Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 29)

Ржавый присаживается рядом, задумчиво разглядывает землю. Его голос ровный, без эмоций:

– Смотри внимательнее. Здесь есть следы.

Я опускаюсь ниже, рядом с ним. Пыль мягко ложится на пальцы, когда провожу по земле.

Следы шин – свежие, ещё не забило грязью. Две полосы уходят вниз по тропе.

Чуть в стороне отпечатки обуви. Тяжелые подошвы мужчин и… одна легкая, узкая.

Я замираю, вглядываюсь. Она шла сама.

В груди что-то дрогнуло: смесь облегчения и ярости.

– Она шла, – произношу я, показывая на отпечаток. – Значит, не тащили.

Ржавый щурится, смотрит внимательнее.

– Может быть. Но видишь? Слишком ровно. Как будто ее вели.

Я стискиваю браслет в кулаке так, что он больно впивается в ладонь.

– Сама ушла или нет – неважно. Главное, что она жива.

Мы смотрим друг на друга и понимаем одно: ответа нет. Только дорога вниз и слишком мало времени. Надо спешить.

Мы возвращаемся к машине молча. Ветер гоняет жухлую траву, солнце клонится к скалам, и тени становятся длиннее. Я чувствую, как тянет бок, но не сбавляю шаг.

– Дорога одна, – уверяет Ржавый, заводя мотор. – Вниз в долину. Если они уехали, догоним.

Я киваю. Просто не могу позволить сомнениям проникнуть в мой ум. Не сейчас.

– Поехали.

Боль пронзает бок, но я отталкиваю ее. Не время.

Я найду её. Даже если это будет стоить всего.

Дорога выводит нас из ущелья в долину. Камни остаются позади, впереди – редкие кусты и сухая степь. Солнце бьет прямо в стекло, мешая глазам сосредоточиться на дороге.

– Вон, – Ржавый щурится. – Машина.

Я всматриваюсь. Вдали, поднимая за собой столб пыли, катит внедорожник.

– Она там? – голос срывается на шепот.

Ржавый только пожимает плечами и прибавляет скорость. Двигатель ревёт, грязь клубами летит за нами. Машина впереди то мелькает, то прячется за подъемами. Водитель заметил нас и прибавил скорость. И сжимаю кулаки, с трудом сдерживая ярость. Им не уйти.

Наконец, мы нагоняем их. Ржавый резко выруливает, подрезает. Скрежет тормозов, визг шин – оба автомобиля встают бок о бок.

Я распахиваю дверь, выхожу, боль почти парализует тело, но я лишь сильнее стискиваю челюсть.

Двое внутри суетятся, один тянется к бардачку. Я рывком открываю дверь и выволакиваю его наружу. Кулак встречает челюсть, он валится в грязь. Второй получает от Ржавого – коротко и жёстко.

– Где она?! – рычу, хватая первого за воротник.

Он захлебывается кровью, мотает головой.

– Никого… у нас никого нет! Только нас двое…

Я распахиваю заднюю дверь. Пусто. Голые сидения, лишь запах кожи и бензина.

Бок жжёт, сердце колотится. Я смотрю в пустой салон и понимаю: ее здесь нет.

Глава 47

Я вцепляюсь в воротник того, кого только что вытащил из машины. Лицо мужчины в пыли, глаза бегают, губы дергаются.

– Где она?!

Он хрипит, пытается отмахнуться, но я сжимаю сильнее.

– Говори!

Ржавый рядом держит второго – тот уже сидит на земле, зажимая нос ладонью, кровь сочится сквозь пальцы.

– Никого с нами не было! – захлёбывается мой. – Сказали ехать, перекрыть дорогу! Мы думали, вы за товаром, не за девушкой!

Я дергаю его за ворот, заставляя смотреть мне в глаза.

– Кто сказал?!

– Наши… люди Тахира…

Голос тонет, он кашляет, отводит взгляд.

В груди вспыхивает злость – острая, как лезвие. Я готов ударить снова, но понимаю: это пустое. Резко отпускаю, он валится в пыль, хватая ртом воздух. Мы снова опоздали.

– Сиди, – бросаю через плечо и открываю заднюю дверь.

Салон пуст. Только сухой запах бензина и старой пыли. В бардачке что-то шуршит. Достаю смятый лист. Бумажная карта, на ней жирным маркером обведён круг, рядом стрелка вниз по ущелью.

– Нашёл, – произношу я.

Ржавый подходит ближе, вытирает ладонь о рубашку и берёт карту. Щурится.

– Старьё. Но метка есть.

Я смотрю на неровный кружок. Внутри все сжимается. Она там. Это не логика – предчувствие.

– Её след, – произношу тихо, но жёстко.

Ржавый качает головой.

– Может быть, а может и подлог. Но другого у нас всё равно нет.

Я забираю карту и аккуратно складываю.

– Этого достаточно.

Обернувшись, снова смотрю на бандитов: один сидит, держась за челюсть, второй всё ещё зажимает нос, глаза полны страха и мольбы.

– Что с ними? – спрашивает Ржавый спокойно, будто речь о мешках с картошкой.

Я задерживаю взгляд. Внутри всё кипит, но нет смысла тратить силы.

– Заблокируй их. Пусть идут пешком.

Ржавый молча кивает. Вытаскивает ключи, потом быстрым движением ножа выпускает воздух из шин. Тихое шипение и отчаянные взгляды снизу – вот и всё их сопротивление. Ключи падают в пыль у их ног.

– Идите, – бросает Ржавый. – Быстрее.

Мы садимся в машину. Я осторожно опускаюсь в кресло – рана тянет, но злость сильнее. Мотор рычит, и мы оставляем их позади.

Карта лежит на коленях. Жирный круг будто пульсирует вместе с моей кровью.