Елена Саринова – Попаданка. Хроники Буйных лугов (страница 6)
Была бы Тимьяна Дюран более хозяйственной, категоричной, требовательной, она бы смогла восстановить усадьбу и вновь собрать под крышами замка работников. Но, она не смогла…
Тимьяна Дюран распустила оставшихся вояк. В качестве жалования и награды за службу отдала им десять последних гарнизонных лошадей. И главных желаний у нее в жизни было целых два: на великую клумбу перед центральным входом поставить памятник отцу, и продолжить его исследования местных молний…
- А-а, - открыла я рот в образовавшейся тишине. – Что у нас с деньгами сейчас? – в воображении в этот момент под солнцем ослепительно бликовал среди цветущих сорняков высоченный, изумрудно мраморный мужчина на коне… вот же пристал!
Местная управительница разжала пальцы на смятой голубой салфетке:
- Живем пока. Нас в замке осталось лишь пятеро. Это до Мальи и Бенто, второго скотника, что утром привел мой внук, Видаль. Они с Гилом сами рыбачат недалеко тут, на Вертичуе. Мы с Келей готовим на всех, вяжем и немножко шьем. Оливер подрабатывает писарем для сельских.
- Ну-у, - с гонором всхрапнул тот. – Не совсем уж писарем. Я запросы вместо них пишу, жалобы и другие… официальные послания там, - при последнем пояснении, он так суетливо поскреб ладонью по столу, что стало ясно – «официальными посланиями» селяне жизнь свою не сильно загружают. – А еще у нас опять огород! Так что не голодаем. Нет.
- Фия? – скосилась я на управительницу. Она вмиг сомкнула тёплую опекунскую улыбку в адрес ученого… А я ведь не удивлюсь, если между Фией и Оливером что-то есть. И это «что-то» - не совместно обрабатываемый огород.
- Мы живем очень скромно, донья Тимьяна. И если бы не прежний управляющий, что сбежал вместе с сейфом дона Дюрана прямо из окна его кабинета, то выправили бы состояние усадьбы к этому лету, через год после окончания войны.
- Даже так? – удивленно хмыкнула я.
Нет, не жизнь тут, а скачки и сплошная борьба за выживание. Но, сущая правда на данный час состоит в том, что усадьба «Буйные луга» – единственное место в этом мире, где у меня есть стены и крыша, а попросту «дом». Что же я могу сделать, чтобы дом этот стал для меня надежнее и спокойней?..
- Донья Тимьяна? – в голосе Фии слышалась настороженность. – Вы… хотите отсюда уехать?
- Нет, - насупившись, бросила я. – Какое «уехать»? Куда? Мне здесь нравится. Опять же… мои хоббиты… и Гоша. Короче, мне нужен план усадьбы и карта страны. А потом полный обзор замка и его закромов – для начала. Ну и основы местной экономики, законов, традиций, денежной системы. Но, прямо сейчас, после обеда я повидаю на скотном дворе Малью. Что она там говорила про молоко фриев, которое почти сметана? Да. Вот так…
Глава 8
Т. Тьяди-Дюран «Хроники Буйных лугов»
Малья, вдохновленная стадом волшебных фриев, выдавала эти истины одну за другой, местами замирая и вдыхая с явным кайфом местные ароматы. Вот что значит, человек на своем предназначенном месте… Правда, в определении Мальи «человеком» я уже сомневаюсь. Уж больно смущает семафорящий регулярным пульсаром голубой огонек в ее вдохновленных глазах. Но, пусть все будет по очереди…
Скотный двор на самых замковых задворках радовал обилием солнечного света и специфичной чистотой. Был он растянут вдоль левой каменной стены и огорожен низенькой изгородью, соседствующей правым боком с благородной замковой конюшней.
Вообще весь этот «сельскохозяйственный комплекс» занимал собой весьма немалую территорию: открытый двор с сухими поилками и пустыми кормушками, а следом за ним, за высокими линялыми воротами огромный, продуваемый ветрами общий загон. Я мало разбираюсь в данной стороне жизни. Не к кому было ездить в деревню в гости, поэтому открытие ее происходило именно здесь и теперь:
- А вот тут раньше козочки жили, - Малья сразу от скрипучей калитки в изгороди заделалась моим личным экскурсоводом.
Я открыла рот на громоздкие полати, висящие практически под сваями крыши. Полати были утрамбованы толстым слоем соломы, серой и уже трухлявой. К ним вела узкая лестница из доски с рейками вместо ступеней.
- А козочки были горные здесь? – удивленно выдавила из себя. Потом, опомнившись, захлопнула рот, воссоздала в памяти реплику Оливера: «Донья Тимьяна никогда не проявляла к скоту свой интерес» и снова его распахнула. – Я почему так решила – полати.
