Елена Сокол – Плохая девочка (страница 19)
И он наблюдал за мной.
Моя кожа вспыхивает, по спине разбегаются ледяные мурашки. Надев тапочки, я быстро поднимаюсь наверх и запираюсь в комнате. Моя грудь высоко поднимается и тяжело опускается от сбившегося дыхания. Мне начинает казаться, что и здесь воздух пропитан его запахом. Он повсюду, он преследует меня…
Паника клокочет в горле и расползается щекочущим ощущением внизу живота. Никогда еще страх не был таким парализующим и таким… привлекательным. И я понятия не имею, что с этим делать. За что бы ни взялась — мысли упорно возвращаются к тому, кто живет от меня через стену. Даже плаванье в прохладной воде не помогло избавиться от этих переживаний.
Я подхожу к окну и долго смотрю на капли, сбивающие пыль с деревьев и врезающиеся в стекло. Это зрелище меня буквально гипнотизирует, помогает привести дыхание в норму. Но через минуту в тени выступа над верандой вдруг мелькает красный огонек — кончик сигареты, и я испуганно отшатываюсь от окна.
И снова волнение затапливает меня с головой. Я думаю об этом парне только потому, что он выводит меня из себя. А еще потому, что Кай преследует меня на каждом шагу. Нужно просто ограничить количество наших с ним встреч — не сталкиваться по утрам в ванной, а по вечерам в гостиной, не видеться в университете все остальное время. И тогда все пройдет.
Нам нужно держаться друг от друга подальше — просто как дважды два.
— Это катастрофа. — Заявляет Алина с порога.
Я топчусь в дверях ее дома, не понимая, что бы значили эти слова.
— Ужасно. — Морщится она, оглядывая меня. — Ты не можешь пойти на вечеринку к Максу в
— А что не так с моим видом?
— Ты похожа на мою маму, а она трудится бухгалтером в центре занятости. Если откроешь ее шкаф, увидишь, что там висит целая батарея таких вот отвратительных платьев и штук пять… — Алина берет кончиками пальцев меня за рукав, — таких вот отстойных жакетов родом из нулевых. Скажи честно, ты сняла его с бабушки Турунен?
— Нет. — Я дергаю плечом, высвобождаясь. — Вообще-то, это нестареющая классика! Основа любого гардероба!
— Тебя обманули. — Обходит меня вокруг подруга. — Можешь плюнуть в лицо тому, кто это тебе сказал.
— О, привет. — В коридоре появляется женщина, чем-то отдаленным напоминающая Алину. Поменьше косметики, спокойнее тон волос, опрятнее в одежде: должно быть, это ее мать. — Ты Мариана?
— Да, здравствуйте. — Тяну руку.
— Это моя мама. — Сообщает Алина, строя гримасу.
— Очень приятно. — Пожимаю ладонь женщины.
— Отличное платье. — Улыбается она. — И жакет.
Показывает мне большой палец вверх.
— Видишь? — Разводит руками подруга. — Все плохо. Маман уже пятьдесят, а ей нравятся твои шмотки. Что это значит? Это значит, они — ка-таст-ро-фа!
— Эй, у Марианы стильные вещи! — Возмущается женщина.
— Вот. — Выразительно подтверждает Алина.
— Ты лучше на себя посмотри, — не выдерживает ее мать, — натянула на себя какую-то… клеенку!
— А вот такой должна быть реакция, если ты одета подобающим для вечеринки образом. — Указывая на нее, поясняет подруга.
Мне становится жутко неловко, но я пытаюсь улыбнуться.
— Идем. — Тянет меня за руку Алина. — Подберем тебе что-нибудь подходящее.
Она заводит меня в свою комнату и закрывает дверь.
— Ник подвезет нас до дома Лернеров. — Подруга открывает шкаф и достает какую-то атласную зеленую комбинацию. — Вот. — Протягивает мне. — Быстро надевай. — Подходит ближе и беззастенчиво оттягивает ворот моего платья. — Ох, ну слава богу, хоть нижнее белье не старушечье!
— Что?
— Переодевайся, говорю, мы и так опаздываем.
Пока я снимаю свою одежду и втискиваюсь в комбинацию, Алина колдует у зеркала: подрисовывает себе яркие фиолетовые стрелки и цепляет к ушам массивные пластмассовые серьги.
— Так как там твой братец? — Спрашивает она.
