Елена Щетина – Гавриловна (страница 8)
Вы когда-нибудь слышали песнь домовых? В этом сиплом мычании слились воедино первый крик и последний стон, перезвон капели и скрип умирающей от лютого мороза яблони, песнь восторга и вопль ужаса…. Всё, что когда-либо рождалось на земле, нашло место в этой песне. Амёба взвизгнула, она в этом мире была не прошеной гостьей, и песнь знала это. И начала выдавливать слизкую нечисть из пространства. Молекулу за молекулой, частицу за частицей. Несчастную плющило, из последних сил она пыталась уползти, покинуть эту комнату, хоть как то спасти свою нежизнь…. Огоньки сплелись в единый венок над головой чудовища и опустились уже на пустое место. Амёба пропала. На полу остались лишь остатки проглоченного. Домовые замолчали и с интересом глянули на предводителя.
- Прибраться надо, - вздохнул Ефим и повернулся к, забившемуся в угол Лейву. – Уцелел? Значит не совсем пропащая душа!
Лейв ошарашено кивнул, с трудом поднялся и, пошатываясь побрёл в сторону бабы Шуры, улиточкой свернувшейся на полу.
- Эй, - потеребил он сухонькое плечо. – Бабуля, ты жива или как?
Бабушка открыла глаза, посмотрела на страшную морду Лейва, на переломанные крылья, разнообразно торчащие из-за его горбатой спины, и горестно зажмурилась.
- Ох, на сковородушку только и сгодилась! - пробормотала она и всхлипнула.
- Жива! – обрадовался Лейв и, подняв страдалицу, понёс к восстановленному дивану.
Глава 10
А Гавриловна даже и не подозревала обо всех этих кошмарах. Она уютненько расположилась на кухне у Кирыча. Да-да, именно у него. Потому как, гостиная и коньяк в тонком бокале, это от Ены. А от Кирыча - жареная картошка, сало в трёхлитровой банке, квашенная капуста и маринованные лисички. Ещё девчонкой Анна любила заглядывать на эту чистую кухоньку с занавесками в горошек и, если Кирыч был дома, получала тарелку еды и отправлялась играть к дюжине разномастных ребятишек. Гавриловна так и не поняла, сколько же своих детей было у Кирыча и Ены. Больше того, она была почти уверена, что и сама Ена если и знала об этом, то давно забыла. Нет, она не была плохой матерью, просто немного безалаберной.
- Ань, - вдруг не к месту вспомнила Ена, разглядывая притомлённый до прозрачной мягкости лучок на вилке. – А что там про демона, с которым ты тоже связалась, а?
- В смысле, тоже? – оторвался от выскрёбывания старенькой чугунной сковороды Кирыч.
- Молчи, - отмахнулась Ена. – Я Анечкиной личной жизнью интересуюсь.
Кирыч привычно замолчал. Нет, он не обижался на жену, принимая её такой, какая есть. И только её. Для Кирыча не существовало других женщин с тех самых пор, как встретил её деревенской босоногой девчонкой. Встретил и пропал. Никто другой не смог бы занять в его сердце столько места.
- Да Анюта, - смирился Кирыч, - давай колись!
- Ничего особенного, - дёрнула плечиком Гавриловна. – Залетел тут один…
- Крылатенький никак? – обрадовалась Ена.
- Как догадалась, - Анна, от удивления, чуть не подавилась жареной картошиной.
- Так залетел же, - гоготнула Ена. – А если бы ещё и ты залетела….
- Еночка, - всплеснул руками Кирыч. – Ну, какое залетела? Это же демон!
- А и ладно, - Ена отмахнулась. – Вон, у Марго крылатик и ничё!
- Вообще-то чё, – вздохнул муж, - И ещё как, чё!
- А как? – навострила уши Гавриловна. – Гадала Милочке сегодня. Как-то не радостно всё.
- Не отвлекайся, - цыкнула Ена. – Про демона рассказывай!
- Да не демон он, - бросилась Анна на защиту постояльца. – У него только мать горгулья, а отец вообще человек.
- Гы… Гы? Гыргулья? – Ена прыснула, окатив мужа чаем. – А я тут анекдот слышала, про этого, как его, эльфа! Вот!
- Еночка, может не надо? – возвел очи к потолку супруг. – Анюте это может не понравится.
- Почему? – удивилась Ена. – Мне же понравился!
Гавриловна свирепо выдохнула и отодвинула от себя нож, украшенный серебристой вязью - несомненно эльфийский.
- В общем, так, - развалилась на табуретке как на троне Ена. – Мужик встречает эльфа и говорит: «Слышь, эльф, а ты на девочку похож». А тот ему: «А вам людям все на девочку похожи! Откуда-то ведь берутся полуэльфы, полугномы, кентавры…» А? Слышали? Кентавры, это же….
