Елена Шелинс – Тлен и пепел (страница 4)

– Не думай об этом, Кларисса. Я решу все наши финансовые проблемы. И… только ты примешь решение, когда и за кого тебе выходить замуж. Все эти вещи тебя не коснутся, обещаю. Я что-нибудь придумаю… должен придумать. Только умоляю, не говори матери! У нее такое хрупкое здоровье, ей ни в коем случае нельзя нервничать…

Папенька еще много чего говорил, стараясь меня успокоить, хотя утешения требовались больше ему самому. Но при всех его заверениях было очевидно, что он находится в крайней степени отчаяния, а значит, наше положение не просто плохо – оно чудовищно.

Это открытие поразило и легло на душу тяжким бременем.

Я ощутила, что вещи, казавшиеся незыблемыми в моем тесном комфортном мирке, в одно мгновение рассыпаются в ничто. Что и моя семья, несмотря на все наши регалии, может оказаться в уязвимом положении.

И боги мне свидетели, я никому больше не позволю давить на отца, как это сделал тот светловолосый мерзавец.

В волнении я пришла в библиотеку, ноги будто сами принесли меня туда. В голове роилось множество бессвязных мыслей. Что я могу сделать? Как мне быть?

Да, гость отца в чем-то прав. Единственное, что мне остается – во имя блага семьи выйти удачно замуж за богатого человека.

Это вызывало тупое бессилие. Умом я понимала, что брак по расчету – удел любой девушки из благородной семьи, и он не так уж и плох, но меня растили в свободе и всяческом дозволении… Я не могла даже мысленно втиснуться в рамки купли-продажи, где мне отводится роль безвольной вещи.

К тому же, даже принеся себя в жертву, я не смогла бы дать полного успокоения близким. Если наше финансовое положение так ужасно, они будут вынуждены ходить на поклон к моему будущему мужу. Какое унижение… Это раздавит гордого отца.

Желая выместить накатившую злобу, я изо всех сил стукнула ребром ладони по боковой стенке книжного шкафа. На мгновение показалось, что дерево отчего-то чуть мягче, чем должно быть. В ноздри ударил кисло-сладкий запашок влажной гнили.

Я убрала руку и с изумлением уставилась на большую вмятину на вмиг отсыревшем дереве, стремительно разрастающуюся прямо на глазах.

Когда до меня дошло, что именно может быть причиной этого внезапного разложения, я так резко отшатнулась, что задела стоящую за спиной вазу.

Та разбилась с оглушительным звоном.

Всемилостивые боги, я опять сделала это. Использовала свой нечестивый проклятый дар.

За дверью послышался топот, и первой моей мыслью было дать деру. Я с трудом собрала волю в кулак и придала себе ошеломленный вид, когда в помещение забежала служанка.

Ее взгляд напоролся на разбитую вазу, поднялся выше, скользнул по мне и уперся в огромную дырку в стене книжного шкафа, которая, хвала всем существующим богам, хотя бы перестала увеличиваться в размерах. Плотно утрамбованные книги грозили вывалиться вниз, а вокруг отверстия темной каймой шел прогнивший слой дерева.

– Госпожа… – пролепетала девушка. – Что же это такое?

– Не имею ни малейшего понятия, – отрезала я. – Это ты мне лучше объясни, что это? Что с этим шкафом? Кто допустил, что мебель здесь пришла в подобное состояние?..

Служанке явно нечего было мне сказать, она в панике открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег бестолковая рыба.

Я для вида еще с полминуты поругалась, как того требовала ситуация, а затем, изобразив усталость, наказала убрать все это безобразие и поспешила удалиться.

Вышагивая по коридорам, я радовалась, что мне удалось избежать ненужных вопросов. Надолго ли – время покажет, но прислуге и в голову не пришло, что это именно я виновата в порче дерева.

Гниль на шкафу. Танцующий скелет. Упокоение тетушки. Боги даровали мне отвратительную, темную, но на деле абсолютно бесполезную для меня силу. Или… или же нет?

Я остановилась, ошеломленная возникшей идеей. Может ли некромантия решить проблемы отца и улучшить наше положение? Вздор. Каким образом?.. Зачем гневить богов дурными мыслями?..

Но семя сомнения было заронено. Я вспомнила лицо сегодняшнего посетителя.

Я еще проучу этого подонка, который осмелился дерзить отцу, потешаясь над нашей бедой и желая ею воспользоваться. Пусть я буду монстром, зато монстром, который убережет свою семью от посягательств злых людей.

Во мне так бурно заплескалась магическая сила, что приподнялись волосы на затылке. Чтобы разрядиться, я выпустила пару светочей, на краткий миг почти ослепивших меня.

В библиотеку я вернулась ближе к ночи.

Осколки вазы и испорченный шкаф к тому времени унесли, книги из него аккуратными стопками разложили на одном из столов. Я подошла к ним и медленно провела пальцем по ветхим корешкам.

