Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг. (страница 25)

Помещается лагерь в бывшем женском монастыре, помещение хорошее и теплое - это, кажется, его единственная положительная сторона. Недаром, выпуская одного из заключенных на волю, комендант заметил: «Вы можете гордиться, что сидели в самом строгом лагере в России». Не напрасно за ним укрепилось название «лагеря смерти».

В бытность комендантом Бачулиса, человека крайне жестокого, немало людей было расстреляно за ничтожнейшие провинности. Про него рассказывают жуткие вещи. Говорят, будто он разделял заключенных на десятки и за провинность одного наказывал весь десяток. Рассказывают, будто как-то один из заключенных бежал, его не могли поймать, и девять остальных были расстреляны. Затем бежавшего поймали, присудили к расстрелу, привели к вырытой могиле; комендант с бранью собственноручно ударяет его по голове так сильно, что тот, оглушенный, падает в могилу и его, полуживого еще, засыпают землей. Этот случай был рассказан одним из надзирателей.

Позднее Бачулис был назначен комендантом самого северного лагеря, в ста верстах от Архангельска, в Порталинске, где заключенные питаются исключительно сухой рыбой, не видя хлеба, и где Бачулис дает простор своим жестокостям. Из партии в 200 человек, отправленной туда недавно из Холмогор, по слухам, лишь немногие уцелели. Одно упоминание о Порталинске заставляет трепетать холмогорских заключенных - для них оно равносильно смертному приговору, а между тем и в Холмогорах тоже не сладко живется. Теперешний комендант в Холмогорах, Сакнит, расстрелов не применяет. Сам по себе он не жестокий человек, ему доступны человеческие чувства, но весь ужас в том, что общая масса заключенных для него не люди - вся администрация смотрит на них, ну как самодур-помещик смотрит на крепостных или плантатор-американец - на черных рабов: хочу- казню, хочу- милую. Вся администрация состоит из заключенных (коммунистов); конечно, поставлены они в привилегированное положение, которым особенно дорожат, вырвавшись из общей подневольной массы, и потому по своей рьяности и жестокости они нередко превосходят коменданта».

Литературный критик Игорь Петрович Золотусский, анализируя книгу И.С. Шмелева «Солнце мертвых», повествующую о крымских кошмарах, задается вопросом: как могли русские люди творить такое изуверство? И сам же отвечает на этот вопрос: это были не русские люди. Конечно, такой ответ упрощает действительность, ибо революционные матросы и солдаты, четвертовавшие и жегшие в топках офицеров, были по крови людьми вполне русскими. Однако, что касается советского государствообразующего органа – ВЧК, то тут Игорь Петрович совершенно прав: в своем исследовании национального аспекта в деятельности «чрезвычаек» Л. Кричевский и О. Капчинский установили, что в первые годы существования ВЧК до 70% руководящего состава ее центрального аппарата составляли инородцы – главным образом, евреи и латыши, реже – выходцы с Кавказа. В «чрезвычайках» местных этот процент варьировался, но оставался неизменно высок.

Общее число жертв Красного террора оценивается примерно в 2 млн. человек. Комиссия, расследовавшая материалы по красному террору только за период 1918-1919 гг., пришла к ужасающей цифре — 1 766 118 уничтоженных большевиками россиян. Всего за два года было расстреляно: 28 епископов, 1215 священников, 6775 профессоров и учителей, 8800 докторов наук, 54650 офицеров, 260 000 солдат, 10500 полицейских офицеров, 48500 полицейских агентов, 12950 помещиков, 355 250 представителей интеллигенции, 193 350 рабочих, 815 000 крестьян.

