Елена Сокол – Нелюбовь (страница 50)

Я отворачиваюсь в попытке сдержать смех. Не хочу, чтобы мою реакцию ошибочно приняли за злорадство. Но мне реально смешно оттого, что мой лучший друг уже второй раз в жизни попадает в такую ситуацию. Вспоминая, как меня стошнило на танцах прямо на его туфли, я беззвучно хихикаю.

«Черт, да я ужасный человек!»

– Пойдем, отвезу тебя домой. – Слышится его голос.

– От тебя пахнет. – Капризничает Матвеева. – Там вроде был фонтан…

– Ребят, если мы можем чем-то помочь… – Вступает Стас.

– Нет, разберемся. – Раздраженно бросает Никита.

Сделав вдох и выдох, я оборачиваюсь.

Мы с Высоцким встречаемся взглядами. Мгновение просто таращимся друг на друга, и я ощущаю, как пылают мои губы после поцелуев. Наверное, он тоже это видит. Но мне не должно быть стыдно: Никита здесь на свидании с Полиной.

– А мы еще прогуляемся, – говорит Стас.

Сначала я даже не понимаю, что речь идет о нас с ним, но в следующее мгновение Кощеев подходит ко мне вплотную и обвивает рукой меня за талию. Клянусь, я вздрагиваю. И напрягаюсь. Часть меня не хочет, чтобы Никита это видел. Часть меня желает с ним объясниться. Но потом я опять напоминаю о том, что он здесь с другой, и я ничего ему не должна. И тогда мне становится легче.

– Я видел там мини-тир, – почти шепчет мне на ухо Стас. – Сбиваешь дротиками двадцать воздушных шаров и получаешь мягкую игрушку. Ты любишь плюшевых мишек? Котиков? Заек? Может, гуся?

Я поднимаю на него взгляд.

– Котик подойдет.

– Идем выигрывать котика. – Улыбается он. – Счастливо, ребят! – Прощается с Высоцким и Матвеевой.

– До завтра, – бросаю я Никите, уходя.

Полина, не отрывая от нас взгляда, по-хозяйски вцепляется в его локоть. Высоцкий лишь кивает мне в ответ. Ощущение легкой недосказанности сопровождает наш уход, и я еще раз вынужденно напоминаю себе, что все складывается, как надо.

Никакого чувства вины.

14.1.

– Сын?

Мама входит в комнату как раз в тот момент, когда я в очередной раз застываю у окна, наблюдая за синей полосой моря на горизонте.

– Да? – Откликаюсь я, но не оборачиваюсь.

– Ты даже не посмотришь на меня, когда я с тобой разговариваю? – Вздыхает она.

Мне приходится повернуться, но делаю я это медленно и неохотно.

– Что происходит, Никит?

У меня ком в горле встает. Как ей объяснить, что происходит?

– Ничего.

– Нет. – Мама подходит и замирает напротив меня. – Что с тобой?

«Что со мной? Да я сам не могу понять, в бешенстве я или в унынии, жив или уже не совсем. А как тут сложить слова в предложения, чтобы открыть ей правду? Особенно, если не очень хочется ни с кем делиться».

– Все в порядке.

«Кроме того, что я отключил телефон, сутки не выходил из комнаты, почти не ел и ни с кем не разговаривал».

– Ты извини, что не пришла на ваше выступление в субботу. – Мнется она. – Пришлось задержаться на работе…

– Мам, я не в обиде, честно. – Мотнув головой, говорю я. – Мне не шесть лет, и фестиваль не утренник. Тебе не обязательно посещать каждое мое выступление на сцене.

– Знаю, но я – твоя мама. – Ее рука ложится на мое плечо. – И я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом и готова тебя поддержать.

– Я сейчас расплачусь. – Произношу я ехидно.

И это вызывает у нее улыбку.

– Ладно. – Говорит мама, погладив меня по плечу. – А теперь расскажи мне, почему ты так дерьмово выглядишь?

– Дерьмово?

– Да. Хуже, чем дерьмово. Ужасно, отвратительно.

– Не может быть. – Я бросаю взгляд в зеркало.

Мои волосы торчат, как попало, футболка вся в жирных пятнах от пиццы, глаза красные – оттого, что я прошлую ночь почти не спал.

– Тебе нужно помыться, переодеться и прибрать в этом бомжатнике. – С серьезным видом произносит она. – Здесь воняет.

– Это моя комната, мам.

– Она будет ею после уборки, а пока это бомжатник, уж прости.

Я вздыхаю, оглядываясь вокруг. На полу повсюду скомканные черновики песен, стол завален коробками, упаковкой и мусором, на стульях и кровати горы грязной одежды. «Ну, да, я немного запустил себя и свою комнату, слегка выпал из жизни – всего на сутки. Но завтра, наверняка, все вернется на круги своя».

– Хорошо, я приберусь. – Обещаю ей.

– У вас сегодня не будет репетиции? – Мама подбирает с пола мои шорты и вешает на стул.

– Нет, ребята решили, что после фестиваля всем нужен, хотя бы, день отдыха. Репетировать будем завтра.

– И ты проводишь вечер воскресенья дома?

– Ну да. – Пожимаю плечами я.

– А как же та девочка? Почему не зовешь ее гулять?

– Какая девочка? – Настораживаюсь я.

– Полина.

– Откуда ты про нее знаешь? Опять подслушивала наши с Лелей разговоры? – Устало выдыхаю я.

– Самую малость. – Смущенно улыбается мама. – И то случайно. Тонкие стены этого дома во всем виноваты, не я!

– Мама!

– Что? – Таращится она на меня.

– Ничего. – Качаю головой я.

– Так что с Полиной? Как ваше свидание?

– Ты и про свидание знаешь?

– Хе-хе. – Она делает виноватое лицо. – Ладно, сознаюсь! Я сегодня видела Алену и немного расспросила ее.

– Убью ее. – Вздыхаю я.

– Не надо! Я обещала ей, что это останется только между нами!

– Вот уж не думал, что Краснова станет сливать тебе информацию о моей личной жизни.

– Этого и не было. – Заверяет мать. – Просто я случайно увидела, что ее привез какой-то мальчик в субботу вечером. И как раз в это же время ты вернулся домой с настроением тухлой помидорины и больше не выходил из своей комнаты. И я решила, что эти два события как-то связаны, ну и… – Она пожимает плечами. – Мне же нужно было удостовериться, что у девочки в отсутствие отца все хорошо? Я пришла навестить ее и заодно расспросила о тебе.

У меня нет слов. Я застываю с открытым ртом. Не знаю, что сказать. Все это как-то слишком, знаете ли.