Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 45)

Я застываю.

Не знаю, чего жду от этого звонка, но точно не спокойствия.

Поднимаю трубку медленно, словно касаюсь чего-то горячего.

– Алло.

– Аня? – его голос низкий, хриплый, будто он не спал сутки.

– Да.

Пауза. В ней что-то тяжёлое, тянущее вниз.

– Я сейчас не в Москве, – говорит он.

Сердце делает глухой удар.

– Где ты? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

– В Казахстане.

Слово падает, как камень в воду.

Гулко. Без всплеска.

– Нашли машину, – продолжает он. – В горах.

Я закрываю глаза. Пальцы белеют от напряжения.

– И?..

Он молчит слишком долго.

Потом тихо, почти шёпотом:

– Он был в ней.

Воздух вылетает из лёгких – будто меня ударили.

Шум в ушах заглушает всё, даже его дыхание в трубке.

Слова есть, но они не складываются в смысл.

– Ты… уверен? – спрашиваю я наконец, едва слышно.

– Они нашли обломки. Машина сорвалась с трассы, – говорит он ровно, без пауз, будто читает отчёт. – Взрыв. Сгорело всё.

– А тело?..

Он не отвечает сразу.

Только выдыхает.

– Практически ничего не осталось. Но вещи совпадают. Это он.

Я не слышу себя, когда говорю:

– Нет.

Слово выходит тихо, безжизненно, как треснувший звук.

– Аня…

– Нет, – повторяю. – Нет.

Телефон скользит из пальцев, я едва успеваю подхватить.

Мир качается – то ли от жара, то ли от пустоты внутри.

– Я приеду, – наконец говорит он глухо, будто через зубы. – Как только смогу. Мне нужно оформить документы, связаться с посольством, дождаться отчета.

– Когда? – спрашиваю я, и голос мой чужой, севший.

– Завтра… может, послезавтра. Я позвоню, как только будет ясно.

Он замолкает. Несколько секунд слышно только, как гудит связь – дальняя, будто через океан.

– Аня, – добавляет он тихо. – Держись.

Я не отвечаю. Не могу.

Телефон падает на стол, экран гаснет.

В квартире становится слишком тихо.

Даже часы будто перестали идти.

Я не плачу.

Слёзы были бы легче.

А это – не боль, это пустота.

Словно внутри выжгли всё, оставив только холодный пепел.

Не знаю, сколько я сижу так – минуту или час.

Телефон лежит на столе, экран погас, а вместе с ним будто потух и весь мир.

За окном шумит улица: сигналят машины, где-то лает собака, кто-то смеётся.

Жизнь продолжается.

Только не во мне.

Я поднимаюсь механически, будто тело само вспоминает, как двигаться.

Наливаю воду, она переливается через край стакана, капает на пол – я не вытираю.

Пью, не чувствуя вкуса.

Потом сажусь у окна.

Солнце бьёт прямо в глаза, и я морщусь, но не двигаюсь.

Внутри пусто. Даже боль ушла, оставив только звон в голове.

Как будто что-то оборвалось и теперь просто не звучит.

Часы на стене тикают, но стрелки словно не двигаются.

Я не могу понять – утро ли, день, вечер.

Всё смешалось в одну вязкую, бесцветную массу.

Мне хочется позвонить кому-нибудь, но я не знаю – кому.

Мама с папой в санатории, и я не могу сказать им это.

Сергей далеко.

Рома…