- Успокойся Еночка, - скривился муж. – Мы всё поняли. Правда Анюта?
- Ыгым, - выдавила Гавриловна и засобиралась домой.
Кирыч засуетился, укладывая тормосок, а Ена задумчиво прикрыла глаза и начала покачивать изящной головкой вперёд-назад, вперёд-назад…. Периодически из её рта выскакивал тонкий раздвоенный язычок и тут же прятался обратно.
У каждого ведьмака или ведьмы был свой тотемный зверь, данный при рождении или приобретённый со временем. Зверь, с которым они становились одним целым, принимая как его сильные стороны, так и слабые. В ком-то это проявлялось сильнее, в ком-то слабже…. Гавриловну тревожило, что подруга всё больше походит на свою звериную половинку: кобру. Кирыч перехватил внимательный Анин взгляд и тяжело вздохнул:
- Мы стареем, Анюта. Мы уже очень старые….
- Вот-вот! – рявкнула проснувшаяся Ена. – А ты, Анька, молоденькая ещё! Так что хватай своего крылатика за фыбырже, и в постель! Да я в твои годы... – женщина умильно всхрапнула и сползла под стол.
В том, что Ена в её года творила всякие непотребства Гавриловна охотно верила, Ена и в теперешние восемьдесят могла такого наворотить, что Анне и не снилось. Но повторять....
- Часики, - послышалось из-под стола. – Часики то тикают….
Гавриловна втянула воздух сквозь клыки и перехватила табурет за ножку.
- Аня, не стоит, - на её загривок опустилась рука Кирыча. Он умел быть убедительным, когда хотел.
Гавриловна устыдилась и смиренно потопала к двери.
– И демона своего отправь, откуда пришёл, - добавил Кирыч. - Я помогу если нужно.
- Он не плохой, правда, - повернулась Анна.
- Верю, - согласился Кирыч. – Я даже верю, что его хозяин не злой. Просто он настолько далёк от нашего добра и зла, что ему плевать и на то, и на другое. И своё он не отдаст. – Кирыч протянул Анне увесистый баул. — Вот, я помидорок твоих любимых положил и творожку. Покорми своего крылатика и пусть идёт. Да он и сам всё понимает.
Глава 11
Лейв понимал, но сейчас ему было явно не до того. Он сидел грузной кучкой на полу и терпел, пока Ефим деловито вправлял ему крылья.
- А поласковее нельзя! – всхлипнул он, после очередного тычка.
- Да легче совсем обломать! – фыркнул домовой. – На кой они вообще тебе?
- А вдруг пригодятся! – Лейв испуганно прижал к спине не долеченные крылья и взвыл от боли.
- Да сиди ты, нечисть болезная! – Ефим оторвал от ветхой простыни широкую полоску и начал утягивать переломанные кости.
Лейв закусил когтистый палец, чтобы не завопить, прикрыл глаза, да так и просидел, не шевелясь, до конца экзекуции.
- Мне пора уходить, - осторожно поднялся он с пола, когда домовой закончил пеленать крылья.
Домовой аккуратно сложил остаток простыни и убрал в схрон. Вдруг да опять пригодиться! Налил воды в чайник, поставил на плиту, немного подумал, насыпал непонятные сухие листья цвета закатного неба и поинтересовался:
- И куда ты, не мил человек, в таком состоянии пойдёшь?
- Какая разница! – Лейв скривился. – Меня уже выследили, а значит придут опять. Я не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал.
- А чего ты хочешь? – домовой залил кипяток в заварничек и обхватил пузатые бока, грея большие ладони.
— Вот бы Аня меня убила, - мечтательно вздохнул Лейв.
Домовой от удивления выронил чайничек на ногу и заскакал по кухоньке на одной ноге, дуя на ошпаренную.
- Ну, у тебя и мечты, - рыкнул он, напрыгавшись.
- Меня всё равно вернут, - тоскливо прошептал Лейв. – А я не могу больше так. И умереть не дадут. Я пытался.
Ефим поднял чайник, посмотрел в его распаренную глубину и тяжело вздохнул.
- Неужели вообще негде спрятаться?
Лейв помотал кудлатой головой, опустился на табурет и посмотрел в окно. Там светило солнышко, дул ветерок, жили люди и всякие собаки. Даже нечисть жила! Только ему, Лейву, там места не было.
- Я ведь что пришёл то, - ровно выговорил он. – В больничке на Аню насмотрелся, ну, думаю, лютая баба, чуть не по её и прибьёт. А она вон, какая оказалась.
- Какая? – домовой опять залил свой любимый чайник и, опасаясь повторения, поставил его на стол.
- Милая, - Лейв застенчиво улыбнулся. – И тёплая. Я столько времени провёл в ледяном холоде и мраке! Я почти привык…. А тут солнышко и…. Анечка. Как теперь обратно?