Елена Щетина – Гавриловна (страница 4)

- Гадость, - заныла амёба.

- Кто, - поинтересовалась Гавриловна, перехватывая из руки в руку дамскую сумочку с литровой банкой окрошки, припасённой к обеду.

- Всё гадость, - всхлипнула амёба.

На это Анне Гавриловне возразить было нечем.

- А за мной-то чего тащишься? – расслабилась она.

- Кровь, - слизистая гадость переплюхнула тело поближе к Гавриловне. – Хочу.

- Мою? – гоготнула Анна в предвкушении, как она раскатает эту соплю розовую да по сердечкам. Пусть только попробует напасть! К великому сожалению Гавриловны, и не только её, просто так убивать нечисть было запрещено. Пользоваться ими – да, пожалуйста! Измываться – да на здоровье! А убивать только в ответ. Ну, если успеешь! А не успеешь, тогда за тебя жестоко отомстят и ты порадуешься этому с того света. Гы.

- Не твою, нет, – отпрянула амёба и облизнулась фиолетово-дохлым языком. – Убьёшь. Скоро.

- Ну и убью, - Гавриловна пожала обёрнутыми цветастой шалью плечами. – И даже знаю кого. Хотя….

Анна Гавриловна, тихонько бормоча начала загибать пальцы на руках. Их не хватило и женщина, не переставая бормотать уставилась на носки сапог.

- А, ладно! – махнула она сумкой на амёбу. – В процессе разберёмся.

И бодро пошагала дальше, напевая:

- Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна….

Следом ползла амёба, собирая на слизкое тело всё, что валялось на земле. Она прокатилась по собачьим какашкам, прихватила разорванный пакет, дотянулась до птичьего трупика и высосала окурки из урны. За ней тянулась скользкая бурая дорожка, ступая на которую люди падали и начинали злиться на весь мир. Они больше не видели ласки утреннего солнышка, не слышали весёлого щебетанья птиц, их не радовали приветственные улыбки знакомых. Они во всём видели только грязь и злобу, и собирались ответить этому жестокому миру тем же.

А Гавриловна, ни о чём не подозревая, дошла до ворот своей фабрики, и влилась в нестройный ручеёк людей, торопящихся, как и она поскорее начать свой рабочий день. Естественно, чтобы поскорее его закончить.

Дверь за Гавриловной закрылась с дурным бабахом, как, впрочем, и всё в её жизни, и Лейв обвис на диване бесформенной тушей.

- Эк, тебя, - домовой посочувствовал.

- Угу, - раздалось из туши. - Помочь может чем? – сердобольно предложил домовой.

- Да мне бы пару деньков отлежаться, - Лейв, переворачивая измученное тело, застонал. – Как думаешь, Анечка меня столько вытерпит?

Домовой обнял свой любимый чайник, задумчиво побаюкал его и поинтересовался:

- Так что ж ты, немил человек, её до кипения то доводишь, раз отлежаться надо?

Лейв тихо и как-то по-доброму засмеялся:

- Так она, если кипятиться не будет, начнёт спрашивать. И тогда уж точно меня выкинет. Да и забавно это всё. Милая она.

- Тебя, наверное, и головой приложили, - хохотнул домовой. – Милая, ага.

- Милая, - подтвердил Лейв и прикрыл глаза когтистой рукой.

Домовой пощупал серый лоб нечистого и вздохнул:

- Тебе бы мяса, да посвежее, - он задумчиво перевёл взгляд на клетку.

Крыс фыркнул, щёлкнул зубами и, смешно подкидывая пухлый задик, спрятался в гамачке.

- Не дрейфь, - усмехнулся нечистый. – Я не людоед.

Крыс задумчиво шлёпнулся из гамака и, открыв дверцу клетки розовой лапкой, застыл печальным холмиком на столе.

- Вот-вот, - погрозил заскорузлым пальцем домовой. – Будешь и дальше хозяюшку доводить, на его месте окажешься.

Лейв посмотрел на толстенького крыса, на его клетку с полной кормушкой и уютными постельками, вспомнил, как нежно Гавриловна прижимала гадкого зверя к обширной груди….

- Да я бы не отказался, - мечтательно улыбнулся он и подмигнул крысу.

Глава 5

Рабочий день Гавриловны не задался с утра, впрочем, как и всегда. Во-первых, у Машки Васильевны, главной соперницы из бухгалтерии, губищи были размалёваны ещё ярче, чем у неё. И стерпеть такую наглость Анна Гавриловна ну никак не могла! Помада нехорошей женщины тут же перекочевала в мусорный бак, попутно измазав белоснежную кофточку хозяйки пятном в виде фигурок из «Камасутры». Во-вторых, благодаря этому пятну, все мужчины старше сорока смотрели только на Васильевну, а с Гавриловной даже не здоровались! В-третьих…. Да можно подумать, первых двух мало! Анна забралась в свою кладовочку и сердито окуклилась отчётами. Её иногда посещала мысль: а знает ли пресловутая Мария Васильевна об их соперничестве? Не факт! Но с другой стороны, без противницы было бы скучно. А так можно представлять, как бедная Машка кусает себе локти при виде новых серёжек Гавриловны. Ну, или сумочки. Вот только жаль, что не похвастаться роскошным кружевным бельём! А так хотелось бы! Размышления Анны Гавриловны были прерваны стуком в дверь.

