Елена Щетина – Гавриловна (страница 2)
Та только рассмеялась в ответ и помахала перед носом рассвирепевшего животного дохлой мышью.
- Лисик, хочешь кушать? – Она издевательски свернула губки трубочкой. – Ням–ням, вкусная мышка, жирная мышка….
Лес пропал в одно мгновение. Перед испуганной девицей возник Пётр Иванович. Правда он уже не был стар и немощен, это был стройный шатен с острыми чертами лица и насмешливым взглядом зелёных глаз.
- Что, глупышка, думала, я сплю зверем, потому что по-другому не могу? Я по-разному могу. Могу съесть эту дивную мышку, а могу тебя. Или сделать так, что ты сожрёшь эту падаль сама.
Девица взвизгнула, швырнула мышь в доктора и рванулась к наведённому порталу, но тот схлопнулся перед её носом. Несчастная вжалась в холодную стену, с ужасом глядя на незнакомца, надвигающегося на неё с дохлятиной в руке.
- Будешь жрать, - оскалился помолодевший доктор и мышка вдруг дёрнулась и тоже оскалилась.
Девушка грохнулась в обморок.
- Ох, правильно Анюта молодёжь ругает, - посетовал Пётр Иванович мышке. – Нервная уж больно. Вот Анечка бы тебя мне точно в глотку засунула, а если бы не смогла, заглотила и не поморщилась. Эх, ну ничего, как-нибудь воспитаем. Вот помню, Гаврила дочь свою Анечку порол. Ой и порол....
Старенький доктор погладил мышку и выпустил её за дверь. Туда же он отправил и девицу, наказав идти домой не останавливаясь. Ведьма сонно причмокнула губами и, пошаркивая, побрела по тёмному коридору.
Лис прилёг обратно на душистое ложе, но ему не спалось. Нет, глупая выходка девчонки не была чем-то неординарным. В магическом мире и не такое случалось! Но что-то беспокоило древнее существо, давно склонившееся в сторону добра, хоть и звериного. Кто-то стоял за всем этим, не менее древний и сильный. Но мудрый ли? Зверь сел, отряхнулся и поднялся стареньким доктором.
- Рышка, - тихонько позвал он. – Приди милая, без тебя никак.
Рышка явилась лиловым туманом, принеся запах дождя и свободы, она разгладила невесомыми губами морщины на лбу доктора и ласково пожурила:
- Ты совсем очеловечился, милый мой.
- Постой ещё немного, - попросил Пётр Иванович. – Плохо без тебя.
Он погладил призрачное тело, но почувствовал только сырость хмари. Губы туманной женщины поймали одинокую слезинку и улыбнулись:
- Я всегда с тобой, ты ведь знаешь.
- Да, да, - усмехнулся доктор. – Ветром, солнцем, и так далее…. А мне бы живого тепла.
- Вот я и говорю, совсем очеловечился, - Рышка присела у ног доктора, положив прозрачную голову ему на колени.
- Тревожно мне, родная, – Пётр Иванович скруглил руки, в нелепой попытке обнять то, чего давно не существует. - Чувствую, он где-то рядом.
- Почему, Рев, дорогой, он же твой брат! Вы всегда любили друг друга….
- Ага, - скривился доктор. – Буквально до смерти.
- Я уже не в обиде, - прошептала Рышка. – Это было так давно, в другой вечности.
- И я не могу простить ему эту вечность без тебя, - рявкнул доктор и вскочил, разрушив туманный мираж.
Женщина укоризненно покачала головой и ступила на лунную дорогу, идущую через окно.
- Постой, любимая, - взмолился Пётр Иванович. – Побудь со мной ещё минутку. Я хотел….
Но женщина растворилась в лунном свете. Доктор заметался по кабинету рыжим лисом, сбивая мебель и рассыпая по комнате бумажные листья с чернильными закорючками. Наконец, обессилев, он запрыгнул на кушетку и задремал. Во сне он дрыгал лапами и подтяфкивал, как будто никак не мог догнать кого-то очень нужного. Он так мало успел сказать….
Утро застало Петра Ивановича спокойным и сосредоточенным. Он уже навёл порядок в журналах и теперь подклеивал бумажки с замечаниями в амбулаторные карты пациентов.
- На всякий случай, - кивнул он медсестре, подлетевшей к началу приёма.
Та не поверила, но возразить не посмела.
Глава 3
Глава 3
Лифт опять сломался. Гавриловна простонала сквозь клыки нецензурное и поплелась на пятый этаж по замусоренной лестнице. С одной стороны, она могла бы одним щелчком и мусор убрать и лифт починить, но тратить силу на подобную ерунду не хотела. Мусор и подмести можно, если сильно мешает, конечно. Гавриловне не мешал. А пешком ходить полезно для фигуры. Анна шла, гордо задрав подбородок и представляя, как лишние килограммы сползают с её боков и текут рекой вниз, вниз…. Не то, чтобы помогало, но злость из-за сломанного лифта пропадала. Гавриловна представляла, как жирная река заплывает в четвёртую квартиру и липнет к заднему месту Анастасии Владимировны, не по возрасту стройной и потому слишком выделистой. Вот эту тощую выдру мусор на ступеньках беспокоил, так же, как и погнутые перила на третьем этаже (ну, да, не удержалась Гавриловна и влупила по вредному бесу), а так же разбитому окну, закопчённому мусоропроводу и ещё куче мелких и не очень свидетельств дурного характера Анны Гавриловны. О чём, Анастасия не догадывалась, приписывая бардак на непутёвую молодёжь. В чём женщины были солидарны.
