Елена Шемелина – Ртуть в огне (страница 7)

- Ну пока, - Инга махнула рукой подруге. - Не скучай.

- Пока, - Аська круто развернулась и зашагала к метро.

Больше тянуть было нельзя. Победин помог Инге сесть в машину. Черный внедорожник лихо сорвался с места и уверенно выехал на шоссе.

***

- Наденька, - мягкий баритон Штейна словно обволакивал, у Надежды по спине побежали мурашки, - невероятно рад твоему звонку. Как дела, солнышко?

- Боря, нам надо поговорить, как можно скорее.

- Разговор не телефонный, надо понимать?

- Не телефонный.

- Тогда давай в семь там, где обычно.

Надя отсоединилась и сжала руками виски – головная боль не унималась. Вечером она выпила много – такое с ней было только один раз, во времена веселого студенчества. Правда, сегодня Надя проснулась дома, а не в чужой постели, но голова болела точно также. Налив себе немного «Мартини», со стаканом в руке она нежилась в душистой пене – головная боль постепенно ушла. Сейчас Осипову заботило только одно – те снимки, которые показывал ей Победин, были сделаны здесь, у нее дома. Борис приезжал сюда только один раз. Откуда Георгий мог знать, что она приведет любовника к себе? Вывод напрашивался сам собой – аппаратуру установили в считанные минуты за то время, пока они с Борисом ехали сюда, а потом, выбрав момент, также быстро сняли.

Осипова почувствовала себя омерзительно – она и раньше знала, что Победин следит за ней, но чтобы так, в ее собственном доме... Ничего, они с Борисом обязательно придумают, что делать дальше.

***

Победин остановил машину в тихом дворе в районе Таганки. Инга догадывалась, что они едут в ресторан и боялась оказаться в каком-нибудь пафосном заведении. В рабочей одежде она выглядела школьницей – стандартная формула «белый верх – темный низ» была прописана в служебной инструкции и соблюдалась неукоснительно, кроме того, косметикой Инга почти не пользовалась – она считала, что раскрашенное лицо у молодой девушки выглядит вульгарно.

Ее опасениям не суждено было сбыться – в уютном помещении цокольного этажа дореволюционного дома в этот час почти не было посетителей. Вышедшая им навстречу официантка по просьбе Победина, подкрепленной, конечно же, некоторой суммой, предоставила им отдельный кабинет.

Устроившись в нише, где царил полумрак, Инга выжидающе смотрела на Георгия Анатольевича. Она чувствовала, что разговор будет важным, но не была уверена в этом полностью – может он вот так пригласил ее на свидание и все завершится вполне банально в каком-нибудь гостиничном номере.

- Как твоя работа? – спросил Победин, как только они остались наедине.

- Как обычно, - Инга была озадачена. – Каждый день одно и то же, другое дело, что большинство ситуаций мне знакомы и работать стало со временем гораздо проще.

- Это прогнозируемо и понятно. Какой ты видишь себя на этой работе в будущем? Речь идет не о двух годах и даже не о пяти, тут надо брать лет десять-пятнадцать. Представила?

Инга задумалась. Действительно – если говорить об интеллектуальном развитии, повышении квалификации, то такая работа его не предполагала. Все шло по одним и тем же алгоритмам изо дня в день. Со временем она неизбежно превратится в постаревшую и вечно недовольную тетку или же, устав, окажется дома в качестве домохозяйки и, подобно Нине Аркадьевне, будет обеспечивать крепкий тыл для своего мужа, а тот рано или поздно, ведомый кризисом среднего возраста (так она про себя именовала то, что происходило с Побединым-старшим), наверняка заведет связь на стороне. Тем временем – что останется от самой Инги? Победин же, так и не дождавшись ответа, продолжил:

- Ты о Нине думаешь? Зря. Она прекрасная жена и мать. Это ее место в жизни. Ты другая, вот и все. Тихая гавань не для тебя, да и не для меня, как выяснилось, тоже – я выкладывался на работе, порой забывая обо всем, поэтому понял это слишком поздно. Не появись рядом ты, наверное, никогда бы не понял. Видимо это во мне от отца – вот кто умел отрываться на полную катушку. При этом моя мать поддерживала его и ничуть не осуждала. Алексей мало общался с дедом - наверное, это и к лучшему. Анатолий, или, как его называли на вечерах, Анатоль, не мог усидеть на месте даже в преклонные годы: скачки на лошадях, восхождение на крутые склоны, прыжки с парашютом – это лишь малая часть его развлечений. И женщины. Много женщин. Такое впечатление, что ему каждый раз нужно было убедиться, что лучше его жены никого нет – он и убеждался, над чем моя мать, к моему удивлению, просто посмеивалась – она никогда не закатывала ему скандалов. Может, у нее были свои увлечения, только она их скрывала столь успешно, что репутация ее ни разу не пострадала. Я же дал себе слово стать другим: прилежно учился, поступил в университет, избегал шумных и веселых компаний - то есть со временем стал полной противоположностью отцу. Он, что меня тоже удивляло, был моими успехами доволен – говорил, что гордится мною и у меня наверняка блестящее будущее – на мою учебу он никогда не жалел средств, позже тоже поддерживал как мог. Я встретил Нину – она соответствовала моим представлениям о жене, родился Лешка, которого я старался воспитывать в строгости и в нашей семье после стольких лет бури наконец наступил покой. Вечерами я с удовольствием возвращаюсь домой к Нине и она это знает. За три десятка лет мы с женой научились понимать друг друга с полувзгляда, порой и слов не требуется. Вернемся к работе. Сегодня утром я уволил свою помощницу. Она была со мной пятнадцать лет.

