Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 58)

Больница небольшая, провинциальная.

Простыни жесткие, стены облупленные.

Но здесь чисто. И тихо.

И это лучше, чем тишина внутри.

Врач приходит утром.

Молодой. Уставший.

Спрашивает, как меня зовут.

Я хочу сказать: «Роман Савин», но губы не слушаются.

Получается только:

– Роман…

Он даже не пытается узнать остальное.

Записывает в карту что-то вроде «Роман. Нет документов».

И это моё спасение.

Пока я никто, меня и не ищут.

Хотя… как бы глупо это ни звучало, часть меня хочет быть найденной.

Чтобы всё это, наконец, закончилось.

Я не знаю, сколько проходит времени.

Считаю не дни, а перевязки.

Не недели, а смены капельниц.

Иногда смотрю в окошко – там степь.

Железная, бесконечная.

Как будто весь мир выцвел.

Своего отражения я не вижу.

Зеркал здесь почти нет, а когда приносят таз с водой, я отворачиваюсь.

Понимаю по взглядам медсестёр: лучше не видеть.

Пока не готов.

Когда смогу посмотреть на себя, не знаю.

Когда смогу смотреть в глаза ей, еще меньше.

Хотя, скорее всего, я и не должен.

Утром приходит медсестра, которую я раньше не видел.

Выглядит взволнованной.

Смотрит на карту, потом на меня.

– Сегодня к нам приедут, – говорит неуверенно, подбирая слова. – Сюда. Узнать вас. Спросить, кто вы.

Сердце останавливается.

Потом бьет так, что боль отдает в голову.

Кто?

Из Москвы?

Из полиции?

Кто-то из тех, кто хочет меня закопать окончательно?

Она не отвечает, потому что не знает.

– Подготовьтесь, – добавляет тихо. – Вас будут спрашивать.

И уходит.

А я лежу и смотрю в потолок, чувствуя, как воздух становится тяжелым, как мокрая пелена.

Я не знаю, кто приедет.

И не знаю, хочу ли я, чтобы это был кто-то из моих.

Или наоборот, чтобы никто не знал, что я жив.

Потому что иногда самое страшное – не умереть.

А вернуться.

Глава 68

Ржавый

Телефон звонит в тот момент, когда я в который раз прокручиваю в голове одно и то же: где именно я просчитался.

Сижу в кабинете, смотрю на папку с пометкой «Савин. ДТП», а делать с ней уже нечего. Официально всё закрыто.

Неофициально – во мне до сих пор чешется мысль: рано.

Я вздыхаю, отворачиваюсь от окна и беру трубку, не глядя на дисплей:

– Ржавый.

В ответ – хриплый, с акцентом, мужской голос:

– Это вы… насчёт объявления? Про человека. Который в аварии пропал.

Я сразу выпрямляюсь.

Объявление.

Вознаграждение.

Тот самый кривой способ успокоить совесть, когда поисковую группу свернули, а Сергей подписал все бумаги, как взрослый наследник.

«За любую информацию. Конфиденциально.»

– Говорите, – произношу ровно. – Я слушаю.

Он кашляет, шумит трубкой.

– Тут… мужчина. В нашей районной больнице. Привезли из аула. Несколько месяцев назад… машины у него не было, документов тоже. Доктор говорит, что он после аварии. Лицо… – пауза, – сильно обожжено. Память – плохо. Но теперь чуть лучше. Он имя сказал. Я его в вашем объявлении видел.