- Полати, - благожелательно кивнула Малья. – Ну да. Порода местная была, но отсеянная годами. Там в высоте беляночки мои и спали. А паслись общим стадом со всеми. Особенно одна была хороша, - в этом месте женщина вновь впала в свой «вдохновленный транс», но на этот раз весьма нерадостный. – Розочка. Давала молока как корова. Почти… Увели. И я даже знаю, кто увел из соседней с нами деревни!
Тут в мальиных глазах снова засемафорил азартный голубой огонек, и я поняла, что вместе с этой женщиной обязательно пойду на благородное дело. Какое? Возвращать растащенное местными год назад под военный шумок баронское стадо. А что? Всё моё!
Дальше мы по выметенным каменным плитам резво прошли в левый угол загона, пустой, огороженный низким дощатым забором – здесь раньше жило стадо свиней. Малья, стоя у ограждения с придыханием рассказала историю о свинье Шайке, которая со стадом пастись в тот приснопамятный день не пошла. Ну, не выпустили ее на луга – повредила накануне копытце. В результате Шайка стала единственной, отдавшей себя на дело замковой обороны… Она, да еще двадцать восемь пестрых курей и один красавец-петух. Их короба и насесты на стене рядом со свиным отсеком сейчас частично пусты. Там лишь обитают купленные на заработок Оливера пять настороженных рыжих несушек. И выглядят эти несушки после рассказа Мальи, честное слово, как убогие приживалки.
Самая интересная и живая часть моей «экскурсии» пошла в стороне напротив с пузатой печью у стены, двумя немалыми окнами и рассыпанной на плитах свежей соломой. Из решетчатых кормушек по стенам пучками высовывалась сочная трава. А еще тут пахло… молоком. Мои коровьи хоббиты!
Их вечно хмурый (по статусу) вожак с мясистым носом и сейчас был на посту. Нас со скотницей встретил с торчащим из пасти стебельком, однако в этот раз смолчал. Коровки, кто лежа, а кто стоя, монотонно жевали и со стороны казалось, были вполне довольны жизнью. В дальнем углу под боком у помеченной пятнышком мамаши дремал теленок Гоша. Я запомнила его мокрым и каким-то потерянным после рождения. Сейчас же Гоша радовал густой пушистостью и огненной рыжиной. Я в непроизвольном восторге, вдруг выдохнула:
- А-ах.
- Хорош, - с величавой гордостью поддакнула Малья.
Будто сама рожала. И была б я, как «оригинал» данного тела восемнадцатилетней экспрессивной девицей, приревновала бы! А как двадцатидвухлетняя вдова… или не вдова? А! Муж мой теперь вдовец! А каков статус у меня, как у жены вдовца?.. Нет, не соображу и точно спать пора!
- … и они привыкли к пастбищам под солнышком… Донья Тимьяна?
- Ч-что? А! – хлопнула я пару раз ресницами. – К открытому пространству. Поэтому такие пушистые?
- Ну, да, - ёмко согласилась Малья. Однако прочувствовался явный в этой теме недосказ с ее авторитетной стороны.
Вообще-то, я не за экскурсиями сюда пришла. Меня молоко интересует как продукт питания. И я спросила скотницу про это молоко. Вот именно тогда ко мне все истины и понеслись:
- Жирность его определяется мизинцем Мальи через стекло стакана. В стакан вливается молоко, оставляется на день, а позже производится «мизинчиковый замер» по слою сливок. Я глянула навскидку (у модельеров, как и у закройщиков прекрасный глазомер. А вы попробуйте соблюсти ТУ на ширину припуска шва и расстояния от края до отстрочки… куда меня несет?). Так вот! Мизинчик Мальи – тринадцать миллиметров толщиной в верхней ногтевой фаланге. Это показатель жирности молока у фриев. У обычных коров в половину меньше.
- По каплям молока наша скотница определила беременность, простите, стельность всех коров. Там очень интересно получается. Если капли тонут, то корова стельная. Если растворяются сразу на поверхности, то нет. Но, способ работает лишь через сорок и свыше дней после… покрытия (по-нашему осеменения) коровы. И получается, что из десяти коровок точно стельны три. А еще у четверых и так по животу понятно даже мне… Хороший у нас бык.
- Третья истина только успела раскинуть надо мной свои благостные крылья. Для Гоши нужен свет и свой отсек. А вот на вопрос: «Мне можно с ним гулять?» Малья только внимательно на меня посмотреть успела:
- Так это…
- Донья Тимьяна?! – взлохмаченная Келя лишь голову просунула в наш благоухающий «рай», но ором своим подорвала со свай под крышей всех тощих голубей. – Донья Тимьяна, там к вам приехали.
Меня эта новость поразила до потери голоса:
- Х-хто?
Горничная нервно встрепенулась, вновь напомнив собою воробья:
- Да от господина Геновера!
- Гено-овера, - протянула я, будто надеясь, что по ходу дела успею его лично вспомнить… не вспомнила.
- Его! – подскочила в воротной створке Келя. – Сам не приехал. Запомнил, как вы в прошлый раз его отшили и молниями своими ручными пригрозили. Так он подарок лишь прислал.