Елена Смирнова – Время светлячков. История вещей. Проект Таши Калининой (страница 4)
Конечно, все эти игрушки у нас тоже есть, и дочь играла ими с удовольствием. Но больше всего ей нравился большой белый гусь с красными лапами. Да, он немного потрепался за прошедшие годы и краска на клюве и лапках уже облупилась. Но Марьяша с такой любовью и заботой ухаживала за ним: кормила, лечила, гуляла. Мне кажется, она вообще не выпускала его из рук. Это её выбор, и как мама, я её понимаю и поддерживаю.
Неважно, что думают и говорят окружающие. Я знаю, что моя дочь – добрая и заботливая девочка, которая выбирает вещи не только по моде или рекламе, но и по душе.
– Мам, – Марьяша снова появилась на кухне, – мой гусь уже выздоровел и теперь хочет гулять.
– Хорошо, солнышко, сейчас пообедаем и пойдём на прогулку.
– Ура! – радостный возглас дочки наполнил моё тело и медленно опустился в самое сердце.
Через час мы с дочкой шли по улице. В одной руке Марьяша держала новую сумочку, густо украшенную пайетками, а в другой – своего лучшего друга с длинной шеей и красными лапами.
Ведро яблок
Екатерина Лиханова, г. Свободный
Батя принёс ведро. Большое цинковое ведро, под завязку наполненное яблоками. Стояло оно посредине кухни, словно космический корабль или НЛО, отражая солнце металлическим зеркальным боком. Мы окружили его, внимательно рассматривая. Наконец мама спросила:
– Это что?
– Яблоки, – ответил отец, поглядывая на нас и явно жаждя одобрения.
– Вижу, что не арбузы. – улыбнулась мама.
– Горох! – я схватила пару круглых мелких зелёных плодов.
Один быстро сунула младшей сестре в рот, другой начала жевать сама, и в ту же секунду наши лица перекосило – яблоки, словно лимонный сок без сахара, обожгли нёбо, язык и внутреннюю поверхность щёк.
– У-ух! Кислятина! – я зажмурилась и передёрнула плечами, а сестра захныкала: «Невкусно».
– Ну, Гришка, ну юморист! – смеялся отец, глядя на то, как мы, отфыркиваясь и отплевываясь, избавлялись от фруктовых кусочков. – А уверял меня, что яблоки – сладкие.
– А на что поменялись-то? – спросила мама.
– Да, на ящик гвоздей. На работе вместо аванса выдали.
– Юмористы – это ваше руководство. В прошлом месяце одной сгущёнкой всю зарплату выдали. В этом месяце придумали гвоздями давать. – Мама закатила глаза и устало вздохнула.
– Да. – Отец довольно хрустел яблоками. – Сгущёнка была намного слаще.
– Ну, что нибудь придумаем. Яблоки не гвозди, – и мама достала толстую тетрадь на девяносто шесть листов.
В каждой семье была такая тетрадь, куда собирались рецепты праздничных и необычных блюд, осенних заготовок, тортов и сладостей. Их записывали аккуратным почерком на листах в клеточку или вырезали из женских журналов и приклеивали, а если места не хватало, то складывали уже просто так. Отчего тетрадь становилась пухлая, с торчащими наружу глянцевыми уголками журнальных страниц. Невероятный калейдоскоп рецептов – и хворост, и торт «Птичье молоко», и солёные огурцы со свечкой, и смородишное варенье. А с начала девяностых сохраняли блюда, которые можно приготовить практически из ничего – печенье из рассола, котлеты из гречки, морковный торт. Конечно, блюдо из яблок тоже нашлось в этой тетради, и на семейном совете было решено приготовить пастилу.
На следующий день, несмотря на то, что каникулы в самом разгаре, я проснулась рано, чтобы успеть приготовить пастилу к маминому приходу. Вот зайдет она домой, уставшая после работы, а тут я – встречаю её с большим подносом, расписанным хохломой, а на нём лежит горкой ароматная вкусная яблочная пастила. Конечно, маме это понравится, она обрадуется, улыбнётся и скажет: «Спасибо, доченька.», и мне станет приятно.
С такими мыслями я ворвалась на кухню, быстро пробежала глазами по рецепту – ничего сложного в нём не было: сначала разрезать фрукты и поставить их запекаться при минимальной температуре. Через несколько минут блестящие, зеленые четвертушки уже загорали в духовке, а я уселась на окно первого этажа нашего барака, высунула ноги на улицу и стала ждать.
– Сидишь?
– Сижу.
– Давно?
– Нет.
