Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 66)

– Серёж, если бы здесь было что-то конкретное – ты бы узнал первым. Пока – туман. Я не собираюсь гонять тебя по горам ради слухов.

– Мне плевать на горы, – резко бросает он. – Но не плевать, что ты играешь в одиночку.

Я слышу не только тревогу. Там Аня. Всегда.

– Как только появится что-то реальное – ты узнаешь, – говорю. – Это не обсуждается.

Пауза.

Долгая.

– Ладно, – выдыхает он. – Но не делай из меня ребёнка.

Связь обрывается.

Когда я возвращаюсь в палату, Роман уже сидит, опираясь руками о край кровати.

Одна нога на полу, другая ещё ищет опору.

– Ты куда собрался? – спрашиваю.

– Проверить, насколько я ещё человек, – отвечает. Лицо бледное, вспотевшее, но в глазах – привычное упрямство.

– Ложись, герой, – говорю, подходя ближе. – Ещё не время устраивать парад.

– Я устал лежать, – шипит он, стиснув зубы, когда я помогаю ему вернуться на подушку. – Сколько можно.

– Столько, сколько нужно, чтобы ты потом сам дошёл до тех, кого хочешь придушить, – отвечаю спокойно. – И не умер по дороге.

Он смотрит на меня с прищуром.

– Что с Баратовым? – спрашивает.

– Ведём, – говорю. – Через кипрский офшор нашли его хвосты. Давить нужно аккуратно. Чтобы сначала у него земля поползла из-под ног, а только потом стены.

Он задумчиво кивает.

– Дави, – произносит. – Медленно. Чтобы он успел всё понять.

Пальцы на простыне сжимаются, суставы белеют.

– Сын звонил? – добавляет после паузы, не глядя на меня.

– Звонил, – отвечаю честно.

Он напрягается всем телом, но не спрашивает «что сказал».

Я вижу, как ему этого хочется – и как он сам себе это запрещает.

– Как он? – только это.

– Держится, – говорю. – Работает. За двоих.

Он закрывает глаза. На секунду.

Уголок рта дергается.

+++

– Состояние стабилизируется, – объясняет врач, просматривая документы. – Давление ровное, сердце работает. Но долго так мы его держать не сможем. В ближайшие дни придется принимать решение по операциям.

– Что именно? – спрашиваю.

– Лицо. Пересадка кожи, восстановление. Это не косметика. Без вмешательства он не сможет нормально жить, говорить, есть, видеть себя. Отложить нельзя.

Я представляю реакцию Романа.

Холод прокатывается по спине.

– Он будет сопротивляться, – говорю.

– Уже сопротивляется, – врач вздыхает. – Но дальше всё просто: либо он идёт вперёд, либо отказывается от возвращения в нормальную жизнь.

Я стучу пальцами по столу.

Сроки сжались.

И выбора у него почти нет.

– Готовьте документы, – говорю. – Я попробую его убедить.

Когда выхожу в коридор, мысль одна:

Теперь всё зависит от того, сможет ли Роман Савин сделать первый шаг обратно в мир.

Или так и останется тенью, которую никто не должен видеть.

Дорогие друзья! Приглашаю вас в мою новинку “Как пережить Новый год с бывшим?”

https:// /shrt/L9c3

Глава 72

Сергей

В офисе душно, отопление работает на полную.

Я сижу за отцовским столом, уставившись в цифры на экране, и понимаю, что уже ничего не вижу.

Строки отчета плывут, сливаются, превращаются в серый шум.

Телефон Ржавого молчит.

Аня молчит.

В голове та же пустота, что и в коридорах этого здания поздним вечером.

Я откидываюсь на спинку кресла, зажимаю переносицу пальцами.

Если ещё раз увижу слово «реструктуризация», кто-нибудь полетит с лестницы. Возможно, я сам.

В дверь осторожно стучат.

– Войдите, – бросаю, не поднимая головы.

Заглядывает Александра Григорьевна. Аккуратная, собранная, как всегда.

– Сергей Романович, – голос тише обычного. Значит, не по регламенту. – Вам звонили из «Баратов-Инвест». Лично господин Баратов просит встречи. Говорит… важно.

Я поднимаю взгляд.

Имя «Баратов» в этом кабинете звучит так, будто кто-то провёл ногтями по стеклу.

– Когда?

– Хотели сегодня, но я сказала, что у вас плотный график. Они готовы подстроиться под любое время и место.