Елена Смилянская – Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта (страница 7)

Помимо статусных должностей на военной, статской и даже церковной службе в 1740 году после смерти отца1 Чарльз Шо, 9‑й лорд Каткарт стал и главой своего обширного клана.

В 1753 году тридцатидвухлетний лорд Каткарт женится на Джин Хамилтон. Супруги присутствуют при дворе, содержат дом в Лондоне и часто находятся в Шотландии, прежде всего в имении Шо-Парк2. В 1760 году путешествовавший по Шотландии епископ Ричард Поукок побывал в селении Шо-Парк и описал «деревню», располагавшуюся на склоне холма в миле от гор (on a rising ground about a mile from the mountains). Поукок упомянул основанную Чарльзом, 9‑м лордом Каткартом в полумиле от хозяйского дома мануфактуру по производству мешковины (manufacture of osnaburgs). Судя по дневниковым записям леди Джин, там же находились и угольные шахты. Дом Каткартов, окруженный рощами, в 1760 году показался Поукоку необычным по форме, с пристройками и переходами, по периметру крыши его украшали зубцы, над центральным входом имелись фронтон и балкон. Поукок отметил прекрасные вестибюль и столовую, из окон которой открывался восхитительный вид на окрестности, а также картины на стенах комнат3. Вероятно, гостиную этого дома, в которой под портретом покойной матери Чарльза Каткарта собралось семейство лорда слушать его чтение, изобразил в 1765 году Дэвид Аллен, шотландский художник, находившийся под патронажем Каткартов и не раз писавший их портреты4.

Возможно, разные сферы деятельности Каткарта позволяли диверсифицировать доходы семьи1. Не случайно в России леди Джин Каткарт, беспокоясь о детях, записала в своем дневнике: «Слава Богу, что жизненный путь, заслуги и положение их дорогого отца обеспечивают им [детям] возможности для получения уважения в обществе и достойного образования». Эта запись появилась в дневнике леди Джин 8 февраля 1770 года в связи с взволновавшей супругов неприятной новостью из Шо-Парка, сулившей семье финансовые потери:

Мой дорогой супруг с великой осторожностью сообщил мне сегодня после обеда плохую новость, которую получил вчера по почте, а также рассказал о последствиях того, о чем говорилось в сообщении <…>. Наши дела в Шотландии окончательно расстроились. Умер наш сосед, который был нам очень полезен <…> и следил за нашим хозяйством. Мы узнали, что все работы, которые у нас велись, сейчас остановлены. Между тем от остановки работ на наших угольных шахтах мы теряем доходы за несколько лет и терпим серьезные неудобства. Кроме того, нам придется заняться и земельным участком поблизости от усадьбы в Шо-Парке. В то же время наш сосед извлек из этого выгоду. Не хочу жаловаться, но их забор воды (debit) невероятно увеличился, а наше предприятие лишилось той небольшой прибыли, на которую мы рассчитывали.

Однако разорения не последовало, дела в Шотландии, кажется, со временем наладились. Во всяком случае, по возвращении из России Каткарт продолжал жить и в Лондоне, и в Шотландии.

Обращаясь к тетради расходов семейства Каткартов, можно судить, что траты на повседневные нужды супружеской четы, на лечение и образование их детей, на благотворительность ежемесячно составляли внушительные суммы, но самой большой статьей расходов было поддержание домохозяйства (household)1. Чтобы оценить состояние семьи Каткартов и структуру их семейного бюджета, приведем статьи расходов за первую половину 1768 года, перед тем как семья попрощалась со своими британскими домами и отправилась на неизвестный срок в посольство в Россию:

Февраль 1768 года

Расходы на household – 110 фунтов стерлингов

Джеймсу Шо2 – 53 фунта и 13 шиллингов

Карманные расходы милорда – 4 фунта и 4 шиллингов

Леди Каткарт половина из выплачиваемых ей средств за квартал – 25 фунтов

На детей – за ноты 1 шиллинг

Медики для леди Каткарт – кровопускание – и прочее 3 фунта 13 шиллингов и 6 пенсов

Март 1768 года

Расходы на household – 163 фунта и 13 шиллингов

Джеймсу Шо – 77 фунтов и 7 шиллингов

Расходы милорда – 6 фунтов и 1 шиллинг + по счету ювелира за подарок для леди Каткарт 6 фунтов и 9 шиллингов

Бедной женщине – 1 фунт и 1 шиллинг

Расходы леди Каткарт – 25 фунтов

На детей: доктор Эллиот консультировал [сына] Уильяма 1 фунт и 1 шиллинг

Мистеру Фордайс за кровопускание Уильяму – 2 фунта и 2 шиллинга

Апрель 1768 года

Household – 241 фунт

Джеймсу Шо – 166 фунтов и 14 шиллингов

Милорду – 13 фунтов и 11 шиллингов

Веера, купленные для леди и дочерей, – 1 фунт и 3 шиллинга

Леди Каткарт на расходы – 25 фунтов

На детей – 11 шиллингов

14 апреля мистеру Ричардсону одна четвертая его жалованья, положенного 25 марта, – 18 фунтов и 15 шиллингов

