Елена Синякова – Волчий дурман. Черная луна (страница 41)

Эти слова значили очень многое для Адама, а я замерла, пока он набирал огненную кровь, а затем вводил ее мне.

Жар окутал мое тело в ту же секунду, опаляя вены с такой силой, что позвоночник выгнулся дугой и меня в буквальном смысле подкинуло на кровати.

Адам тут же кинулся ко мне и крепко обнял, вбирая в себя лихорадку и крупную дрожь, которая прошла по всему телу от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на голове.

Жар расходился волнами такой силы, что мне казалось, меня накрывает цунами!

Это длилось какое-то время, а потом стало утихать, сохраняя в теле тепло и силу, от которой я чувствовала, как заново срастаются мои кости и разорванные после оборота мышцы.

— Теперь я спокоен за ее жизнь. Спасибо тебе! Я в долгу перед тобой.

— Не выдумывай. Ты помогал мне куда больше, чем я тебе.

Кажется, они даже приобнялись, судя по звукам, хотя наверняка я ничего не могла сказать, потому что так и не сумела открыть припухших глаз.

— Волки не оставят тебя и еще вернутся.

— Я знаю и готов к этому.

— Зови меня, если понадобится помощь.

— Нет, — отозвался Адам, когда провожал создание, отчего их голоса раздавались всё более приглушенно. — Нельзя, чтобы тебя видели волколаки и знали о том, что всё это не просто легенды.

— Придет день, когда все узнают.

— Придет, но не сейчас.

Скоро голоса стихли, и я перестала ощущать то создание, так и не увидев его, но всё еще чувствуя силу и жар его невероятной крови.

Кто же это был такой?

Адам вернулся ко мне сразу же, как только проводил то создание.

Он лег на кровать рядом и обнял меня, впервые выдохнув облегченно и протяжно.

Теперь он был спокоен за мою жизнь и наконец позволил расслабиться себе тоже.

За двое суток изматывающей дороги, страха и переживаний Адам уснул, но так и не выпусти меня из своих рук. И я притихла и пригрелась, блаженно уткнувшись кончиком носа в его сильную надежную руку.

Без него я бы не выжила.

Умерла бы в грязи и тишине заброшенного завода, не увидев в последний раз тех, кого любила и так бездарно пыталась защитить.

Я была обязана ему жизнью. А еще привязалась за эти дни настолько сильно, что сердце начинало отчаянно и болезненно ныть при одной мысли о том, что рано или поздно нам придется расстаться.

Или нет?..

Глава 15

Не знаю, сколько я спала и спустя сколько дней проснулась ранним утром.

Но, не открывая глаз, я улыбнулась, потому что словно очутилась в сказке.

Адам был прав: мир изменился с моего перехода настолько разительно, что я ощущала это кожей, нутром, всем своим существом, которое наконец стало цельным.

Окна в комнате были распахнуты настежь, впуская солнце, чьи согревающие лучи я ощущала на своей обнаженной коже. Было так свежо и приятно, что казалось, еще немного — и я просто взлечу к свету.

В доме пахло деревом и уютом, а за его пределами своей жизнью жил лес с сотнями жизней, которые раньше я не слышала и не ощущала.

Мир словно распахнул для меня свои двери, не скрывая больше ничего.

Я точно могла бы посчитать, сколько мурашей ползет по ближайшему дереву.

И как далеко от дома находятся люди.

Что в тени густых кустарников мирно пасется стая кабанов, а неподалеку течет река, чью прохладу и свежеть я могла ощутить всеми своими рецепторами.

Теперь мне казалось, что до этой минуты я не жила, а всего лишь существовала, наивно полагая, что я волк лишь потому, что во мне текла волчья кровь моих родителей.

Как же сильно я ошибалась и как понимала теперь возгласы тех, кто прошел первый оборот и мнил себя едва ли не богом, потому что был способен увидеть то, что никогда не видел раньше. Услышать то, что никогда не слышал. И ощутить своим чутьем и нутром всё, что от тебя кто-либо когда-либо пытался скрыть!

Эта сила действительно пленяла и завораживала.

Нет, боль и ужас последних двух суток не прошли и не забылись, но теперь я думала, что мои мучения стоили того, чтобы получить всё это!

— Открой глаза, маленькая, и ты увидишь настоящие краски мира, — услышала я за собой чуть хрипловатый ото сна, но самый притягательный голос Адама, от которого на коже тут же выступили мурашки.

Я словно услышала его впервые.

Его глубину, красоту, сдержанность и вместе с тем невероятную чувственность.

То, как звучала каждая буква, пленяя бархатом, окутывая загадочностью.

И когда я открыла глаза и увидела перед собой его расслабленное улыбающееся лицо, то впервые ощутила то, что еще до конца не знала. Желание.

Тянущее, горячее, обволакивающее, словно горячий пряный мед.

Я смотрела на его красивое лицо и хотела, чтобы он касался меня своими сильными руками. Горячим телом. Умелыми губами.

Впервые я смотрела на Адама глазами новорожденного волколака, и моя душа трепетала от его красоты и необычности.

Сейчас я отчетливо видела, что его глаза не просто темные — они совершенно черные.

Настолько, что невозможно было рассмотреть грань между радужкой и зрачком.

Таких глаз я никогда не встречала.

Они не становились хоть чуточку светлее даже на солнце, как это было у всех волков, а были словно черный омут, в котором не было дна. Куда можно падать бесконечно долго и так и не разбиться.

Очень необычное чувство.

Наверное, даже пугающее.

А еще невозможно было не заметить, как под этими красивыми магнетическими глазами залегли темные круги, а кожа стала значительно бледнее. В целом Адам держался отлично, хотя и без того было видно, насколько много крови он мне отдал.

Слишком много.

— В тебе сейчас столько моей крови, что мои эмоции ты чувствуешь сильнее собственных, — отозвался Адам, словно прочитал мои мысли.

Хотя нет.

Это было даже не нужно.

Ощущения и чувства просто зашкаливали, как тогда, когда я была в облике волка. Слова были лишними. Я ощущала его настолько остро, словно могла забраться под кожу и в голову.

— Кровь связывает настолько сильно? — прошептала я, заметив, что даже этот черный омут способен полыхнуть, словно между ресницами промелькнула молния.

— Да, маленькая. Намного сильнее, чем ты думаешь.

Странно, но лишь сейчас я поняла, что Адам лежал рядом со мной обнаженный. Под одним тонким покрывалом. И жар его тела ощущался настолько волнительно и остро, что меня обдало жаром, а он неожиданно улыбнулся.

— Как думаешь, ты достаточно сильная, чтобы подняться на ноги? — его необычные глаза чуть прищурились с явным озорством и даже вызовом, а я пошевелила ногами, касаясь его ступнями, чтобы доказать это, и тут же меня обдало волной желания.

Его или моего?

А может, нашего?

Общего.