Елена Сокол – Плохая девочка (страница 20)
Мой взгляд ловит ее в толпе, и, черт подери, я цепенею.
— Какого… — выдыхаю.
Хорошо, что мой голос тонет в шуме музыки и пьяных криков.
Она стоит у камина, с интересом оглядывая роскошную гостиную. Ее длинные пальцы обнимают бумажный стаканчик с выпивкой. Что-то ответив подруге, Мариана улыбается, затем поворачивается и… смотрит на меня.
Я на мгновение зажмуриваюсь, затем трясу головой и отпиваю из стакана. Сердце бьется уже где-то в горле, мышцы, изнуренные длительными тренировками, снова приходят в напряжение. Мне не удается оторвать от нее взгляд — она словно лучший десерт в кондитерской, а я — голодный нищий, забредший туда случайно.
На Мариане струящееся платье на тонких бретельках — такая вещица больше подошла бы для сна или постельных утех, но никак не для мероприятия, на котором собралось около сотни озабоченных юнцов со всего университета. Ее мягкие светлые волосы рассыпаются по плечам, а на ложбинке, виднеющейся из широкого декольте, свободно танцуют лучи светомузыки.
У меня пересыхает во рту, кровь ударяет в голову. Я вынужден сглотнуть и еще раз запить пивом изумление, вызванное ее появлением на вечеринке.
Что это за наряд вообще?!
Она же практически выставляет себя на продажу!
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти, и в следующее мгновение рядом с ней возникает какой-то придурок в узких брюках и шутовской рубашке поло — этот блондин одет так, будто только что закончил партию в гольф и решил почтить простых смертных своим присутствием. Он чуть ли не сияет — так рад ее видеть.
Я мысленно лезу на стену, но и это, оказывается не предел: любитель одежды для гольфа бесцеремонно заключает Мариану в свои объятия, и его ладони скользят по ее обнаженной спине. По ее… что?!
Отступая на шаг от блондина в поло, девчонка поворачивается ко мне полубоком. И я застываю, не в силах вдохнуть.
Если спереди эта тряпка выглядела вульгарно, то сзади… черт, вряд ли можно считать сводную сестру одетой вообще! Ее кожа кажется идеально белой — молочной, без единого изъяна. Фигура безупречна, а волосы, ярко переливаясь, отражают свет. Боже, она красива до боли. И этот козел пялится на нее, даже не пытаясь этого скрыть!
Я облокачиваюсь на выступ в стене и пытаюсь отдышаться. Ощущение такое, будто у меня подкашиваются ноги. Серьезно. Мариана выглядит как дорогая фарфоровая куколка — изящная, хрупкая, и впервые мне не хочется сломать эту игрушку. Таких кукол ставят на пьедестал, с них сдувают пылинки, их берегут.
«Это не моя кукла. Мне на нее плевать!»
«Нет. Я очень хочу сделать ее своей…»
Эти мысли ударяют жаром в лицо, но я не отвожу взгляд.
Мне нужна власть над ней. Нужна ее покорность. Ее слезы. Я впервые за последние годы не чувствую себя пустым или мертвым, у меня снова появилась цель, я только ощутил вкус жизни. И желание причинить ей боль наполняет мою кровь острым адреналином.
Но, бросив на меня короткий взгляд, Мариана гордо вздергивает подбородок и удаляется куда-то с этим блондином. Она смеется, позволяя ему взять себя за руку. Ее глаза полны желания, и во мне закипает ярость.
— Вот ты где. — Закрывает собой вид новая знакомая.
Улыбаюсь про себя. Она очень кстати.
— Привет.
— Я — Вика, это мой дом, помнишь меня? — Хихикает.
Явно издевается.
— Что пьешь, Вика? — Заглядываю в ее бокал. Он пуст. — Хочу тебя угостить.
Губы сами расплываются в улыбке.
— Собираешься угостить меня моей же выпивкой и в моем же доме? — Льнет ко мне хозяйка вечеринки.
— Это делает меня менее заботливым к девушке, которая мне нравится?
Она хохочет. Толкает меня ладонью в грудь.
— Брось. Я видела, как ты следил за блондинкой — девушкой моего брата. Хочешь ее? — В ее словах слышится ревность, но, несмотря на это, Вика прижимается ко мне почти вплотную.
