Елена Щербакова – Дневники (страница 7)
– Какой сегодня праздник? – спросил его Слава.
– Праздник завтра. День Донской Богоматери. А сегодня отпевают.
– Мы придём завтра, на праздник, завтра первое сентября.
31.08.11
Не в силе Бог, а в правде
Не знаю, что толкнуло меня вспомнить о ней, то ли греховность, то ли чувство вины и стремление покаяться. Но только я подумала, что Бог – это сначала правда, а потом – слова. Об этом странная история Инги.
У Инги всё было не так в жизни.
– Ну что мы за люди такие, одна невезуха. У меня и подруги все такие. Не сложилась у них судьба. Вот и ушли в монастырь, – говорила Инга.
Я сидела у неё в новой квартире, на Беляево, и поражалась, какую грязь она развела в ней. Мебель стояла поперёк комнаты, везде были разбросаны вещи. На кухне гора немытой посуды.
«Что за Федорино горе?» – думала я.
– Помоги мне, – попросила она и поставила свечку в кусок чёрного хлеба, – я хочу быть юродивой.
– Да ты что? Разве можно в твоём возрасте на себе ставить крест? У тебя всё впереди. У тебя есть любимый человек?
– Есть, Гарри. Но мать его не любит. Только и слышу от неё, что я труебель. А Гарри всё понимает, что она его не любит. Но он без меня не может. Он несчастен. Недавно с горя выпил и начал выкобениваться. Говорил такие гадости мне! Я так не люблю, когда он выкобенивается. Не могу я терпеть такую жизнь, не могу. Лучше буду юродивой, пойду по свету людям помогать. Может, от меня какая и польза будет. Я всегда хотела иметь детей. Только их у меня нет. Что же ещё мне остаётся делать?
– Я тоже хочу иметь детей. Я тоже в отчаянье. Все в моём возрасте имеют взрослых детей, а я всё никак.
– Ну знаешь ли! У каждого свой возраст, – серьёзно сказала Инга.
– Что ты мне говоришь? Подумай лучше о себе. Ты же меня старше.
Инга задумалась и сказала:
– Видишь, у меня в ухе родинка. Это знак. Если не юродивой, то буду серой ведьмой. Она невредная. А ты за меня свечку поставь в церкви, вспомни меня. Моя святая мученица – Ия.
– Да ты всё выдумываешь. Это твоё отчаянье. Откуда в тебе столько путаного?
– От любви. Я любила, и мне изменили. Но продолжают от меня требовать, спрашивать. А я от обиды выдернула бы пук волос у своей соперницы, чтоб хоть совесть имела. Что же? Она теперь богатая.
– Не злись.
– Да, из меня выйдет настоящая ведьма.
– О твоей душе действительно надо помолиться. А всё это оттого, что ты одна. Но держись, будь крепкой, сильной женщиной. И тогда не будет у тебя ни сомнений, ни потерянности. А всё-таки грязь в квартире – нехорошо. Не опускайся из-за своего горя.
– Я всё понимаю, всё понимаю. Да что слова? Лучше скажи мне на ухо, что ты меня любишь.
Я немного смутилась, но сделала, что Инга просила. Потом я ушла, думая, что Инга послушает мои слова.
В следующий раз, когда я была у неё на квартире по её просьбе, я ужаснулась ещё больше. Входная дверь была не заперта. В углу на смятой постели лежала Инга с огромным фингалом на глазу и не отвечала мне. От неё сильно пахло потом. Глаза были выпуклы, шея опухшая. Я пришла в ужас.
– До чего ты себя довела? За что ты себя казнишь?
Я видела, что у Инги заболела щитовидка.
– Ничего, просто мне нужно помыться.
– А фингал откуда?
– С соседом поругались.
– Тебе нужно к врачу, – сказала я после некоторого молчания.
– Врач не поможет. Я им не верю.
– Да ты бесом попутана! – возразила я.
Инга усмехнулась:
– Просто у меня нет друзей.
В глазах у неё появились недоверие и самоуверенная настойчивость, и я решила, кто знает, что у неё на уме.
Её стало жалко, но спорить с ней было бесполезно. Убедить её было нельзя, и я решила, что Инга пропала.
Через месяц я снова увидела её и была поражена. Она была здорова, как ни в чём не бывало бодра, и свет лился из её глаз. Она писала письмо своей бывшей школьной подружке, ставшей монашкой в Шамордино. Это казалось чудом. Значит, Инга покаялась и выздоровела. И я подумала, Инге помог сам Бог. Если человек прав, Бог тебе поможет. Не в силе Бог, а в правде. Значит, Инга верила в него, никому не открывала свою душу, а только ему одному.
31.08.11
Первое сентября
Сегодня 1 сентября. День Донской иконы Божией Матери. Нас со Славой уже знают в цветочном магазине. Привыкли, что мы постоянные покупатели. И даже готов букет с чётным количеством цветов. Мы, как всегда, берём розы.
