Елена Синякова – Волчий дурман. Черная луна (страница 42)

Усиленного двумя сердцами, которые за эти дни привязались друг к другу, а теперь были прошиты и соединены красным канатом крови.

— Идем, Кити, — Адам тут же зашевелился, откидывая от нас покрывало, отчего я сжалась. Но не от прохлады, а потому что тоже была обнаженной.

Его взгляд тут же изменился, не скрывая своих желаний и жажды, но мужчина протянул руки ко мне в приглашающем жесте.

— Идем, маленькая. Я хочу кое-что показать тебе.

— Но мои вещи…

— Забудь о них. Сегодня мы только волки и никто больше.

Я неловко прикоснулась к его горячим ладоням, и по телу словно пустили тонкие золотые нити, которые привязывали к нему намертво. А я и не собиралась бороться с этим.

— Не думаю, что я смогу обратиться в волка, — пробормотала я, но всё-таки поднялась, боясь, что сделать это будет очень тяжело. Но тело было словно пушинка: легкое, гибкое и наполненное силой, которой во мне никогда не было. До этого дня.

Вот только переживать это во второй раз я не собиралась.

Пока была просто не в состоянии.

— Ты уже волк, маленькая. Обращаться в зверя вовсе не обязательно. Верь мне.

И я верила.

Пошла следом за ним.

Буквально полетела: столько во мне было энергии, что казалось, будто вырастут крылья.

Адама совсем не смущала нагота.

Он двигался быстро, легко, по-звериному красиво и грациозно.

Любоваться можно было бесконечно.

И я любовалась, не видя даже дома, из которого мы вышли, легко сбежав по деревянной лестнице на первый этаж, а затем в поле и зеленую траву.

Вокруг был такой простор, что душу щемило.

В волчьем городе я такого не видела: куда ни посмотришь, везде всё зеленое, изумрудное, янтарное на ярком утреннем солнце. Везде жизнь бурлила, жужжала, летела, носилась под ярким лазурным небом без единого облачка.

И мы были частью этого огромного мира — быстрые, сильные, свободные, как ветер в моих растрепанных волосах.

Мы бежали, взявшись за руки, и трава ласкала нас легкими прикосновениями, словно приветствовала и раскрывала свои объятья.

Адам говорил, что я попаду в сказку, и был прав.

Это был не мир, а волшебство вокруг!

Я часто слышала от папы фразу, что волчья душа словно ветер. Ей нужны простор и свобода. Именно поэтому волкам жилось так тяжело в городе, среди стен и людей, где нельзя было показать себя. Где всегда нужно было сдерживаться, чтобы не раскрыться. Лишь иногда, в полнолуние, когда заточение становилось невыносимым, волколаки сбегали в лес, чтобы дать себе волю.

Вокруг дома Адама даже забора не было.

Свобода начиналась от порога и растворялась в этой траве, а дальше шел лес — необъятный, широкий, словно душа волка.

И сколько бы мы ни бежали, нагоняя друг друга, обнаженные и счастливые — он не заканчивался.

Никогда я еще не была такой беспечной и счастливой.

Не хотелось думать ни о чем, лишь бы только этот день не заканчивался.

Адам был быстрее и сильнее меня даже после моего оборота, но поддавался, позволяя обгонять себя, когда со смехом бежала вперед, а он следовал за мной, отчего по телу проносилось возбуждение, которое всё росло и росло.

Было в этом беге и зверином заигрывании что-то первобытное, глубинное и чувственное, когда не нужны были слова и чинные ухаживания. Всё говорили движения тел и неподдельные эмоции. В этом была правда и суть всего живого. Как круговорот мира, в который мы попали и встали на свои места, словно шестеренки огромного, великого механизма.

Отныне всё мне казалось завораживающим, простым, чистым в своем первобытном виде, но таким правильным.

Я всё бежала и бежала, а усталости не было.