Ленка из соседнего двора хитро щурилась, наблюдала, как я болтаю ногами, и вдруг выпалила:
– А там Сашка поёт!
– Сашка? – я сделала вид, что мне всё равно.
– Ага! – Ленка сделала вид, что ей всё равно, что я сделала вид, что мне всё равно.
Са-ашка!
Мальчик с гитарой.
Он выходил во двор, садился на подъездные ступени и начинал петь. На голос трубадура сбегались все окрестные девчонки, чтобы полюбоваться на его пшеничного цвета кудри, на его круто вываренную джинсовку, на его длинные тонкие пальцы, которыми он неистово рвал струны гитары.
Не знаю, как так получилось, но я опомнилась только когда сидела в пятом ряду восхищённых зрителей, глазела на Сашку и млела от его хриплого баритона.
– Ма-а-ам! Я же на пять минут выбежала, чтобы… мусор вынести.
– Тогда объясни, почему мусор до сих пор в ведре?
– Э… накопилось снова?
Я понимала, что виновата, но признаваться в этом было выше моих сил. Поэтому я просто отскребала прилипшие яблоки от протвиня.
– Но это вкусно! – говорила я, облизывая ложку с налипшими пригоревшими кусочками фруктов. – Ну, вкусно же.
– Вкусно, вкусно, – отвечала мама, пряча улыбку.
– А что на ужин? – папа заглянул на кухню. – Я чую запах вкусненького.
– Котлетки.
– С макарошками?
– С пюрешкой.
Мои любимые машинки
Татьяна Мордасова, г. Свободный
Мне часто дарили кукол. Так считалось, что девочкам – куклы, а мальчикам – машинки. Но своих кукол я аккуратно пристраивала на антресолях и при первой возможности дарила подружкам. Они хлопали в ладоши и кричали от восторга, повторяя: «Тебе не жалко?»
Нет. Мне не было жалко. Я не понимала, как играть с куклами. Меня всегда привлекали машины. Когда брату исполнилось шесть лет, ему подарили грузовой железный самосвал. Мне уже минуло двенадцать, и я обменяла его подарок на моего розового мягкого зайца. Брат не огорчился. Я же убежала во двор и долго играла с машиной. Насыпала песка в кузов, высыпала его при нажатии на маленький рычажок, изображала рёв машины и вся вымазалась в песке. Папа заразительно смеялся и говорил: «Мать, смотри, а Танька играет в машинки!»
В то лето мне купили двухколёсный велосипед. О! Я была счастлива! Всё лето я не выпускала велосипеда из рук, крутила педали до позднего вечера, научившись кататься на нём самостоятельно за пять минут.
У нас не было машины, но мотоцикл «Урал», на котором ездил папа летом, вызывал у меня полный восторг. Я всегда сидела впереди и нажимала какие-то рычаги под присмотром папы, и моё сердце почти выпрыгивало из груди от восхищения.
Я часто видела себя во сне за рулём белой легковой машины: гоняла по безлюдной трассе на полной скорости с открытыми окнами, и мои длинные волосы развевались на ветру.
Когда брату купили мопед, я училась в институте. Приехав на лето домой и увидев мопед, я бросила свою сумку прямо во дворе и, не переодеваясь, потихоньку, чтобы никто не видел – вывела мопед на улицу. Там сосед, бывший одноклассник, провёл мне подробный инструктаж по освоению технического устройства, я села и поехала.
Я курсировала на мопеде по городу до самого вечера. К сожалению, я забыла кошелёк и, истратив, весь бензин, обратно домой я тащила мопед почти на себе, но плакала от радости и счастья.
И брат, и мама набросились на меня с укорами, но я не слышала их. Я так устала и хотела кушать, что прервала их крики, сказала просто: «Завтра я буду кататься снова. Папа, дашь мне денег на бензин?» Папа громко захохотал и я, довольная его поддержкой, пошла умываться и ужинать.
Моя мечта стать водителем исполнилась в 36 лет: и я, и мой муж получили водительские права! Первой нашей семейной машиной были «Жигули». Мы её так и называли «Жигулька». Почти восемь лет прослужила нам верой и правдой. И муж, и я попадали на ней и в аварии, и в неприятные истории, потому что не хватало опыта, но все случаи благополучно завершились. Муж часто ремонтировал машину, она была старенькой.
Потом мы снова купили не очень новую машину «Toyota Corolla» и назвали её Каролина-Таечка. Вот на этой белой машине я видела себя во сне в детстве. Я проделывала тот самый маршрут: от своего дома до дома родителей. Папа, как всегда, встречал меня с улыбкой и гордился мной.