На подворье монастыря праздник в разгаре. Собрались нарядные казаки в белых рубашках и в синих штанах с лампасами. У каждого при себе сабля. На сцене выступает казачий хор и оркестр с бас-балалайкой. Весёлые, вольные поют казаки песни. Среди казачьих гостей в толпе братаются, узнают друг друга старые вояки.
Народу много – не протолкнёшься. Стоят дородные казачки в длинных юбках. Перед высоким, точно башня, казаком с чёрной кожаной плёткой, грозно торчавшей в руке, расступаются остальные казаки. Голос его громкий, басистый, под густыми бровями серьёзные глаза, но под усами милая, добродушная улыбка.
Народ собирался на молебен. Мы прошли в церковь. Икона Донской Богоматери стояла сегодня в самом алтаре. И прихожане ждали, когда начнётся священнодействие.
Мы же взяли святую воду для цветов и решили пойти к могиле архимандрита Даниила, старца Сарычева Ивана Сергеевича (1912–2006), служившего в этом монастыре. На лестнице храма собрались с отцом Виктором казаки со знамёнами и ждали, когда они вместе войдут в церковь.
Мы отправились в некрополь. Оглянувшись, заметили высокий памятник графу Румянцеву-Задунайскому с большой статуей ангела со змеёй у ног и бюстом греческого воина. Сколько благородства и достоинства в этой каменной скульптуре, как и на других надгробных памятниках с барельефами и скульптурами, подтверждающих божественную возвышенность всех личностей в некрополе. И хочется думать, что прошлое не мертво. Оно даже не прошлое. Оно тоже существующее. И здесь, в городе вечности, вспоминаются слова Стефана Цвейга: «В тяжбе с мёртвыми живые всегда правы». Надо помнить о них во всяком случае.
Мы снова прошли к фрагменту прежней стены храма Христа Спасителя. Возникают в памяти меткие слова, оставленные С. Есениным:
Смотришь на эту стену и поражаешься. Именно здесь Русь – Третий Рим, именно здесь Россия, шестая часть земли. Вот это большое, великое, что называется Русью. Но где же среди нас Солженицыны, Дмитрии Донские, Перовы? Этот вопрос всегда будет вечным и приведёт сюда миллионы паломников.
У могилы архимандрита Даниила читал батюшка. Собрались прихожане. Могильный крест словно далёкая церковь, у которого идёт короткая служба. И прихожане здесь молятся, как в церкви: женщины слева, мужчины справа. Я поняла, это сильнодействующая могила. Неугасимый огонь светился рядом с ней, и постоянно к ней возлагают цветы, иконы, подношения. Это самое украшенное место. Здесь множество цветов. Наши со Славой розы тоже утонули в этом море.
В церкви мы поставили свечи за упокой и прошли к алтарю. Молебен уже начался. Большая очередь выстроилась к иконе, её целовали и ей молились. Один убогий мужчина тыкнул в мою сумку и быстро скрылся в людях, также тыча в них пальцем. У пишущих записки собрались нищенки, просящие милостыню.
Праздник был в разгаре. Прихожане накупали иконы, благовония, книги, писали записки на молебен. Батюшка монотонно читал. А люди шли и шли бесконечно…
01.09.11
Осенняя задумчивость играет с настроением
Отшумела Москва – в воскресенье 04.09.11 был День города. А сегодня понедельник, начались трудовые будни. И Слава от этого очень серьёзный, а может, просто реагирует на погоду – похолодало.
Дорога до монастыря стала привычной. Монастырь стоит как бы за стенами строго и нерушимо, и только всё вокруг меняется. Вот уже и листья осенние летят. Пришла осень.
– Навестим могилу казацкого генерала. Она очень заметная, – говорит Слава.
В некрополе, у лестницы в церковь, была протоптанная дорожка к могиле атамана Донских казацких войск, героя Отечественной войны 1812 года Иловайского А.В. Он воевал в частях М.И. Платова и Ф.Ф. Винценгероде, а также участвовал в войне с Францией 1806–1807 гг., с Турцией 1809–1811 гг. и в войне с Персией 1826 года. Особо почитается казаками большой траурный венок-могила у подножия высокого памятника в некрополе монастыря, охраняемого ими.
Сегодня необычайно тихо. В колокол били три раза, и Слава напряжённо прислушался, будто звон провожал его по кладбищу. Всё говорило о том, что здесь помнят великих людей и их могилы всегда отмечены знаком внимания. Кто-то да и положит цветок или воткнёт свечку. Вот и у Перова, с которым мы решили попрощаться, уже убрали возложенные нами цветы, но стояли две свечки. Вечная о нём память.
Выйдя из церкви, Слава сказал:
– Пойдём ко мне, посмотрим киноленту «Живой труп» по Толстому, где Протасова играет Баталов. Это мой любимый артист.
– Раз предлагаешь, то посмотрим.