Елена Шелинс – Лунная песнь (страница 10)

Я несколько мгновений, показавшихся мне целой вечностью, рассматривала приближающегося Иллиона, теперь одетого в дорогие длинные традиционные одежды, не в силах отвести взгляд.

Когда же он поднял голову и увидел меня, внутри от макушки до самых кончиков пальцев словно пробежал острый разряд тока. Сине-голубые глаза сына вождя Нэндос сузились, брови жестко сдвинулись, словно он рассчитывал тут же, на месте, уничтожить меня взглядом.

Я, будто обжёгшись, тут же стала пристально буравить взглядом пол, раздираемая паническим страхом, и странно сочетающимися с ним мучительными угрызениями совести.

В том, что Иллион узнал свою обидчицу, у меня не оставалось никаких сомнений.

Вся процессия уже оказалась чересчур близко, чтобы никак на неё не реагировать. Я, итак излишне замешкавшись, наконец отступила в сторону, чтобы пропустить членов клана Нэндос мимо себя, и наклонила голову в уважительном поклоне, сцепляя непослушные пальцы под грудью.

Кажется, из их охраны кто-то в неодобрении зацокал языком, принимая меня за какую-то не очень смышлёную девушку, напрочь лишенную всякого уважения и манер.

Мне было всё равно на подобные выпады в свою сторону. Я, чувствуя, как из-за вспышки адреналина напряжено всё моё тело, приготовилась к тому, что Иллион остановится и отдаст вполне предсказуемый приказ. И теперь самое правильное, что мне останется сделать, — это покориться.

Пока судьба Лэнса в руках клана Нэндос, я приму любое решение, к которому придёт Нэндос по моему поводу.

Ткань одеяний Иллиона прошуршала совсем близко, но… молодой человек двинулся дальше, даже не замедлив шаг.

Я, мало не веря в происходящее, с каким-то резким отупением пронаблюдала за тем, как мимо проходят выходцы из Нэндос. В одно пятно смешались синие, фиолетовые и серые цвета тканей.

Но почему?.. Это милосердие, или же Иллион собирается дать ход делу непосредственно через моего дядюшку? Я ещё некоторое время простояла, вслушиваясь в стоявшую в зале тишину, словно сюда могут проникнуть разговоры Маркения и послов Нэндос.

Затем, поняла, что если я буду и дальше так просто стоять здесь, то привлеку избыточное внимание стражи, и на негнущихся ногах пошла к выходу.

Пожалуй, неопределенность сейчас была куда большей мукой, чем если бы решение о наказании мне вынесли прямо сейчас.

Идти сразу к брату я не смогла. Ему и так было нелегко, а если я начну приносить в дом и тяжесть своих проблем, то он обязательно почувствует это. Нужно было пройтись, немного развеяться, отпустить случившееся хотя бы на короткое время.

И я, убедившись, что кошелек остался со мной, а не в сумке в доме, неровным шагом пошла к единственному магазинчику в нашем поселке.

В небольшом здании, мало чем снаружи отличавшемся от обычного дома, завозили как товары из ближайшего города, так и отдавали за вознаграждение свежую рыбу, мясо, грибы и ягоды местные жители. Вообще на Севере торговать считается делом неприятным, даже чем-то низким, и существование такого вот магазинчика существенно облегчало пропитание многих семей в поселке Обу, у которых не было своих говорящих с духами, что, впрочем, было больше редкостью, чем правилом.

В Академии я почти не готовила, да и как-то было незачем. В столовой предоставлялось трехразовое плотное питание, с которого наедались даже самые крупные студенты, не то что худенькая невысокая девушка, даже с учетом всех физических нагрузок. Но когда-то мама учила меня готовить, немного, но кое-что я знала, и мне сейчас подумалось, что если я сделаю какое-нибудь домашнее блюдо, которое мы ели в детстве, то это поднимет настроение Лэнсу.

К тому же, готовка с её монотонностью, должна была меня немного успокоить. Ещё будут домашние хлопоты. В доме пусть и казалось, что было чисто, видимо, кто-то всё же там изредка прибирался, но при более тщательном рассмотрении становилось очевидно, что по углам были крошки и пыль, что ковры уже давно пора бы выбить, как и подушки, да в общем, много всяких дел, способных вовлечь в процесс и перевести мысли в иное русло.

И, ещё, нужно найти работу. Теперь уж даже и не знаю, будет ли у меня возможность на ней поработать, но сам поиск необходим, — вдруг, всё ещё обойдётся?.. Мои запасы денег скоро иссякнут, а я должна стать опорой, а не обузой.

Поэтому, зайдя в магазин, первым делом я спросила, нужны ли здесь ещё работники.

Продавцом оказался темноволосый очень дородный мужчина с бледной веснушчатой кожей, видно, что приезжий. Он задумчиво и с чувством ковырял зубочисткой в зубах, словно собирался проковырять там огромную дырку, и при моем вопросе, не прекращая своего занятия, медленно покачал головой.

