Елена Смелина – Отец парня. Ты моя страсть (страница 31)

Дальше я уже не могу сопротивляться. Его жар захлестывает, пальцы сильные, настойчивые, скользят по моему телу, лишая воли и мыслей. Я тону в нём, и чем сильнее он притягивает меня, тем слабее мои попытки оттолкнуть.

Его губы снова накрывают мои – горячо, жадно, так, что я теряю дыхание. Он держит меня крепко, будто боится отпустить, а я пытаюсь оттолкнуть, но пальцы сами цепляются за его плечи, впиваясь в ткань.

Его ладонь скользит по моему боку, выше – и вдруг накрывает грудь. Я задыхаюсь от этого прикосновения, губы сами роняют тихий стон. Большой палец медленно скользит по соску, и по коже бегут горячие искры, будто меня пронзает ток.

Я прижимаюсь к нему ближе, не в силах совладать с телом. Кажется, оно больше не слушается меня, принадлежит только ему. Каждое движение его рук заставляет меня дрожать, сердце бьётся в висках, дыхание сбивается.

Он гладит меня жадно, настойчиво, пальцы сильные, требовательные, и я впервые понимаю: можно потеряться в собственных ощущениях. Я хочу остановить его, но вместо этого сама подаюсь навстречу.

Его ладонь всё ещё держит мою грудь, сжимает, ласкает, и я не могу заглушить стон. Кажется, этот звук пугает меня саму, но он только становится жаднее. Его пальцы раздвигают полы блузки, ткань спадает с плеч, открывая кожу. Я вздрагиваю от прохлады и от жара его дыхания, когда он наклоняется ниже и прижимает губы к обнаженной ключице.

– Рома… – мой голос дрожит, я хочу сказать «нельзя», но выходит только хриплый шепот, в котором больше просьбы, чем протеста.

Его руки скользят вниз по талии, задерживаются на бёдрах. Он сжимает их так, что я чувствую себя полностью в его власти, и эта сила не пугает, а заставляет тело гореть ещё ярче.

Он возвращается губами выше, находит грудь. Ткань лифчика бессильна – его ладонь отодвигает её, и я ахаю, когда его губы касаются соска. Острый жар разливается по всему телу, я выгибаюсь, вцепляюсь пальцами в его плечи, не понимая, как остановить это безумие и почему не хочу.

Его дыхание тяжелое, хриплое, руки скользят всё ниже, и я уже сама не замечаю, как прижимаюсь к нему ближе, сильнее, словно хочу раствориться в нём целиком. Моя кожа горит, сердце колотится в висках, и я больше не в силах отличить страх от желания.

Его губы дразнят мою грудь, то ласкают мягко, то прикусывают сосок так, что я вздрагиваю и не могу сдержать крик. Мне стыдно за этот звук, но он только сильнее прижимает меня к себе, будто хочет, чтобы я больше не скрывала ни одного ощущения.

Его руки уже не знают остановки. Пальцы скользят по животу, цепляются за край юбки. Одно уверенное движение – и молния расстегнута. Ткань сползает вниз, и я остаюсь почти обнажённая, лишь тонкое бельё защищает меня.

Я задыхаюсь, пытаюсь прикрыться руками, но он отнимает их и разводит в стороны, прижимая к матрасу. Его взгляд прожигает, заставляет забыть обо всём. Я дрожу, не понимая, как могу позволять ему это, и в то же время – не желая остановки.

Он проводит ладонью по бедру, медленно, будто наслаждаясь каждым сантиметром. Я ахаю, когда его пальцы добираются выше, скользят по тонкой ткани белья. Она мгновенно предательски намокает, и я сама поражаюсь собственной реакции.

– Смотри, как ты откликаешься на меня, – его голос низкий, хриплый, почти звериный.

Я зажмуриваюсь, губы дрожат, и я уже не знаю, от чего больше – стыда или желания. Его пальцы скользят под ткань белья. Одно прикосновение – и я вскидываюсь, словно от удара молнии. Лёгкий стон вырывается сам собой, я кусаю губу, но уже слишком поздно: он чувствует каждую мою реакцию.

– Так, сладкая… – шепчет он горячо, губы почти касаются моей щеки. – Как же я хотел тебя слышать.

Он медлит, играет, дразнит, будто намеренно растягивает этот миг. Его пальцы нежные и жёсткие одновременно, я выгибаюсь под ними, сама не веря, что это я – та, что так теряет контроль.

Ткань соскальзывает, и я остаюсь обнаженной. Хочу прикрыться руками, но он перехватывает их и прижимает к матрасу. Его взгляд прожигает, лишает воздуха, в нём желание и власть.

– Не прячься, Аня, – произносит он, и голос его дрожит не меньше моего. – Ты самая красивая.

Я не верю, но тело откликается вместо меня. Кожа горит под его взглядом, каждая клетка будто ждала этого момента.

Он ложится надо мной, и я ощущаю его жар, его силу – близко, слишком близко. Его губы снова находят мои, язык проникает внутрь, требуя, подчиняя. Моя последняя защита рушится, и я только сильнее прижимаюсь к нему.