Гавриловна допёрла роскошное тело до четвёртого этажа и остановилась передохнуть у мусоропровода. Она стояла, прикрыв глаза, наслаждаясь временной передышкой, когда почувствовала, как кто-то наглый потянул из неё силу.
- Вот ведь, - пожаловалась Анна пятну на стене, в виде перепуганного малюска. Собственно, размазанный Гавриловной бес и, правда, был похож на морского жителя.
- Ведь совсем недавно мусоропровод ремонтировали, Стаська опять на экскременты изойдёт. – Продолжила Гавриловна и шарахнула со всей дури по общедомовому имуществу.
Что поделать, не была снайпером Аннушка. С весёлым перезвоном осыпалось недавно врезанное окно, пробитое отлетевшей крышкой мусоропровода. Из глубины мусорной шахты повалил едкий дым, сиреной взвыла на первом этаже Анастасия Владимировна, ей вторила подруга с третьего…. Но Гавриловне было не до этого. Нагнув своё несгибаемое тело, она запустила руку в осколок зеркала, что приютился в уголке, и вытащила на свет божий недавнего мужичка.
- Что ты здесь забыл, - поинтересовалась Аннушка, заинтересованно прислушиваясь к стенаниям товарок.
- Драпать пора, - мужичёк потыкал пальцем в сторону лестницы.
- Пора, - согласилась Гавриловна и, приморозив на время крикливых соседушек, хрястнула мужичком о стену.
Милосердно хрястнула, потому как не о ту, где стёкла и гарь, а где чисто и кактус. Его бабушка Шура в очередной раз проветрится вынесла. У неё эти растения по всем подоконникам размножились, вот она периодически и выдворяла плодовитых из квартиры, в надежде, что кому-нибудь пригодятся. Соседи их потом втихаря в мусорку выкидывали, чтобы не расстраивать бабулю. А этот не успели.
Гавриловна самодовольно подбоченясь наблюдала за мужичком, который скрючился на бетонном полу с кактусом пониже спины.
- Как пригодился то! – хмыкнула она и потопала к своей квартирке.
- Да что я тебе сделал? – процедил ей в спину мужичёк. – Одна всё нутро вытянула, другая… эх!
Гавриловна не верила нечисти. К слову, она и людям не шибко доверяла, а уж ведьмам – колдунам тем более. Но что-то не давало ей спокойно нырнуть в своё уютное гнёздышко, оставив нечисть кактусу. Она протяжно вздохнула и повернулась к несчастному. Мужичёк и, правда, выглядел так себе. Серенько выглядел. На троечку с минусом. Сквозь дыры в одежде проглядывало тощее тельце, местами сочащееся противной жижей. От кактуса мужичёк избавился, но облик человека поддерживать у него сил явно не хватало и он подмерцивал потусторонним.
- Что, совсем силу растерял? – удивилась Анна, брезгливо одёргивая край драной рубахи.
- Руки убери, - выдавил мужичёк и прикрыл глаза.
Гавриловна постояла над ним с минутку, ухмыляясь чему-то своему, девичьему, а потом схватила за шиворот и домой поволокла.
Внизу дуэтом взвыли размороженные подруги, но Гавриловна успела. Она закрыла за собой дверь и сообщила в пустоту квартиры:
- Я дома.
Она это делала на всякий случай. Мало ли домовой кого в гости позвал, а то и просто заработался. Домовые и прочие кикиморы расстраивались, если их видели. Даже могли совсем уйти. А мыть посуду Анна не любила, равно как и пол.
Сгрудив больную нежить на обитый красным бархатом диван, Гавриловна растерянно опустилась в любимое кресло.
- И что ты со мной делать собираешься? – полюбопытствовал мужичёк.
- Да знать бы, - Аннушка махнула рукой и отправилась на кухню разбирать авоськи с продуктами.
Гавриловна неторопливо и тщательно, что обычно не делала, разложила продукты по полкам обширного холодильника и принялась скрупулезно нарезать овощи для окрошки. Офигевший домовой свесился с карниза, наблюдая за необычным действом. Анна аккуратно ссыпала очистки в ведро, протёрла стол и пошла мыть доску. Домовой, привыкший к тому, что после каждой готовки его ждал погром, от удивления грохнулся прямо в миску с овощами. Он заверещал, барахтаясь среди яиц и зелени, кое-как вылез, отряхнул с бородёнки липкую картошку и еле увернулся от трёхлитровой банки с квасом, которую Гавриловна по-хозяйски бухнула посреди стола. На метания домового, погружённая в нелёгкие думы женщина не обратила никакого внимания. Не до этого! Вся эта возня на кухне лишь отодвигала проблемы, не решая их. С другой стороны немного подумать не мешало. А с третьей…. С третьей Анна осознала, что мужичёк появился как нельзя вовремя, он наверняка мог кое-что рассказать про будущую подопечную Гавриловны. Да, очень вовремя, даже слишком! Анна недоверчиво поджала губы и, придерживая марлю на бутыли, налила в миску с почти готовой окрошкой коричневатую жижу.