Я вздохнула и начала перечислять, чего и по скольку мне нужно: хороший кусок мяса, несколько картофелин, грамм четыреста всяких овощей, пару пакетиков свежих специй. Набрав не так уж и много, я с тоской услышала итоговую сумму и отдала требуемое количество денег, в очередной раз весомо облегчая свой кошелек.

Завтра утром придётся ехать в город и искать работу там.

Конечно, я могла бы попытаться найти что-то, связанное со своими способностями по общению с духами, но кроме своего собственного абсолютного нежелания заниматься этим, к этому прилагалось отсутствие инициации. К тому же, такая работа обычно требовала длительного отсутствия дома, по нескольку дней или недель, а я приехала сюда, чтобы быть с братом.

Когда я сложила все покупки в полиэтиленовый пакет и уже собралась уходить, небольшой звон колокольчиков на двери оповестил о том, что в магазин зашёл новый покупатель.

Я обернулась и наткнулась на знакомые темно-синие глаза, короткую стрижку густых белых волос, топорщащихся агрессивным ёжиком, и едва различимый шрам, наискосок пересекающий губы, изо чего те выглядели навсегда застывшими в едва различимой усмешке.

— Малышка Ли!..

Меня сгребли в объятья, с лёгкостью поднимая над землей со всеми моими скудными покупками.

— Сэндом, сколько вёсен!..

Я с радостью вцепилась в крепкую шею высокого молодого человека, ощутив волну забытого, почти детского восторга. На мгновение стало тяжело дышать, так крепко меня стиснул мой друг детства.

Наконец, я вновь почувствовала под ногами пол, и принялась разглядывать Сэндома, которого, казалось, не видела целую вечность.

Этот всегда веселый и порой слишком изобретательный молодой человек был старше моего брата на четыре года, но они с Лэнсом, будучи подростками, отчего-то очень быстро сошлись и стали друзьями. Как более старший, Сэндом тогда, конечно, частенько вел себя скорее покровительски, но друга вернее и надёжнее Лэнс никогда не знал.

Со счету можно сбиться, из скольких только передряг Сэндом его не вытаскивал, как, впрочем, было велико множество и тех переделок, которыми Сэндом руководил лично, и за которые Лэнсу от отца сильно влетало. Свой шрам на губе Сэндом заработал в одной из них, когда они с компанией ребят решили соорудить из подручных средств фейерверк, умыкнув у кого-то селитру. Ему сильно повезло, что тот попавший в пластиковую бутылку с зарядом металлический стержень лишь мазнул его по лицу, а не вошёл в голову….

Меня, ещё ребёнка, причем ребенка-липучку, мальчишки всерьёз не воспринимали. Прозвище «малышка Ли» мне дал Сэндом, зараза, скорее в насмешку, стараясь мне напомнить, что я ещё слишком мала, чтобы они везде и всегда брали меня с собой. Как я ревновала к нему Лэнса, на какие только хитрости не шла, чтобы мой брат проводил больше времени со мной, да и отец частенько ругался, что этот неусидчивый на месте парень дурно влияет на брата… но Сэндом, в конце концов, со своим чувством юмора и внимательностью околдовал нас всех, и стал самым желанным гостем на наших семейных ужинах.

— Малышка Ли, да тебе в волосы уже давным-давно пора вплетать красные ленты, — проговорил Сэндом, намекая на известный свадебный обряд северян.

— Да брось, какие ещё мне ленты… — хмыкнула я, но всё же чувствуя, что слегка краснею. — Как ты? Как… Мирра?

Произнести вслух имя своей старой закадычной подруги и сестры Сэндома мне оказалось куда тяжелее, чем я рассчитывала.

— Я хорошо, а вот Мирра…. После того, как ты уехала, и так и не разу не написала и не ответила на её письма, она всего лишь год пылала желанием тебя убить. Сейчас, думаю, она окончательно успокоилась, — в голосе молодого человека отчетливо прозвучала укоризна. — Всё-таки, зря ты так с ней, Лия…

Видимо, что-то такое мелькнуло на моём лице, что Сэндом поспешно добавил:

— Ну, а как ты сама-то? Лэнс говорил, что ты уже выпускаешься. Диплом получила? Ты же уже офицер, верно? Выбрала место, куда пойдёшь после Академии? Или хочешь здесь осесть?

Я толком и не заметила момента, когда Сэндом уже взял у меня сумку с продуктами, и мы вместе пошли по улице по направлению к моему дому.

— Пока Лэнс не поправится, я никуда от сюда не уеду, — ответила я, опуская глаза.

— Лэнс… — вздохнул Сэндом. — Знаешь, до сих пор поверить не могу. Мы ведь всё время вместе были, в одной группе по шахтам, по деревушкам таскались. Нас специально вместе отправляли, знали, что мы уже отлично чувствуем друг друга, так уже сработались. И теперь… словно твой кусок кто-то отрезал. Ещё и Нэндос эти, ублюдочные, случаем воспользовались. Хорошо, у Лэнса дядя — сам вождь, и ему из уважения позволили остаться дома, пусть и под надзором. Остальных согнали в свежесрубленный дом, этакий лазарет, почти никому видеться с ними не дают. Только предкам ведомо, что они там с ними делают.