Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.5. Жизнь не по вере. Эпоха разложения (1953-1983 гг.) (страница 8)

Уже в 1949 г. Маленков предложил Сталину направить членам ЦК ВКП(б) закрытое письмо с информацией о том, что «ленинградцы» стремились создать отдельную коммунистическую партию РСФСР с центром в Ленинграде и тем расколоть ВКП(б). Однако, «вождь» не пожелал сообщать эту подробность партийным соратникам, более того, распорядился строго засекретить «ленинградское дело», не упоминая о нем в печати.

В отличие от «дела врачей» и репрессий против ЕАК «Ленинградское дело» известно мало. Между тем, по нему были расстреляны и запытаны на допросах десятки русских людей. Именно в ходе процесса над «ленинградцами» Сталин одобрил предложение Маленкова и Берии вернуть смертную казнь, отмененную в 1946 г. по случаю победы в войне. «Вождь» также лично изучал протоколы допросов, правил текстовую часть обвинительного приговора и требовал высшей меры наказания для основных фигурантов – Вознесенского, Кузнецова и др.

Согласно проекту секретного письма Политбюро членам ЦК ВКП(б) под названием «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др.» от 12 октября 1949 г., авторами которого выступили Маленков и Берия, и проекту «Обвинительного заключения по делу привлекаемых к уголовной ответственности участников вражеской группы подрывников в партийном и советском аппарате» министра госбезопасности Абакумова, «фигурантам» предъявлялись следующие обвинения:

– Проведение в Ленинграде без разрешения ЦК ВКП(б) так называемой Всесоюзной оптовой торговой ярмарки по реализации неликвидной потребительской продукции.

– Фальсификация результатов выборов руководящих партийных органов в ленинградской партийной организации на партийной конференции в декабре 1948 г.

– Пропажа в Госплане СССР с 1944 по 1948 г. 236-ти секретных документов, относящихся к планированию народнохозяйственного комплекса страны.

– Занижение планов хозяйственного развития страны в I квартале 1949 г.

– Расхищение крупных государственных средств в целях личного обогащения.

– Проведение «линии на отрыв ленинградской парторганизации и противопоставление ее ЦК ВКП(б)» и «высказывание изменнических замыслов о желаемых ими изменениях в составе советского правительства и ЦК ВКП(б)».

30 сентября 1950 г. в Ленинграде суд приговорил к смертной казни Н.А. Вознесенского и А.А. Кузнецова, М.И. Родионова, председателя Совета Министров РСФСР, П.С. Попкова, первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), Я.Ф. Капустина, второго секретаря Ленинградского горкома ВКП(б), П.Г. Лазутина, председателя исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. Приговор был приведен в исполнение через час после оглашения, тела убитых закопали на Левашовской пустоши.

Следом, на московском процессе по «Ленинградскому делу», к ВМН приговорили еще 20 человек, включая А.А. Вознесенского, министра образования РСФСР и брата главы Госплана. Их также расстреляли немедленно, тела сожгли в крематории бывшего Донского монастыря…

Всего по «ленинградскому делу» было казнено 26 руководителей РСФСР, еще шестеро погибли на допросах. Более 50 человек в Ленинграде получили разные сроки заключения. Судебные процессы, связанные с этой расправой, продолжались по всей стране вплоть до смерти Сталина. Свыше 2000 человек были исключены из партии. В армии были отправлены в отставку и понижены в должностях более 2000 командиров. В общей сложности репрессиям подверглись порядка 32000 человек.

Не пощадили и родственников «ленинградцев». 11-летнюю дочь расстрелянного 28 октября 1950 г. секретаря исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся А.А. Бубнова Людмилу отправили в детприемник-распределитель, а затем в трудовую воспитательную колонию г. Львова. Людмила Алексеевна уцелела и в дальнейшем стала ректором Санкт-Петербургского государственного университета.

А, вот, 84-летняя мать братьев Вознесенских, отправленная на 8 лет в Туруханский край, как «лицо, представляющее общественную опасность», умерла от лишений и издевательств…

Так, сходя в могилу, «чудесный грузин» нанес очередной удар «великодержавному шовинизму», не допустив русского разворота антирусской системы. Разворота, который, может статься, способен был сделать ее жизнеспособной, а значит не допустить неизбежного в дальнейшем крушения государства.

После смерти Сталина на передней план предсказуемо выдвинулись два главных «наследника» – Маленков и Берия. Маршал Советского Союза Берия, взявший под свой контроль объединенные в одно ведомство МГБ и МВД, куратор атомного проекта, был в тот момент, как представлялось, наиболее сильной фигурой на партийной шахматной доске. Он быстро начал прибирать к рукам власть, параллельно стремясь по-сталински отстраниться от «перегибов на местах». Освободив фигурантов сионистского заговора в МГБ, дела врачей-отравителей и др., отправив в тюрьму ведших эти дела чекистов во главе с Абакумовым, запретив применение пыток при допросах, преемник Ежова и Ягоды обеспечивал рост своего авторитета.