— Кай? — Я поправляю грудь. Мне не нравится, что она слишком натягивает ткань. На мой взгляд, смотрится вызывающе. — Я старалась всю неделю держаться от него подальше. Если честно, я его боюсь.
— Почему? — Алина подкрашивает губы ярко-красным.
Пожимаю плечами.
— Ну… Он меня ненавидит и даже не пытается скрыть этого. Считает, что мы с мамой виноваты в том, что его отец ушел из семьи, и постоянно пытается унизить меня: грубит, смеется, обзывает.
— А что если это не ненависть?
— Что тогда? — Я подхожу к зеркалу.
— Предварительные ласки. — Усмехается Алина и поворачивается ко мне. — Ты его привлекаешь!
— Что… — У меня пересыхает в горле.
— Ты не можешь не привлекать, детка. — Она с улыбкой поправляет на мне платье. — Уверена, Макс Лернер кончит себе в штаны, едва тебя увидит.
— Боже! — Пихаю ее в бок. — А это? — Я поворачиваюсь к зеркалу спиной и пытаюсь посмотреть через плечо. — Так и должно быть?
Моя спина почти полностью обнажена, а от застежки на шее вниз тянется цепочка с блестящей капелькой-стразой на конце, которая достает практически до копчика.
— Этой штукой ты сведешь с ума всех парней, которые будут на вечеринке. Я про твою задницу, Мариана! — Хохочет она, замечая, какое недоумение написано на моем лице. — Уже не терпится посмотреть на Кая Турунена, который утрется, когда увидит тебя с Максом.
— Ему будет плевать. — Тихо говорю я.
— Даже мне не плевать, детка! — Она кладет руку на сердце. — Клянусь, я только что грешным делом подумала, не бросить ли мне западать на мужиков! От них никакого прока, а ты… ты просто рафаээло с кремом! А какой у тебя орешек! Мммм….
Теперь я тоже смеюсь. За окном раздается нетерпеливый гудок клаксона.
— Давай-ка. — Алина подталкивает меня к зеркалу. — Подкрась губы, и будет просто пушка!
— Пушка?
— Милая, тебе нужно больше времени уделять отдыху и поменьше заниматься. Вот прямо от души совет! — Она подает мне красную помаду, хлопает меня ладонью по заднице и затем выглядывает в окно: — Хватит сигналить, Ник! Мы уже идем!
В доме Лернеров куча народа. Все кричат, веселятся, прыгают под музыку. Мы входим, и Ник сразу добывает для нас какое-то пойло в красных стаканчиках. Пахнет ослиной мочой.
— Не надо, спасибо. — Пытаюсь отказаться я.
— Бери. — Буквально всовывает мне его в руку подруга.
Я переживала, что буду сильно выделяться в этой одежде, но тут все разодеты так, что мой наряд кажется едва ли не самым целомудренным. Несмотря на это, я передвигаюсь через толпу, то и дело оттягивая подол и поправляя лямки.
— Я точно не выгляжу вульгарно? — Уточняю у Ника.
— Уже поздно думать об этом, киса. — Закатывает глаза он. — Но уверяю, ты выглядишь потрясно! Даже у меня встал при виде тебя!
Алина бьет его локтем, и они разражаются смехом, а я так и продолжаю стоять с открытым ртом, пытаясь решить, как реагировать на эту шутку. И шутка ли это? В общем, мне так неловко, как давно уже не было.
— Кх-кхм. — Дергает меня за руку подруга.
Я едва не проливаю содержимое стакана. Поднимаю взгляд и вижу Кая в толпе крепких, накаченных ребят. Он качает головой в такт музыке, а затем вдруг замирает — потому, что замечает меня. Я вижу, как его зрачки расширяются и темнеют, как кривятся уголки его губ. Кай явно настроен агрессивно, но вместе с тем находится в некоем замешательстве.
— Наконец-то! — Передо мной вырастает фигура Макса Лернера. Распахивая свои объятия, парень дружелюбно улыбается. — Привет, Мариана!
— Привет…
И не успеваю я опомниться, как он меня обнимает. Его руки невзначай касаются моей обнаженной спины, а дыхание обжигает шею. Всего на мгновение я прикрываю глаза — мне вправду приятно это объятие, но открыв их, вижу, как меняется от увиденного выражение лица Кая.
И честно говоря, лучше бы я не видела.