Елена Шемелина – Ртуть в огне (страница 9)
- Намек понял, - пошутил Георгий, увлекая жену на диван.
Они опомнились только когда из кухни через приоткрытую дверь потянуло горелым. Пирог пришлось делать заново.
***
Борис Штейн с комфортом устроился на заднем сиденье своего «Фантома». В отличие от Победина, за руль Борис садился крайне редко – он считал, что важная персона и ездить должна соответственно – самому крутить «баранку» значило поставить себя на одну доску со всякими плебеями.
От сегодняшнего вечера Штейн ожидал многого – наверное, Наденька узнала что-то стоящее, а по телефону не говорит, интересничает. Все женщины, про себя их Штейн называл только «бабы», для Бориса были одинаковыми. Ничего кроме самок, которые ведут себя так, как диктуют им гормоны, он в женщинах не видел, хотя ходоком был изрядным.
Когда Надя, наконец, излила ему душу - пожаловалась, что Победин как женщиной ей совсем не интересуется, а она все эти годы его любила и ждала, Борис и это признание сумел использовать для достижения своей цели. Надя искренне верила, что у нее получится вместе со Штейном подловить Победина и ей удастся отомстить бесчувственному шефу за его безразличие. Бориса же разбирал смех – он представлял, что будет, когда Победин узнает о его интрижке. Но, с другой стороны - вдруг у Надежды получится?
Машина подкатила к ресторану, шофер распахнул дверцу:
- Приехали, Борис Львович.
Штейн сразу увидел Осипову – она шла к нему. Рядом с невысоким, полноватым Штейном его спутница смотрелась невероятной красавицей – вечернее платье от известного дизайнера и баснословно дорогой мех делали Надежду еще ослепительнее.
- Наденька, ты великолепна, как всегда. – Борис поцеловал своей даме руку. – У меня просто не хватает слов.
Внутри было много света. Тихо звучала арфа, бил фонтан в центре зала – Надежда подумала, как приятно было бы прийти сюда со своим мужем, которого любишь, ловить восхищенные взгляды и знать, что дома тебя ожидают не одиночество и тишина, а продолжение приятного вечера. Борис заказал бутылку дорогого вина и, смакуя напиток, сказал:
- За Надежду – прекрасную женщину с прекрасным именем.
Они соприкоснулись бокалами.
- Ну, Наденька, что же ты молчишь? Я прямо в нетерпении. Ты звонишь мне такая взволнованная – я пулей лечу к тебе, бросаю все дела, а ты что-то меня совсем не хочешь обрадовать. – Он улыбался, его глаза цвета темного ореха смотрели на Осипову доброжелательно, но в голосе проскользнула легкая нотка недовольства.
- Борис, случилось непредвиденное, – голос Нади был холоден и невыразителен, – он меня уволил вчера.
- Уволил? И за что же? – Штейн продолжал улыбаться, но его взгляд стал холодным.
- Он вычислил прослушку и клубок привел ко мне. Кроме того, ему все известно о нас с тобой.
Лицо Штейна потемнело от ярости – с трудом верилось, что несколько секунд назад на нем была добродушная улыбка.
- И ты что же, призналась? – спросил он, тщательно выговаривая каждое слово и глядя на нее так, словно увидел что-то необыкновенно отвратительное.
- Нет. Да он и слушать бы не стал. У него целая папка на столе была – фото и видео, наверное. Я тупике, Борис. Мне есть на что жить, пока есть. Но мне нужна работа. – Голос Нади чуть дрогнул – она ожидала от любовника совсем другого.
- И после всего, что произошло, после того, как ты меня скомпрометировала в глазах Победина, ты являешься сюда, чтобы попросить у меня работу? Ты понимаешь, если я тебя возьму к себе, что это будет означать? Ты же предатель, Надя. Ты едва не подставила своего куратора! – тихо и зло сказал Борис. При упоминании Победина в его взгляде на мгновение появилась такая ненависть, что Осиповой стало страшно.
В глазах Надежды стояли слезы.
- Боря, разве это была моя идея? Разве мы не вместе все это придумали?
- Не смей даже впутывать меня в это дело, - Борис встал из-за стола. – Между нами все кончено. Не звони мне и не пиши. Счет оплатишь сама – это свидание было твоей инициативой.
Штейн зашагал к выходу, даже не обернувшись. У столика словно из ниоткуда появился метрдотель.
- Вам плохо, вызвать машину? Пойдемте вот сюда, через запасный выход, сейчас мы все устроим.
В тишине остались только мелодичные звуки арфы. Больше Надя ничего не слышала – она потеряла сознание.
***
Две недели отработки пролетели для Инги незаметно. Она привычно выполняла свои обязанности, болтала в перерывах с Аськой. Дома тоже все было спокойно. В последнюю пятницу Инга накрыла на работе небольшой стол – она хотела расстаться с коллегами как положено, не оставляя о себе негативных воспоминаний. Прощальный вечер прошел тепло. На вопросы о новом месте работы Инга отвечала уклончиво – она говорила, что будет работать юрисконсультом на хорошем окладе и что сама пока не знает, с чем точно придется столкнуться.