Меня не мучила одышка, не болели и не дрожали от напряжения ноги, словно сам мир питал меня этой силой, не давая увидеть великую магию нашего общего прародителя, но давая ощутить ее всем своим существом.

— Там вода! — остановилась я посреди небольшой милейшей поляны, где мягкая трава сменялась иногда мхом, и Адам с улыбкой кивнул:

— Да, неподалеку течет родник и впадает в небольшую реку. Хочешь посмотреть?

— Да!

— Тогда веди меня, — полыхнули жарко и обожающе черные глаза Адама, а я глубоко втянула в себя аромат леса и отпустила волчью сущность по нужному следу, чтобы понять, куда же мне двигаться дальше.

Адам не мешал, наблюдал за мной и любовался, не скрывая этого.

Более того, его искреннее восхищение и радость были настолько огромными, что в какой-то момент я даже смутилась, потому что не ожидала от него чего-то подобного.

Ведомая инстинктами, я тут же рванула вперед, а Адам следом за мной, наслаждаясь тем, что происходило между нами.

Нервы щекотало то, что он всегда находился позади меня. Сильный, быстрый и возбужденный.

А я знала, что не смогу убежать от него, даже если буду очень стараться.

Но бежать не хотелось. Хотелось играть в нашу игру, пробуждая в себе волка, который с каждой проведенной на воле минутой становился всё увереннее и рос внутри меня.

Я была уверена в его силе и в том, что она никогда не будет направлена против меня, что бы ни происходило.

Он был моим волком.

А я была его волчицей.

И даже Дарк уже не смог бы изменить этой простой и сильной сути.

Я взвизгнула от радости, когда нашла источник воды. Сама! Своим новым удивительным чутьем настоящего хищника!

Адам рассмеялся за моей спиной и неожиданно обхватил руками сзади, не позволив мне остановиться у невысокого берега, и сделал шаг вперед, отчего мы оба полетели прямо в воду.

Я только и успела, что набрать побольше воздуха в легкие и зажмуриться, как меня окутало живительной прохладой и сотнями щекочущих пузырьков.

Должно быть, для людей вода была ледяная.

И будь я в статусе до перехода, то тоже, вероятнее всего, околела бы с первой минуты пребывания в воде. Но теперь волчья кровь грела меня и делала температуру вокруг комфортной, даже если вода была родниковой и ледяной.

— Как ощущения, принцесса? — выдохнул Адам, не выпуская меня из своих рук, даже когда мы оказались в воде. Жар его тела настолько разительно отличался от температуры воды, что походил на пламя. Казалось, что даже вода вокруг нас постепенно нагревается.

Адам был возбужден.

Очень.

Нашей пробежкой нагишом и этим купанием. Наверное, самой природой и чувством безграничной свободы вокруг, которая кружила голову и опьяняла.

— Ощущение сказочные! — больше не скрывая своих эмоций, улыбнулась я широко и радостно, не стесняясь того, что обняла мужчину за шею и прижалась к нему ближе. Сама. — И ты сказочный, Адам. Не видела мужчины красивее тебя за всю свою жизнь.

Я говорила чистую правду и от души, но он всё равно удивленно изогнул брови, а затем подался вперед, чтобы обхватить меня сильнее и прижать к своему телу так, что его эрекция уперлась мне в живот.

Сложно было сказать, это меня так оборот раскрепостил или желание узнать, каково это будет сейчас — быть с Адамом в своем новом теле, с новыми ощущениями, которые зашкаливали все немыслимые пределы. Но я сама прижалась своими губами к его, давая понять, что мне интересно познать всё, что он готов мне дать.

Всё, что он хотел так долго и отчаянно, но каждый раз сдерживался, потому что лучше меня понимал, что его волчья страсть может быть губительной. Но так было со мной прежней.

А сейчас я была готова.

И я хотела этого.

Его сердце застучало так неистово и восторженно, что я недоуменно улыбнулась, не убирая своих губ, а он со стоном углубил поцелуй, коснувшись языком моего языка.