На пороге бесшумно возникла официантка, принесла заказ и тут же удалилась.

- За пятнадцать лет мы стали почти родными, а потом я узнаю, что она спит с моим злейшим врагом, и, кроме того, помогает ему достать на меня компромат. Представляешь себе такое?

- С трудом. – Инга попробовала кофе, он оказался крепким и вкусным.

- Надя женщина умная, но с годами стала слишком эмоциональной – наверное, это неизбежная участь почти для всех. Я уверен, что так просто она свой уход не оставит и не намерен выпускать ее из поля зрения. Но хватит об этом. Я предлагаю тебе занять ее место.

- Не уверена, что справлюсь. Если бы речь шла о секретарской работе – это одно. Но, по-видимому, не все так просто.

- Ты права. Секретарь у меня есть и она справляется. А помощник – это совсем другое. Надя сопровождала меня на переговорах, порой объяснялась с важными посетителями, иногда мы вместе решали судьбу какого-нибудь особенно сложного дела. То есть решал я, но обсуждение с ней очень помогало принять верное решение. Ты недооцениваешь себя. Это хорошо, что ты сомневаешься, это правильно. Ты, конечно, понимаешь, что возражений я не потерплю?

Вопрос был задан вроде бы в шутку, но Инга прекрасно поняла, что стоит за этим, казалось бы, небрежным тоном.

- Я согласна. Завтра же напишу заявление об уходе и через две недели буду у вас.

- Через две недели я возьму небольшой отпуск. Думаю, дней пять-семь мне хватит.

- Отпуск? Зачем? Вы же не берете отпусков.

- Затем, чтобы провести эту неделю с тобой.

Все блюда были вкусными, но Инга с трудом заставила себя поесть – после разговора с Побединым аппетит пропал полностью. Георгий Анатольевич, казалось, без труда понимал, что с ней творится. Оплатив счет, он спросил:

- Ты не против завтра съездить со мной за город? Ненадолго. Нам обоим нужно немного отвлечься, а сегодня за ужином расскажем про наши планы Нине и Алексею. Алексей давно мне говорил, что ты выросла из своей работы и пора бы подыскать тебе что-нибудь более подходящее. Ну и Нина, как узнает про Надю, конечно, расстроится. С Надей они были знакомы, Нине она нравилась.

- За город?

- Просто небольшая прогулка, не более того. Поехали домой.

На обратной дороге Инга ждала от Победина каких-нибудь намеков, но тщетно.

***

Дома, за ужином, все было так, как и говорил Георгий Анатольевич – Нина Аркадьевна, узнав про Осипову, побледнела, особенно когда свекор произнес фамилию «Штейн». Алексей же удивился тому, что отец берет на место Нади Ингу, но не возражал.

Когда Инга и Алексей остались наедине, он сказал:

- Меня, конечно, беспокоит желание отца взять тебя на работу. Ты не знаешь его так, как я. Он требователен, упрям и всегда идет до конца. Надя, я думаю, просто устала – она почти постоянно была на связи, они могли созваниваться даже ночью, иногда отец не появлялся дома несколько дней. Конечно, это не оправдание для ее поступка. Я хочу сказать тебе кое-что, - Алексей привлек Ингу к себе и крепко обнял, - если ты почувствуешь, что жертвуешь для работы всем, - просто скажи мне. Не позволяй ему лишить тебя всего, что я так люблю, слышишь?

- Леш, он ведь не оставил мне выбора, совсем. Он так и сказал: «Я не потерплю возражений».

- Выбор есть всегда. По крайней мере, у нас с тобой. Я слишком люблю тебя и, если нужно, мы уедем вместе. Бросим все, начнем с нуля. Нищими мы не будем, дед мне тоже кое-что оставил – он всегда говорил, что не будет все складывать в одну корзину – слишком мы разные с отцом – я тогда был совсем маленьким, но эти его слова запомнил.

- И я тебя люблю, - прошептала Инга. – Только уезжать уже поздно.

***

На следующее утро Инге пришлось проявить немало терпения при объяснении с начальством. Начальник отдела был мужчина в годах – через пару лет его ждала заслуженная пенсия, но пока что позиций он не сдавал. В прошлом следователь прокуратуры, Иван Андреевич Кондаков умел видеть собеседника насквозь.