Я смотрю в ту сторону, куда скрылись Мариана и ее тщедушный ухажер.
— Эта блондинка — моя сестра. Она что, встречается с твоим братом?
Во взгляде Вики загорается облегчение.
— Ему бы хотелось. — Она пожимает плечами. — И Макс всегда добивается того, чего хочет. Так что, скорее да, чем нет.
Мои пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что кости начинают болезненно ныть. Кажется, меня жутко мутит от выпитого.
— Идем, — я выдергиваю из ее руки бокал, — нужно раздобыть еще выпивки.
Тащу хозяйку дома за собой, и парни понимающе расступаются, пропуская нас.
— Бар в той стороне! — Слышится ее голос.
Она еле поспевает за мной, запинается, едва не падает, но с трудом удерживается на ногах.
— Знаю. — Отзываюсь я.
— Что ты делаешь? — Поднимает на меня взгляд Вика.
— Ничего. — Проверив телефон, я убираю его обратно в карман. Всего лишь сообщение от Эмилии: она скучает и желает мне сдохнуть за то, что потратил лучшие годы ее жизни и свинтил из города. — Продолжай.
— Ты что, листаешь соцсети, пока я тебе отсасываю? — Возмущается девица, вытирая ладонью губы.
Она пытается подняться с колен, но я опускаю руку на ее плечо.
— Все нормально, детка, просто сообщение от бывшей. Послал ее подальше, и теперь ничто меня не отвлекает. Давай.
Притягиваю к паху ее голову, и Вика послушно берет в рот мой возбужденный член, перемазанный ее же помадой. Я вплетаю пальцы в ее светлые волосы — здесь, в темноте, они очень похожи на волосы Марианы. Если постараться, можно представить, что это она.
Я прикрываю веки, и эти мысли уносят меня на вершину блаженства.
Хотите на чистоту?
Парни не обзывают девушек шлюхами — это делают другие девушки. И виной тому их доступность. Я не заставлял эту богатенькую испорченную фифу опускаться передо мной на колени в беседке в саду. Она сама этого захотела. И никто не виноват, что ею так грубо используют, кроме нее самой. Хотя, уверен, возмущаться она не будет. Скорее, попросит добавки.
Звонкий стук каблучков выхватывает меня из забытья. Кто-то проходит по дорожке мимо, и я догадываюсь кто — не зря повел блондинку в ту сторону, куда удалились Мариана со своим спутником. Но на этот раз она одна — спотыкается, заметив нас в тени плюща, увившего вход в беседку.
Останавливается, придержав подол платья. Приглядывается, и ее глаза удивленно округляются.
Вика, ощутив чье-то присутствие, пытается отстраниться, но я не позволяю ей этого сделать: придерживаю за затылок. Слышно, как она давится, но меня не волнует ее самочувствие — я в этот момент наблюдаю за реакцией сестры на постыдную сцену и не могу понять, нравится мне это или нет.
В ужасе отшатнувшись, Мариана бросается прочь. А я, наконец, ослабляю хватку. Вика падает на землю, кашляя и матерясь.
— Ты в своем уме?! — Восклицает она, пытаясь подняться на ноги.
Я не удостаиваю ее ответом. Поправляю брюки, торопливо застегиваю ширинку и спешу в дом, оставив Вику одну.
— Эй, ты куда?! — Орет она.
— Потом. — Бросаю через плечо, имея в виду разговор, а не продолжение близости.
Я преодолеваю расстояние до дома в несколько секунд, вхожу и начинаю расталкивать гостей, пытаясь отыскать девчонку. Но ее нигде не видно. Сердце бьется так сильно, будто вот-вот остановится. Я и сам не знаю, зачем ее ищу, и что хочу сказать, но знаю одно — мне это нужно. И нужно сильнее, чем дышать, видеть или слышать.
В этот момент мне кажется, что если я ее не найду, то умру.
— Я хочу попасть на спецкурс к Двинских, — признаюсь Максу. — Я наводила о нем справки, когда еще училась в школе.
Мы стоим в душном коридоре у выхода на веранду. На самом деле, здесь довольно просторно, но помещение каким-то невообразимым образом заполнилось одеждой, сумками, табачным дымом и парочками, которые забегают сюда каждые две минуты, чтобы проверить, нет ли укромного уголка, чтобы уединиться.