Елена Сокол – Плохая девочка. 2 в 1 (страница 49)

– Слушай, шла бы ты отсюда. – Рычит Алина.

– Все в порядке. – Обращаюсь я к ней, а затем перевожу взгляд на Вику. Если честно, ее нервозность только придает мне уверенности. – С кем я сплю, только мое дело.

– Ты унизила моего брата! – Лернер угрожающе бьет ладонью по столу. – Мерзавка! Знала бы ты, как он себя чувствует после твоего предательства!

– А, может, дело совсем не в этом? – Улыбаюсь я. – Думаю, Макс не в обиде, ведь мы с ним даже не встречались. А вот ты…

Я щелкаю языком и качаю головой.

Это вызывает у Алины улыбку, а вот Вика краснеет от злости.

– Что ты хочешь сказать?

Ох, ты ж, надо же. До нее и доходит, как до утки – на третьи сутки.

– Может, это из-за Кая? – Уточняю я. – Сочувствую, что он так быстро насытился тобой.

Вика на секунду застывает в ошеломлении, а затем, глубоко вдохнув, парирует:

– Ты не первая, кто повелся на его красивые словечки. – Она вскакивает с места. – И не последняя, уж поверь!

Надо признать, выглядит девушка довольно жалко.

– И у Кая будут проблемы из-за драки! – Вика угрожающе взмахивает перед моим лицом наманикюренным ноготком. – Вот увидишь! Я этого так не оставлю! Никто еще не оставался безнаказанным, пытаясь унизить членов моей семьи!

– Так страшно, аж коленки трясутся. – Безразличным тоном произносит Алина.

А я продолжаю внимательно смотреть на Вику даже тогда, когда она, развернувшись на каблуках, уносится прочь.

Кай

– Значит, это правда? – Спрашивает ректор, усаживаясь на край собственного стола.

Мы вдвоем в его кабинете, дверь плотно закрыта.

– Что именно? – Я разваливаюсь на стуле, стоящем напротив.

Его серые глаза изучающее пробегаются по моему лицу.

– То, что сказал мне ведущий игрок нашей команды по керлингу.

– Этот стукач Лернер? – Хмыкаю я.

Ректор решает проигнорировать мой выпад.

– Кай, ты действительно затеял драку на осеннем балу? – Хмурится он.

– Да. – Киваю я. – Но если уж быть честным до конца, то он ударил первым.

– И что же его спровоцировало? – Мужчина складывает руки на груди.

– Я поцеловал его девушку. – Отвечаю я. – Формально его, но на самом деле… Короче, она моя сестра, и я не хотел, чтобы этот тип ее лапал.

В памяти всплывают события того вечера, и я напряженно сжимаю челюсти.

– Кай, ты ведь знаешь, как для меня важен этот бал? Данное мероприятие способствует развитию университета, расширению его связей. – Ректор качает головой. – И я не хочу, чтобы впредь кто-то омрачал столь важные для учебного заведения мероприятия, и чтобы мы, не дай бог, попали в газеты.

– Он первым ударил. – Напоминаю я нетерпеливо.

Мужчина тяжело вздыхает, раздраженный тем, что я его прервал.

– Я видел твою характеристику, когда подписывал документы на перевод. – Говорит он. – Твои преподаватели не слишком лестно о тебе отзываются, Кай.

– Они просто идиоты.

– Но мы тут идиотов не держим.

– Знаю. Простите.

Я из последних сил выдерживаю на себе его тяжелый взгляд.

– Я принял тебя в наш университет потому, что мне сообщили о твоих спортивных заслугах. – Тон ректора суровеет. – Потому что мне рекомендовали тебя как подающего надежды хоккеиста. И я закрыл глаза на многие факты твоей биографии, Кай, в надежде на то, что однажды ты принесешь нам пользу, станешь частью нашего большого и уважаемого общества.

– Да. – Отвечаю я. – И спасибо.

Ощущение, что тучи сгущаются, неприятно холодит затылок.

– У «Большого» есть определенный статус. – Задумчиво произносит ректор. – Ставить его под сомнение неблаговидными поступками я не позволю. И оставить субботнее происшествие без внимания тоже не могу, поэтому мне придется наказать виновных. Даже если это был разовый инцидент.

Я опускаю взгляд, затем снова поднимаю на него.

– Хорошо. Мы с Лернером устроили драку. – Приходится признать мне. – Если он больше не полезет, это не повторится. Обещаю.

– У Максима сломан нос. – Брови мужчины смыкаются на переносице. – Сам я его не видел, но утром приходил его отец. Господин Лернер в шоке и требует возмездия. Я с трудом уговорил его не подавать на тебя заявления.

– Сломан нос? Что за чушь? – Внутри у меня закипает. – Я видел его! Максимум, что там было – небольшой отек. Через неделю не останется и следа!

– Тебе следует успокоиться, Кай. – Холодно говорит ректор. – Я не позволю говорить со мной в таком тоне.

– Предлагаете мне успокоиться? – Я взмахиваю руками. – Да этот жалкий трус нажаловался папочке, и вы тут же испугались, что можете потерять богатого спонсора?

Мужчина долго смотрит на меня, а затем уголки его губ приподнимаются в легкой полуулыбке.

– Сделаю вид, что не слышал этого.

– А разве это не так?

Ректор глубоко вдыхает и выдыхает.

– Как ты знаешь, мы спонсируем спортивную академию. – Наконец, говорит он. – А, значит, в моей компетенции просить о взыскании.

– Что вы имеете в виду? – Напрягаюсь я.

– Час назад мы переговорили с твоим тренером, Кай.

– И? – Я поднимаюсь со стула. – Вы что, решили вышвырнуть меня из команды за то, что я навалял этому придурку Лернеру?

– Ты на две недели вывел из строя ведущего игрока нашей керлинг-команды, поэтому…

– Не-е-ет! – Тяну я.

– Поэтому, – продолжает он, – я считаю, что будет справедливо, если тебя отстранят на тот же срок.

– Тренер не пойдет на это. – Растерянно говорю я. – У нас на неделе важные игры…

– Он согласился со мной. – Пожимает плечами мужчина. – Поэтому с этого момента и на следующие две недели ты, Кай Турунен, освобождаешься от посещений тренировок в спортивном центре университета, а также домашних и выездных игр команды.

– Вы не можете… – Выдыхаю я.

– Могу. – Заверяет ректор.

– Не надо. Пожалуйста.

Только не хоккей. Лишить меня единственной в жизни отдушины это хуже, чем просто наказание, это смерть. Лишив меня хоккея, они обрежут мне крылья.

– Ты должен сделать выводы, Кай. За каждый наш поступок мы несем ответственность. Последствия наших деяний в рамках учебного заведения отражаются на всех его участниках и процессах. Это взрослая жизнь, сынок.

– Да идите вы… – Рычу я, направляясь к двери.