Елена Счастная – След бури (страница 55)

— Буду искать другого начальника стражи. Такого, как Виген, сложно будет найти, но деваться некуда, — Кирилл снова вернулся за стол. — Сейчас у нас есть и другие заботы. — Бажан кивнул, а Хальвдан склонил голову набок, словно не слушал Кирилла, а изучал его. — Ты, Бажан, будешь разбираться с тем, как так произошло, что Виген погиб. Нужно найти того безголового горожанина, который его задавил. Меня не волнует, понесли у того лошади по недосмотру или по своей воле. Но он должен заплатить виру. Впредь будет внимательнее. А ты, Хальвдан, займёшься пленниками. Отправь к Зорену кого-нибудь из обученных лекарскому делу отроков. Если понадобится — Лерха. Когда волхв немного придёт в себя, нужно его допросить. Можешь делать это так, как заблагорассудится. С любой жестокостью. Хоть кожу с него снимай. И девицу его допроси.

— Позволь, кнез, мне заняться смертью Вигена, — неожиданно возразил верег. — А Бажан пусть возьмётся за пленников. Думаю, ему всё равно.

Старик пожал плечами, давая понять, что для него нет никакой разницы. Кирилл разглядывал верега, силясь понять, что тот задумал. Хальвдан смотрел поверх его головы в окно, хмуря брови, словно уже обдумывал, что ему следует сделать. Губы его были плотно сжаты, и в недобром прищуре глаз проскальзывало ожесточение. Неужели, подозревал кого-то?

— Как хочешь. Мне не важно, кто чем будет заниматься. Главное, чтобы виновный в смерти Вигена был найден, а Зорен рассказал всё, что знает.

Воеводы одновременно кивнули и друг за другом вышли из светлицы. Кирилл некоторое время посидел, глядя в закрывшуюся за ними дверь, пока расчерченное перекрытием окна солнечное пятно ползло по столу на стену. Затем встал и прошёл до постели, попутно коснувшись посоха рукой. На удивление, тот не отозвался жжением или болью, а остался безучастным. Может, это всего лишь Зорен тогда послал жуткое видение, а теперь, пока отходил от нанесённых Младой увечий, не мог причинить вреда? Кто знает, какая сила хранится в этой вещи, и насколько она связана с волхвом. Это Кирилл и хотел узнать. Но позже…

Позже.

Сейчас нужно было хоть немного отдохнуть, дать телу расслабиться. Сколько успеется, пока не случилось ещё что-нибудь столь же скверное, как и все события последних дней. Постель встретила обволакивающей мягкостью перины и лёгким запахом пыли. Кирилл перевернулся на спину и раскинул руки, как в детстве, когда удавалось сбежать из-под надзора отца и носиться по полям, нагретым солнцем, дышащим горечью полыни и сладостью таволги. Когда можно было часами лежать в траве и смотреть в небо. Наблюдать, как с сердитым жужжанием проносятся над головой стрекозы, замирая на мгновение и ловя тёплые лучи прозрачными крыльями. Как плывут облака, расползаясь, меняя очертания.

Тогда было хорошо. И светло.

А сейчас сплошная темень, как теперь за окном, и будет ли когда просвет — неизвестно.

Глаза слипались, и как бы Кирилл ни старался, поднять веки уже не смог. Долгожданная спасительная мгла обволокла, поглощая все тревоги. Но, казалось, только стоило смежить веки, как кто-то словно впился острыми когтями в чёрную ткань сна и разодрал её на части с оглушительным треском.

Но то был не треск, а голос стражника, который несмело пытался дозваться Кирилла. Парень говорил негромко и даже застенчиво, но и уходить, видно, не собирался. На улице уже совсем стемнело, и горящая на столе лучина почти не разгоняла заполнивший комнату мрак. И невозможно было понять, насколько сейчас поздно. Скоро ли рассвет, или сон был не так уж долог? Кирилл, всё ещё плохо соображая, что происходит, сел и потёр глаза. Часовой замер, взявшись за ручку двери, словно ждал, что его сейчас выгонят. Да, это не тот стражник, что был вечером. Караул уже сменили — значит, дело к утру.

Но кого винить в том, что сон прервали? Точно не часового или того, кто пришёл. Кирилл сам был виноват — не дал распоряжения, чтобы никого не пускали.

— Что нужно? — он повернулся к тихо сопящему парню.

Тот вытянулся, расправил плечи.

— Хальвдан хочет поговорить. С ним ещё…

— Пусть заходит, — прервал его Кирилл.

Видно, что-то срочное, раз верег пришёл ночью, да ещё и не один.

Стражник торопливо поклонился и исчез за дверью. Тут же в светлицу грубо втолкнули Гесту, а за ней — Квохара. Казначей на ходу пытался завязать тесьму на штанах, а девушка куталась в накинутый на плечи платок и нарочито высоко задирала подбородок, словно хотела показать, что то, в каком унизительном виде она сюда явилась, вовсе её не трогает. Но глаза Гесты припухли от слёз; она отчаянно мяла край платка и временами не могла удержаться, чтобы не посмотреть на Квохара, который усердно пытался привести себя хоть в какой-то порядок.

За ними, громко хлопнув дверью, вошёл Хальвдан и снова подтолкнул спутников ближе к середине комнаты.

