособами и большими деньгами.

— Я не понимаю. — Тяжело вздохнула. — Но зачем? Вы же оба… у вас все есть, вы из обеспеченных семей.

— Сытая жизнь — скучная. — Он посмотрел на собственный кулак и погладил костяшки. — У тебя много денег, и кажется, что все дозволено. Хочется пить эту жизнь жадными глотками, и ты не задумываешься о последствиях.

— Значит, вы воровали машины.

— Да. — Кивнул Кирилл. — Опасность пьянила, а реальность была серой. Мне казалось, что мой брат-близнец добивается всего легко. Я завидовал. И в спорте он выше меня поднялся, и в жизни. Мне жутко хотелось его уделать, стать круче. И я сам затеял эту гонку между нами. Илья никогда не хотел со мной соревноваться, никогда не пытался что-то доказывать, и это бесило еще сильнее. Потом еще появилась эта девушка, Нана. — Он облизнул пересохшие губы. — И я совсем тронулся умом, когда нам пришлось ее делить. В общем, тогда нас с Тимом и поймали на горячем. Меня отмазали, его закрыли. Но тоже ненадолго, деньги все решили. Через пару месяцев он вышел и начал все заново. А я не смог. Не захотел. Ни машины угонять, ни с ним общаться.

— Он снова стал угонять тачки?

— Да. И Гай знал, что если просто побьет его, то тот ничего не поймет. Он хотел задеть его за живое. Уязвить так же сильно, как тот уязвил его сестру, распустив про нее сплетни.

— И он попросил тебя? Чтобы ты помог ему?

— Я не хотел. — Леманн покачал головой. — Долго не соглашался. Не хотел возвращаться во все это дерьмо снова. Но Гай… он настойчивый. Я нужен был ему, чтобы вскрыть и перегнать машину. И он не отстал, пока я не согласился. Мы провернули это вчера ночью: угнали угнанную тачку и вернули владельцу.

— Значит, Гай таким образом отомстил за сестру?

— Не просто отомстил. Лишил любимой игрушки, утер Левицкому нос.

— Понятно. — Я спрятала глаза.

— Я сделал исключение только потому, что у него были благие намерения. Больше никогда. Клянусь. У меня теперь другая жизнь, можешь поверить. Никаких приключений с ворованными тачками. — Поймав мой взгляд, Кирилл добавил: — Мне нравится Оля. И я не собираюсь все испортить. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свою жизнь.

— А что заставило тебя измениться? — Выдохнула я.

— Что именно? — Он вздохнул. — Не знаю. Все просто сломалось, будто карточный домик. Я лишился всего, что считал самым важным в жизни. Всего и всех, кто был дорог. Сам сломался. Друзья оказались ненастоящими, сердце разбитым, семья отвернулась от меня, а деньги вдруг оказались не нужны и не важны. Я целыми днями молотил грушу в спортзале, представляя, что она — это я сам. Мне хотелось наказать себя за всю ту боль, что я причинял людям.

— И сейчас тебе легче?

— Намного. — Улыбнулся Кирилл. — Я заново расставил приоритеты. — Он задумался на секунду. — А, знаешь, ведь у того, кто ведет такой образ жизни, который вел я, всего два пути в жизни: либо он продолжает в том же духе и на всю оставшуюся жизнь остается никого не уважающим бабником и циником, либо его жизнь вдруг переворачивает что-то или… кто-то, и он вдруг понимает, что все, что было раньше совершенно ему не нужно и даже чуждо.

— Ясно. — Я уставилась на клетку.

— Я был избалованным, капризным ребенком, который думал, что он мужчина. Запутался и не понимал, что нужно сделать, чтобы все исправить. Делал вид, что все нормально, пока все не потерял окончательно. И только тогда все понял. А уж теперь точно не упущу свой шанс. — Он взъерошил волосы. — Прежде, чем мы понимаем, что такое жизнь, проходит, как минимум, половина этой жизни. Вот такая несправедливость.

— Да, наверное.

— Ты уже надломила его, Настя. Он испуган и не понимает себя.

— Кто?

Леманн рассмеялся.

— Ну, мы же сейчас о нем говорим? Да? О Гае?

— Я не… — Краска бросилась в лицо.

— Да, ладно. Все и так видно. Даже очки не нужны. — Потрепал меня по плечу. — Все нормально. Расслабься. Этот идиот так на тебя смотрит, что я каждый раз переживаю, не разбил ли его паралич. — Показал на меня пальцем. — Вот так же испуганно, да. — И рассмеялся. — Настя, выдыхай!

27

Настя

Снова раздался звонок, и я в последний раз пробежалась глазами по коридору. Среди десятков лиц так и не заметила того, кого искала. Его не было. Гай не пришел.

Я не видела его и не слышала ничего о нем уже несколько дней. Возможно, ему не хотелось появляться в университете с разбитым лицом, и он ждал, когда заживут раны и сойдут синяки. Возможно, просто прогуливал или избегал меня. А, может, ему просто было на все наплевать.