Его ладонь ведёт меня за руку вниз – туда, где его тело твёрдое и готовое. Я всхлипываю, сердце вырывается из груди. Страх и желание смешиваются, превращаются в огонь.

Он шепчет прямо мне в губы:

– Я буду бережным. Но я возьму тебя. Сейчас.

Мир рушится. Я цепляюсь за него изо всех сил и понимаю: пути назад больше нет.

Он входит медленно, преодолевая мое сопротивление, и я вскрикиваю от боли. Он замирает, прижимает меня к себе, шепчет что-то успокаивающее, горячее, и только когда я начинаю дышать ровнее – движется снова.

Боль смешивается с незнакомым ощущением. Я держусь за него, как за единственную опору, и постепенно в теле появляется другое – сладкое, накатывающее волнами.

В какой-то миг я забываю о боли. Я двигаюсь навстречу ему, неосознанно, с каждой секундой теряя контроль. Его поцелуи, его руки, его ритм – всё это захватывает меня целиком.

Я тону. И не хочу выбираться.

Его движения становятся глубже, увереннее. Боль уходит, остаётся только жар и волны, которые накатывают всё сильнее. Я цепляюсь за его плечи, ногти вонзаются в кожу, но он только рычит от этого, ещё больше теряя контроль.

– Аня… – его голос срывается, и я понимаю, что он тоже едва держится.

Мое тело живет само по себе, я уже не думаю, что делаю. Тянусь к нему, двигаюсь навстречу, будто мы единый ритм, одна стихия. Каждый толчок словно ломает меня изнутри и собирает заново. Я плачу, но это слезы не боли – чего-то слишком сильного, слишком нового.

И вдруг всё во мне взрывается. Волна накрывает, лишает дыхания, выбивает опору. Я вскрикиваю его имя, сжимаюсь в его руках, и мир растворяется в белом свете.

Он замирает во мне, прижимает к себе, и его горячее дыхание разливается у моего уха. Его тело дрожит, мышцы напрягаются. Тихий рычащий стон, и меня охватывает ощущение наполненности.

Мы остаемся так – переплетенные, тяжело дышащие, будто после долгого боя. Его сердце бьётся в такт моему, и я впервые за всё это время чувствую себя не пленницей, не беглянкой – женщиной. Его женщиной.

Я провожу рукой по его спине, пальцы скользят по влажной коже. Он не отстраняется, только сильнее прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну.

– Теперь ты моя, – глухо произносит он в тишину.

И я не спорю. Знаю – это правда.

Глава 50

Солнце пробивается сквозь тонкую занавеску, ложится на простыню мягким золотистым светом. Я просыпаюсь не сразу – сначала чувствую жар под кожей, тяжесть чьей-то руки на бедре и слабую боль в теле.

Только потом вспоминаю всё.

Ночь. Его дыхание. Его руки.

Я осторожно поворачиваю голову. Рома спит рядом – полуобнаженный, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. На щеке бледный след от пореза, на виске тень щетины. И всё это – не сон.

Сердце сжимается. Я должна радоваться, но внутри странная тяжесть.

Он слишком спокоен. Слишком уверен.

Мужчина, привыкший брать, а не просить.

Я смотрю на его плечи, на сильные руки и думаю, что, наверное, уже не смогу вернуться назад. Но и идти дальше страшно.

Роман Савин не из тех, кто заводит серьезные отношения, а тем более женится. У него слишком много женщин. Слишком много жизни за спиной.

А я – просто история, которая закончится, когда он скажет «довольно».

Он шевелится, тяжело выдыхает и чуть сжимает пальцы на моём бедре. Я замираю, делая вид, что всё ещё сплю, но его ладонь уже движется – медленно, лениво, будто проверяя, на месте ли я.

– Ты не спишь, – глухо произносит он. В голосе сонная хрипотца.

Я открываю глаза. Он смотрит прямо на меня – усталый, но с тем самым взглядом, от которого у меня сбивается дыхание. Тёплый, тёмный, с опасной искоркой в глубине.

Он тянет меня ближе. Его грудь горячая, дыхание тяжелое, и я чувствую, как напрягается его тело. Без слов – только движение, касание, тихий вздох у самого уха.

Я хочу что-то сказать, но губы не слушаются. Только шепчу:

– Рома…

Он отвечает поцелуем. Сначала лёгким, почти дразнящим, потом глубже, настойчивее. Его ладонь скользит по моей спине, опускается ниже, и всё внутри снова дрожит.

Я понимаю, что должна остановить – но не могу.

Тело узнаёт его раньше мыслей.

Он прижимает меня ближе, губы касаются шеи, по коже бегут мурашки. Всё, что было ночью, вспыхивает заново.

– Я не насытился, – шепчет он у самого уха, голос низкий, с легкой усмешкой.

Я улыбаюсь, хотя внутри всё переворачивается. Его рука задерживается на талии, движения ленивые, уверенные, будто спрашивают без слов: ты со мной?

Я не отвечаю – просто подаюсь ближе.

Он прижимает крепче, губы находят ключицу, оставляют легкий след. Я тихо выдыхаю, пальцы сами цепляются за его плечи.

– Не смотри так, – шепчу, когда он поднимает глаза.

– Как? – губы едва шевелятся, и в его взгляде уже нет сна, только желание.