Но прочим «наследникам» отнюдь не хотелось обрести в лице Лаврентия Павловича новую реинкарнацию «хозяина». Всесильный глава МВД, 15 лет бывший вершителем судеб миллионов людей, был арестован 26 июня 1953 г. прямо на заседании Президиума ЦК КПСС. Арест произвела группа высших офицеров во главе с маршалом Жуковым. Берия и его приближенные чекисты были обвинены в шпионаже и измене Родине и расстреляны. И.А. Серову, впоследствии ставшему первым председателем КГБ, было поручено разобрать архив Берии. Прочитанные документы впечатлили даже бывалого чекиста:

«Тут же мы познакомились с т. н. «интимной» жизнью членов Политбюро, которые день и ночь выслуживались перед Сталиным, готовые утопить друг друга, или проявляли большую преданность, чем другие. Все это было изложено записками в адрес Сталина. Например, в 1938 г. Каганович пишет Сталину [донос] на 120 железнодорожников (Каганович был тогда нарком путей сообщения), которых считает подозрительными, и просит разрешения их арестовать. На этом списке резолюция Сталина «согласен» и далее Молотов «правильно», Микоян «поддерживаю», Маленков – «немедленно арестовать и расстрелять», Ворошилов, Андреев и другие – «за», «за» и т. д.

Но ведь это черт знает что! И все 120 человек были арестованы и, вероятно, расстреляны. Там же записка секретарю Политбюро от НКПС Дудорова, где он пишет Кагановичу, что такие товарищи ведут себя подозрительно, а Дудоров полагает, что это враги народа и надо их арестовать. Этот идиот, тупица тоже решил идти в ногу с Кагановичем. Вот подлец!

Или еще. Берия пишет короткую записку Сталину, что на 1939 год надо дать задание Грузии выработать: вина – столько-то, коньяка – столько-то, винограда и т. д. Сталин пишет – «за», Молотов, Ворошилов, Каганович и другие – «одобряем, поддерживаем» и т. д.

Спрашивается, где Госплан, который должен по согласованию с Грузией дать реальный план. Это же не планирование, а безобразие.

Разобрали много подлейших записок Ежова – члена Политбюро, секретаря ЦК, наркома внутренних дел СССР, где он ставит вопрос об аресте ряда руководящих деятелей краев и областей. Все члены Политбюро штампуют «одобряем, поддерживаем».

Когда читаешь эти записки, то волосы становятся дыбом, как могли так подло поступать руководители страны в отношении своих же товарищей, с которыми годами работали вместе.

[Были] записки с Украины за подписью Хрущева такого же характера, видимо, шел в ногу и не хотел отставать. Он пишет всякие гадости о [Косиоре], Постышеве и других. Такие же записки из Ленинграда от Жданова, что кругом враги, что он борется и просит его поддержать.

Нет, я больше не могу писать, нервы не выдерживают. Как можно менять свою совесть за мнительность Сталина. Один сходит с ума, и все его поддерживают. Нельзя так. Нельзя. Ведь они должны знать, что наш народ доверяет им, что они непререкаемый авторитет для страны, а они так себя вели. Плохо! Не могу больше писать…

…Прошел Пленум ЦК довольно дружно, все «активно» выступали и поддерживали решение об аресте Берия и его приспешников, в том числе и те, кто перед ним подхалимствовал…. …Ряд руководящих товарищей, Завенягин, Засядько, Задемидченко, [нрзб] Кожевников, министры, которыми руководил Берия и которые смотрели на Берия, как на бога, выступали на Пленуме и лепетали, что он их угнетал, в то время как я на себе не раз испытывал, когда Берия, их защищая, ругал меня и тех, кто «обидел» этих сподвижников Берия.

Мне было стыдно за выступления Завенягина, Ванникова и других. Ведь Берия их представлял к дважды Герою Социалистического Труда, а Ванникова трижды. Это называется обличение. Противно на таких людей смотреть, и эти люди сейчас перестроились и опять пойдут в гору. Завенягин уже назначен министром среднего машиностроения».

Арест «нашего советского Гиммлера», как называл Берию Сталин, знаменовало триумфальное возвращение из опалы Г.К. Жукова. Опала постигла его еще в 1946 г. Маршал был обвинен в незаконном присвоении трофеев и раздувании своих заслуг в деле разгрома Гитлера. «Присваивал себе разработку операций, к которым не имел никакого отношения», – так оценил заслуги Жукова Сталин. Также маршала заподозрили в «бонапартизме». В результате он был снят с должности Главкома сухопутных войск и замминистра Вооруженных Сил СССР и назначен командующим войсками Одесского округа. Кроме того маршала исключили из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б). В 1952 г. Жуков, уже командующий войсками Уральского военного округа, вновь был избран кандидатом в члены ЦК. После смерти Сталин по ходатайству Берии он был назначен первым заместителем министра обороны СССР Н.А. Булганина.