В шесть часов ей позвонил Георгий Анатольевич.
- Я отправил за тобой машину, - Победин назвал марку и номер и дал отбой.
Аська моментально возникла за спиной.
- Опять поклонник на черном «мерсе»?
- Не, не угадала - на «БМВ». Там только водитель - тебя подвезти?
- Вот еще. – Отмахнулась Анастасия. - Ты там давай, устраивайся как следует. Может и меня возьмешь к себе. А не сможешь – не обижусь.
- Асенька, - Инга проглотила комок в горле, - я обязательно что-нибудь придумаю.
- Вот еще, разревись тут, - видно было, что Аська сама еле сдерживается и поэтому грубит. Внезапно она стиснула Ингу в объятиях так, что у той перехватило дыхание. – На вот, в церкви освятила, - она сунула Инге в ладонь какой-то небольшой сверточек, - не умею я прощаться и ненавижу.
- И не надо! – крикнула Инга, чувствуя, что подруга ушла вовремя – еще немного, и она бы действительно расплакалась.
Кричать пришлось Аське в спину – та почти бежала к метро. Инге показалось, что спина у нее вздрагивала, словно подруга пыталась не заплакать, но все-таки ей не удалось. На ладони у Инги остался лежать образок с Николаем-чудотворцем.
***
Хорошей погоды будто не было – в выходные полил дождь. В понедельник погода тоже не улучшилась. Инга стала собираться на первый «рабочий» день. Дэна прогулял Алексей – он не любил, когда жена выходила из дома в плохую погоду – Инга легко заболевала. Георгий Анатольевич уже ждал ее в машине. Свекровь проводила Ингу до двери.
- Не переживай, все у тебя получится. Георгий в людях разбирается.
«Знала бы она, куда я еду, - подумала Инга, - наверное, ударила бы меня чем-нибудь и была бы права».
- Спасибо, Нина Аркадьевна. Это здорово, что вы так думаете, правда. Мне иногда кажется, что люди думают обо мне лучше, чем я того заслуживаю.
- Ну что ты, деточка. Удачи тебе.
Инге показалось, что спуск по лестнице занял у нее целую вечность. Садясь в машину к Победину, она чувствовала себя восходящим на эшафот смертником. Но, вопреки заверениям Лешки, выбора у нее не было. Рассказав все, она неминуемо разрушила бы эту семью, которую привыкла считать своей.
Мать Инги жила за границей, работала по контракту в Германии. Еще в восьмидесятых, когда компьютеры были диковинкой, она всерьез увлеклась программированием. Лидия Матвеевна умела писать программы простые и надежные, способные заставить электронику работать автономно, выбирать режимы в зависимости от условий – в середине девяностых это выглядело настоящей фантастикой.
В родном НИИ со старой техникой мама Инги проработала недолго – ее давняя подруга по учебе отправила от имени Лидии Матвеевны письмо в одну из крупнейших организаций, занимающихся компьютерными программами. Через полгода, увидев в ящике ответное письмо, Лидия Матвеевна не поверила своим глазам – ее приглашали работать по контракту на очень выгодных условиях.
Ей было тяжело оставлять дочь с дедушкой и бабушкой (отец Инги умер в начале девяностых), но Лидия Матвеевна была уверена, что когда-нибудь ей удастся заработать столько, что она непременно вернется домой.
Годы шли, Инга ни в чем не нуждалась. Сначала умер ее дед, а затем бабушка. Лидия Матвеевна брала отпуск и приезжала в Россию – она помогла дочери с похоронами и предложила Инге переехать к ней, Инга неожиданно отказалась наотрез. Она не раз бывала в Германии, ей там нравилось, но она чувствовала, что в чужой стране ей не привыкнуть и не освоиться. С мамой Инга общалась в мессенджере и по телефону, писала письма. Раз в год Лидия Матвеевна продолжала навещать Ингу, но признавалась, что делает это только из-за дочери. С годами появляться на родине становилось все тяжелее – от жизни в России она отвыкла напрочь.
Свекор остановил машину перед воротами закрытого коттеджного поселка. Указатель отсутствовал. Георгий Анатольевич достал из кармана маленький брелок и нажал на одну из кнопок – ворота открылись, пропуская машину. Дома здесь были расположены за высокими заборами и вдалеке от дороги – так, что Инга не могла разглядеть их как следует, но и того, что она заметила, было достаточно, чтобы понять – их хозяева, как и Победин, могли себе позволить если не все, то очень и очень многое.
Миновав еще одни ворота, они оказались на ухоженном участке с трехэтажном домом в стиле, чем-то напоминающем викторианский. За оградой темнел густой лес – Инга на мгновение почувствовала себя неуютно, она вспомнила свои сны, где порой блуждала в темноте, тщетно пытаясь выйти или хотя бы найти поляну, откуда можно было бы увидеть небо, скрытое сомкнутыми темно-зелеными кронами.