Отец когда-то хвалился, что в старой секции у нас остались фолианты еще со времен тысячелетней войны. Они были чем-то вроде реликвий, вряд ли их дотошно изучали в последнее время. Откровенно запретные книги давно уничтожены, но кто будет сжигать их при простом упоминании о некромантии?

Меня ждала долгая, кропотливая и, возможно, бессмысленная работа – проверить все ветхие книги, которые у нас были, с целью понять, на что действительно способна некромантия, кроме поднятия мертвых и вызывания гнили.

Я решила потратить на поиски всего одну ночь. И дала себе слово, что если они окажутся безуспешны, то я забуду об этой идее раз и навсегда.

Втихаря от кухарки заварив кофе покрепче, я вновь, как четыре года назад, засела за книги с целью найти хоть что-то, что могло бы мне помочь.

Фолианты в старой секции были хрупки, тонкие листы рвались даже при небольшом нажиме, и поэтому всего на пару книг ушло полночи. Я в глубине души предполагала, что так и выйдет, и уже раздумывала над тем, что пора возвращаться к себе.

Чуть пошатываясь от усталости и откровенно зевая, я встала, взяла уже просмотренные тома со стола и подошла к высоким стеллажам. Аккуратно открыла дверцу. Поднялась на цыпочки, пристроила первую книгу и потянулась, подняв руку повыше, чтобы поставить вторую.

Через мгновение локоть обожгло.

Я охнула, выронила книгу, упавшую с гулким стуком, и поспешно посмотрела на ноющее место. Кожа не покраснела, но ощущение было не из приятных, словно меня ошпарило жгучей крапивой. Я подняла глаза, и у меня перехватило дух.

Прямо напротив моего лица один из книжных корешков теперь источал тонкий, едва заметный зеленоватый свет. Я, робея, потянула к нему руку, вновь ожидая обжигающего чувства, но в этот раз было лишь ощущение легкого холодка, пробежавшего по пальцам. На несколько мгновений мне почудилось, что книга как будто изучает меня, постепенно теплея. Я с трудом вытащила ее из плотно заставленного ряда, едва не содрав себе ногти.

Это была толстая записная тетрадь в добротной черной кожаной обложке. Зеленоватое свечение постепенно тухло и вскоре исчезло.

Я была так увлечена неожиданной и загадочной находкой, что не услышала шагов за спиной.

– Миледи… – раздался звенящий строгий голос нашего дворецкого.

Я резко обернулась, и тетрадь выскользнула из моих рук, распахнувшись примерно посередине.

Мистер Грауль, высокий и натянутый, как струна, возвышался надо мной. Его длинный широкий нос, нависающий над тонкими бледными губами, и большие, с опущенными внешними уголками глаза придавали ему сходство с какой-то чудной пучеглазой птицей.

– Госпожа Кларисса, вы же в курсе, который сейчас час?

Я стушевалась, выдавила из себя невнятное мычание и посмотрела вниз. Упавшая тетрадь была распахнута, и я в ужасе вздрогнула, неосознанно прикрывая рот ладонью.

На пожелтевших страницах, прямо на развороте, с большим мастерством было изображено отвратительное существо, скорее всего, какая-то человекоподобная нежить вроде гуля. Кто-то подписал части его тела мелким убористым подчерком, ниже шел пояснительный текст.

Любое детальное изображение нежити, если речь шла не о специальной инквизиторской литературе, было под строжайшим запретом. Да все наше поместье могли сжечь, если бы нашли здесь нечто подобное!

Мистер Грауль взглянул вниз и медленно поднял блокнот, с изумлением рассматривая уродливую картинку.

Я лишилась дара речи. У меня обычно не бывало проблем с тем, чтобы выкрутиться из щекотливых ситуаций, подчас грозивших серьезным наказанием, но сейчас… Я не смогла выдавить и слова.

Дворецкий с каким-то уже неприличным интересом и без спешки пролистал несколько страниц, изредка качая головой. Видимо, из-за удивления от увиденного у него даже не было сил на меня кричать.

– Госпожа Кларисса… вот уж не мог и предположить, что вас интересует нечто подобное, – тихо пробормотал он. Затем поднял на меня взгляд, вдруг улыбнулся и захлопнул тетрадь. – Хотя это и весьма странное увлечение для благородной девушки вашего круга… но в следующий раз, если неожиданно заинтересуетесь чем-то таким, просто спросите у нашей кухарки, она вам все покажет.

Я искренне обомлела. Что? Кухарка?.. С каких это пор наша кухарка сведуща в тонкостях строения нежити?.. И как давно у нас на кухне имеется парочка вскрытых и готовых к препарированию гулей?

Мистер Грауль как ни в чем не бывало протянул мне записную книжку. Я посмотрела на него, на тетрадь и снова на него. Что происходит?

– Да и не уверен я, – спокойным голосом продолжил Грауль, – что из всех этих старинных рецептов ингредиенты сейчас так просто раздобыть. Лучше уж взять какую-нибудь современную поваренную книгу.