— Что это за представление, Хальвдан? — Кирилл, полностью очнувшись от сна, встал и прошёлся по светлице, зажигая лучины. — И до утра оно не могло подождать?

— Нет. Потому что до утра эта девица могла придумать ещё что-нибудь.

Кирилл повернулся к верегу, чувствуя, как брови сами ползут вверх от удивления.

— А Квохар тут при чём?

— О-о, — ехидно протянул воевода, — это очень интересная история! Хоть сагу слагай, — и тут же помрачнел снова. — Мне надоело молчать, Кирилл, и видеть, как Геста строит из себя мученицу. Она спала с Квохаром. Не знаю, как долго. Но я попросил Вигена убедиться в этом и узнать, не замышляют ли они чего. И подозреваю, что именно поэтому Геста решила избавиться от него.

Пока Хальвдан говорил, Кирилл, оперевшись о стол, внимательно изучал Гесту. Та поначалу старательно прятала от него взгляд, но в конце концов подняла голову. На её лице, нарочито смиренном и даже скорбном, спокойствием и холодностью поблёскивали глаза. Похоже, она вовсе не считала себя виноватой. Или просто смирилась со своей участью, ведь ничего хорошего её не ждёт, если слова Хальвдана подтвердятся. А может, знала, что воевода не прав, но для убедительности пустила слезу перед ним. Только воевода не тот человек, который поведётся на такие дешёвые уловки.

— Эти обвинения очень серьёзные, Хальвдан. Есть хоть одно доказательство того, о чём ты говоришь? — Кирилл перевёл взгляд на воеводу.

— Квохар, — верег толкнул казначея в плечо, и тот сделал шаг вперёд, — признался, что по просьбе Гесты свёл её с хозяйкой одного постоялого двора, которая, как оказалось, связана с Гильдией арияш. Слыхал про таких?

Конечно, он слыхал. И не раз. Только подумать не мог, что в Кирияте есть люди, связанные с этой Гильдией и помогающие ей. Или просто у него не было времени об этом задуматься. Что он вообще знает о своём городе? И о своей невесте, которая на проверку оказалась вовсе не влюблённой до беспамятства, а расчётливой и хладнокровной девицей.

Пожалуй, сегодняшний день обещал стать одним из самых поганых в жизни.

— Ты что-нибудь скажешь, Геста? — Кирилл посмотрел на невесту, ожидая хоть каких-то оправданий, но та молчала, всё так же теребя тонкими пальцами уголок платка. По её щекам снова потекли слёзы, и янтарного цвета глаза заблестели, ловя отблески горящей на столе лучины. Геста громко всхлипнула и опустила голову. Что ж, ждать объяснений, видимо, не было смысла. — Стража!

— Княже! — взвизгнул, как ужаленный, казначей. — Я не виноват! Я поддался… Не знал, что пострадает Виген. Я думал, она хотела убить Младу!

Кирилл жестом остановил ввалившихся в светлицу стражников, и те замерли в дверях. Хальвдан дёрнулся на своём месте, как от удара, и неподвижно уставился на Гесту. Та ответила ему презрительным взглядом. Того и гляди плюнет под ноги.

— Младу?

Квохар закивал с надеждой в глазах. Можно подумать, это признание облегчит его участь…

— Она ревновала, княже, — с придыханием, как великую тайну, сообщил казначей. — Ревновала тебя. И хотела…

— Заткнись, — прошипела Геста.

— Я не собираюсь погибать из-за твоих прихотей!

— Думать надо было раньше, — ледяным тоном возразил Хальвдан, не спуская глаз с девушки. — Ещё до того, как угодил к ней в постель. Мне казалось, ты умнее, Квохар.

Кирилл ещё раз медленно окинул взглядом любовников и снова повернулся к часовым.

— Гесту проводите в её покои и передайте гридням, чтобы её не выпускали. Квохар пусть идёт к себе. К его двери тоже приставить охрану. Никого к ним не пускать кроме воевод или слуг по моему распоряжению.

Говорить здесь больше не о чем. Не зря Боги уберегли его от женитьбы на Гесте, не зря душа была неспокойна. Вот всё и разрешилось. Жаль только, что такой ценой.

Стражники кивнули. Гесту и Квохара вывели под локти. Казначей не сопротивлялся, только опустил плечи и зашаркал ногами по полу, словно в один миг превратился в дряхлого старика. Утром его будет ждать приказ убраться из города. Сил преодолеть отвращение к нему, чтобы оставить на службе, не осталось, но и казнить не за что.

Геста перед тем, как за ней закрылась дверь, успела обернуться и шевельнула губами, сказав что-то похожее на «прости». А может это только почудилось.

Кирилл тяжело опустился в кресло. Голова медленно, почти что с сочным хрустом раскалывалась напополам от выстрелившей где-то в затылке боли. Если собственная невеста и казначей предали его, то чего ещё можно ожидать? И от кого? Теперь Млада, о которой Кирилл ничего не знал, казалась едва ли не самым надёжным человеком в Кирияте, помимо, конечно же, воевод. Как такое могло случиться? Похоже, он слишком увлёкся походом и подготовкой к нему, что перестал видеть всё, что происходило вокруг. А вот Хальвдан успевал подмечать многое.