В числе жертв Красного террора оказался и выдающийся русский поэт, дважды георгиевский кавалер Николай Степанович Гумилев. Ему советовали быть осторожнее, но он прямо и во всеуслышание рекомендовал себя монархистом и, презрительно отвергая обращение «товарищи», хранил верность обращению «господа». На одном из поэтических вечеров из зала раздался вопрос: «Каковы ваши политические убеждения?» И тут же прозвучал полный спокойствия и достоинства ответ: «Я убежденный монархист». Однажды Гумилева пригласили на вечер поэзии для матросов Балтийского флота. Выступая перед «красой и гордостью революции», Георгиевский кавалер и монархист не усомнился прочесть:

Я бельгийский ему подарил пистолет

И портрет моего Государя.

«По залу прокатился протестующий ропот, - вспоминала Ирина Одоевцева. - Несколько матросов вскочило. Гумилев продолжал читать спокойно и громко, будто не замечая, не удостаивая вниманием возмущенных слушателей. Кончив стихотворение, он скрестил руки на груди и спокойно обвел зал своими косыми глазами, ожидая аплодисментов. Гумилев ждал и смотрел на матросов, матросы смотрели на него. И аплодисменты вдруг прорвались, загремели, загрохотали. Всем стало ясно: Гумилев победил».

3 августа 1921 г. Николай Степанович был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева». 24 августа вышло постановление Петроградской ГубЧК о расстреле участников «Таганцевского заговора» (всего 61 человек), опубликованное 1 сентября с указанием на то, что приговор уже приведен в исполнение. Секретные архивы по «Таганцевскому делу» не раскрыты до сих пор. Из того, что все же было открыто, известно, что допрашивал поэта следователь Якобсон. Несмотря на побои и издевательства, Николай Степанович держался с исключительным достоинством и своими ответами словно нарочно усугублял свое положение. Он назвал себя дворянином, открыто выразил несогласие с политикой большевистского режима, заявил почтение к Царской семье, поддержал кронштадтских повстанцев… Когда было объявлено о приговоре, друзья поэта обращались к Ленину, прося помиловать его, но получили ответ: «Мы не можем целовать руку, поднятую против нас».

Николай Гумилев был расстрелян в ночь на 26 августа. Точное место расстрела и захоронения неизвестно до сих пор. «Знаете, шикарно умер, - рассказывал в дальнейшем один из чекистов. - Я слышал из первых уст. Улыбался, докурил папиросу… Даже на ребят из особого отдела произвел впечатление… Мало кто так умирает…» «Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь. Н. Гумилев», - этот росчерк на стене камеры №7 ДПЗ на Шпалерной стал последним автографом уходящего в вечность поэта.

До сих пор является расхожей формула большевиков, согласно которой террор красный был якобы ответом на террор белый. Однако, формула эта ложна, т.к. террора белого в полном смысле этого слова попросту не существовало. Террор – это система, помноженная на идеологию. Ничего подобного – ни идеологии ненависти, ни стремления к уничтожению отдельно взятых групп людей по национальному или классовому принципу, ни призывов к террору со стороны белых вождей или пропаганды, ни органов, подобных ЧК – на стороне антибольшевистских сил не было. Были эксцессы гражданской войны, вызванные и ее жестокостью в целом, и личными низкими нравственными качествами отдельных представителей белых армий. Эксцессы эти подчас, действительно, отличались зверством, но это было именно произволом отдельных лиц, который категорически осуждался белыми правительствами. То есть то, что по меркам Советов было не только нормой, но и похвальным революционным деянием, у белых считалось беззаконием и преступлением. Да, были и систематические расстрелы пленных. Однако, таковые производились преимущественно в отношении командиров и комиссаров Красной армии, а не рядовых ее бойцов. Всех пленных расстреливали, к примеру, во время Ледяного похода, но окруженная со всех сторон армия в три тысячи штыков, вынужденная бросать на растерзание даже собственных раненых за невозможностью вывезти их с собой, каким образом могла поступить с плененными солдатами врага? Отпустить их в собственный тыл, чтобы они вновь сражались против нее? Выбора у корниловцев не было. И следует добавить, что даже в этой ситуации над пленными не вершилось и сотой доли издевательств, подобных тем, которым подвергались раненые белые и сестры милосердия, попавшие в руки красных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.