- Входи, входи деточка, - промурлыкала Анна и сделала большие глаза, отпугивая любопытное отражение.

Мила проскользнула в комнатушку и пристроилась на краешке стола.

- Я с конфетками, - старательно улыбнулась она и протянула Анне увесистый кулёк.

Гавриловна присмотрелась к её припухшим, наверняка от слёз, глазам и сердито поджала губы.

- Он опять притащил? – бухнула она чашками.

Мила закусила губу и отвернулась.

- Погадаете? – тихо спросила она.

Гавриловна прекрасно всё угадывала и без карт, больше того она знала, что и бедная девушка в курсе…. А ещё Анна Гавриловна понимала, что девочка не за гаданием к ней приходит, а за утешением. Гавриловна забодяжила какао и бросила поверх недоделанного отчёта старенькую, но очень верную колоду.

- Вот, смотри, - ткнула она длиннющим ногтем в рыцаря чаш, - Любит он, и к тебе рвётся всем сердцем, вот и влюблённые как раз выпали….

- Это что за карта? – подхватилась Мила.

- Да это так, ерунда, - отмахнулась Гавриловна. – Ты вот на эту карту лучше посмотри! Десятка пентаклей, да о таком счастье другие только мечтают!

Улыбка озарила заплаканное личико девушки, она чмокнула Анну в припудренную щёку и выскочила за дверь.

- Вот, бы мне хитрый лис тебя воспитывать назначил, - вздохнула Гавриловна и достала припрятанную от Милы карту. – Смерть идёт по пятам за твоим разлюбезным и помешать ей ты не можешь. И я не могу.

Женщина отхлебнула из большой кружки и призадумалась, кидая старенькие карты то так, то эдак, в надежде, что они подскажут как уберечь. За этим не совместимым с работой занятием её и застали инспекторы по технике безопасности, - комиссионеры, как прозвала их Гавриловна. Пришлось немного откатить по времени. Не то, что-бы премия была так уж нужна Анечке, но их начальник читал воспитательные нотации настолько вдохновенно, что его никакая магия не брала. А нотации были нудные и дооолгие…. В общем, откатила время, карты убрала, какао спрятала, а вот чайник убрать забыла. Откатила ещё – они к обогревателю привязались. Гавриловна плюнула и превратила комиссионеров в зайчиков. Белых и пушистых. А сама пошла к электрикам чай пить. Через пять минут раздались вопли главного инженера, обнаружившего сброшенную змеиными шкурками одежду безопасников. Зайчики предусмотрительно спрятались. Гавриловна, не подумав, отменила свою волжбу... Скажем так, милые зверюшки не успели далеко убежать от своего обмундирования, но, тем не менее…. Вовчику, успевшему снять на телефон голых инспекторов посреди главного пролёта, пригрозили увольнением. Но он мужественно отказался попрощаться со столь ценными кадрами. В общем, удаление компрометирующих фотографий обошлось начальству в премию и долгожданный летний отпуск для ловкача. То, что фото было предусмотрительно скопировано, хитрый Вовчик умолчал. Гавриловна поржала от души вместе со всеми, но фотографии изъяла. Себе. На долгую и весёлую память.

Глава 6

Глава 6.

Возмездие подстерегло Гавриловну у родного подъезда в виде той самой, навязанной девицы. Она, типа смиренно, скосила очи и заискивающе улыбнулась женщине.

- Как хоть зовут то тебя, дитятко, - скривила губы Анна. – И не надо мне своими Эсмеральдами тыкать, я настоящее имя спрашиваю.

Девушка побледнела. Настоящие имена не боялись называть только те, кто уверен в своей силе. Ну, или не собирались вредить кому бы то ни было. Девушка не могла отнести себя ни к тем, ни к другим, но дурная тётка была нужна ей….

- Светланка, - прошептала девушка.

- Да уж, Эсмеральда и то лучше! – припечатала Гавриловна и, захлопнув перед Светиным носом дверь в подъезд, устремилась к родному гнёздышку.

Поднимаясь по чисто выметенной лестнице, Анна скосила глаза на фантик, лежащий на краю ступеньки. Она прошла было мимо, но что-то не давало покоя. Женщина повернулась к яркой бумажке и мановением руки подняла её в воздух. Фантик, оправдывая её ожидания, вспорхнул бабочкой, и раскрылся перед Гавриловной маленьким свитком.

- Не выполнил, - бормотала женщина, вглядываясь в быстро мелькающие знаки. – Наказание. Смерть. Да кто бы сомневался!

Молниеносным движением она схватила бабочку и сжала в руке её трепыхающееся тельце. Хлюпнуло и фантик стёк к ногам ведьмы слизкой лужицей. Гавриловна постояла, с отвращением глядя на испачканную ладонь, поискала глазами, чем бы вытереться и, не найдя ничего лучшего вытерла руку о придверный коврик бабушки Шуры.

- Ничего, - успокоила она себя. – Высохнет, само отвалиться.

Гавриловна тяжело вздохнула, нет, принесённое бабочкой известие не было чем-то совсем неожиданным, но всё же, всё же…. Она ещё раз вздохнула и потопала к своей квартире.