Доктору Эллиоту за консультации Уильяма – 1 фунт

Для мистера и миссис Нейпир1 – 50 фунтов

Май 1768 года

Household – 407 фунтов

Джеймсу Шо – 100 фунтов

Траты милорда – 14 фунтов и 14 шиллингов

Наличными милорду, чтобы выдать миссис Нейпир, детям и слугам, – 6 фунтов

Милорду по счетам мистера Стюарта Линнена, торговца тканями, для собственного использования, со скидкой – 13 фунтов и 12 шиллингов

Мистеру Россу за «Географию» Бюшинга – 3 фунта и 3 шиллинга

Леди Каткарт – 25 фунтов

Леди Каткарт по счетам мистера Стюарта Линнена, торговца тканями – 12 фунтов и 19 шиллингов

На детей – 19 фунтов и 6 шиллингов, в том числе Уильяму и Чарльзу карманные деньги, выданные, когда милорд встречался с ними в Ричмонде, – 1 фунт и 1 шиллинг

Счет от торговца тканями Стюарта Линнена за вещи для шестерых детей – 30 фунтов и 18 шиллингов

Прочие расходы – 57 фунтов и 17 шиллингов

Доктору Эллиоту за консультации милорда – 1 фунт

Доктору Форду за леди Каткарт – 30 фунтов

Миссис Портер за 7 недель работы сиделкой – 9 фунтов1

Назначение Чарльза Каткарта чрезвычайным и полномочным послом в Россию в феврале 1768 года было сделано с условием, что его отъезд в Петербург будет отложен до разрешения от бремени леди Каткарт. Беременность протекала сложно; судя по тетради семейных расходов, в доме постоянно бывали доктора, была нанята специальная сиделка (миссис Проктер). Сама леди Каткарт, опасаясь, что не переживет роды, написала письма каждому из детей с «посмертными» наставлениями2.

7 июня она родила мертвого мальчика, но быстро стала поправляться. В июне – июле 1768 года в семье шла подготовка к отбытию в Петербург: нужно было забрать из Итона сыновей, завершить занятия дочерей с учителями итальянского, музыки и танцев3, всех вылечить у английских докторов и дантистов, собрать вещи для нового гардероба. Из той же тетради семейных расходов удается узнать, что в июне к дантисту (Operator for the Teeth) отправился лорд и отвел четырех слуг (заплатив за всех 6 фунтов 6 шиллингов), были заказаны разные кружева (Ruffles), в том числе «валенсийские» на 65 фунтов, оплачено за вытканное шелком по розовому фону платье-пальто «мисс Каткарт» – 20 фунтов 5 шиллингов, в июле расходы на ткани и ожерелье для леди Каткарт составили более 300 фунтов, для трех дочерей купили муслин на 7 фунтов 11 шиллингов и тесьму на 2 фунта 18 шиллингов, а также заплатили за последние уроки музыки с мистером Коллингом для трех дочерей – 42 фунта 12 шиллингов 6 пенсов и отвели детей к дантисту (4 фунта 6 шиллингов). Также были приобретены, вероятно, для дочерей «9 сборников Метастазио (Metastasio 9 volumes)4 – 1 фунт 16 шиллингов» и заплачено некоей мисс Рид 10 фунтов 10 шиллингов за портрет леди Джин. Примечательно, что перед отъездом в Россию траты на одежду для леди Джин и ее дочерей были значительно выше, нежели в предшествующие месяцы, но все равно выглядели весьма скромно. Очевидно, предполагая, что при известном своей роскошью и блеском российском дворе супруге посла потребуется больше украшений, чем она носила при королевском дворе, 23 июля Каткартов посетила вдовая родственница (упомянута как «вдовая леди Каткарт») и вручила nœud de diamants (скорее всего, украшение в виде бриллиантового банта), чтобы супруга посла «могла ярче сиять драгоценностями при дворе», куда отправляется (запись в дневнике Джин Каткарт).

Готовясь к своей миссии, Каткарт постарался придать больше блеска и солидности своему лондонскому бытию: обзавелся дорогим экипажем, мундиром, печатью и клерками1.

За полгода до отъезда в Россию Чарльз Каткарт имел возможность получить и общие сведения о будущей стране пребывания. В конце своей миссии, передавая дела преемнику Роберту Ганнингу, Каткарт отмечал, что он сам, «когда прибыл к этому двору, основывался на идеях, почерпнутых из тщательного чтения книг в офисе, с некоторыми необходимыми экстрактами, которые <…> [Каткарту] позволили сделать и которые <…> он взял с собой»2. Многие политики и писатели века Просвещения сходились во мнении, что помимо знания языков важнейшей составляющей образования любого дипломата было знание истории3. Каткарт был уже не в том возрасте, чтобы начинать образование с азов, он осваивал опыт дипломатической службы уже после назначения послом в Россию, и, не располагая каталогом его библиотеки, трудно восстановить круг чтения Каткарта. Но историей и состоянием дел в России посол, без сомнения, интересовался. В числе «экстрактов» Ч. Каткарт привез с собой рукопись сочинения о России своего предшественника Джорджа Макартни и во время пребывания в России делал к ней дополнения4. Окончательная редакция записок Макартни о России появилась в Лондоне в 1768 году, но до Каткарта она дошла не ранее 1770 года5. В июне 1770 года Каткарт писал лорду Рочфорду, что «два тома» Макартни лучше отправить по морю, минуя таможенный досмотр: «И я с этими книгами весьма буду рад провести время, воспользовавшись очень полезными идеями автора, труды которого значительно облегчат мои дела»6.