Елена Саринова – Евсения (страница 28)

— Погодите, — опешила я. — Как это «качали» и «таскали»?

— Да очень просто, — хмыкнула Елания. — Представь себе картину. На постоялом дворе, недалеко от Бадука, остановился на ночь проезжий. А дриада, им это, как аланту… чихнуть, проникает незаметно к нему в номер и вытягивает из памяти спящего мужика нужный женский образ. Ну, самый желанный, значит, для него. А потом, одурманивает его своими дриадскими чарами и в этом образе имеет, как полагается, до самого конца.

— Вот это да! — расширила я глаза. — И главное, их никто в лицо не узнает, они все время разные…

— Получается так. Страдали мужики, как говорится, за свою любовь. И страдали сильно. Потому что, когда по любви, то такой выброс энергии происходит, даже у самого обычного человека, что любому прокуратскому боевому рыцарю обзавидоваться…

2 — Мелкая лесная нечисть, обитающая в трухлявых пнях.

3 — Карта Ладмении — в приложении к главе 13 первой книги цикла «Ключ для хранителя».

4 — Алант — представитель высшей магической иерархии, наделенной почти безграничными возможностями и способностью летать, перед которой обычная левитация, как прыжок на месте. Аланты — основатели этого мира, переселившие сюда магов, гонимых на Земле за свое ремесло, людей, преследуемых во времена инквизиции и другие разумные расы (эльфы, гномы, кентавры, единороги, дриады). Да, мало ли еще кого… Аланты, хоть и относятся к воздушной стихии но, в отличие от магов, при вещании не пользуются заклятиями и знаками, а делают это лишь силой собственной мысли.

5 — Краткую историю Ладмении см. в главе 13 первой книги цикла «Ключ для хранителя».

ГЛАВА 15

Лужи в узких колеях на лесной дороге почти высохли, покрылись блестящей коркой, и пегая упитанная лошадка оставляла в них своими копытами серые песочные проплешины. Она шла неспешно, успевая поддевать губами вдоль обочин ромашки и попутно отфыркиваться от возмущенных на это дело пчел. Да и одергивать лошадку было некому, потому что девушка, сидящая в ее седле, занята была сейчас совершенно другим — она живо что-то обсуждала… сама с собой. По крайней мере, у двух, шедших ей на встречу из Букоши мужиков сложилось такое стойкое мнение. И они им даже друг с другом поделились: один постучал себе по загорелому лбу пальцем, а другой понимающе в ответ скривился. Девушка же, вздохнув, продолжила:

— Нет, я еще в детстве примечала, что, если мы с тобой лезем на пару в чужой огород, то все у нас гладко и незаметно выходит. И вернемся обязательно с полными подолами огурцов… — вдруг, расплылась она, а потом качнула головой. — Будто своих мало было… И вот. А еще один раз я видала, как ты с курицей разговариваешь. Это я сейчас только вспомнила.

— Я — с курицей?! Да о чем с ними можно разговаривать? Это ты, подруга, загнула. У них в головах вместо мыслей — шум, как от ветра в лесу.

— Да? — развернулась девушка через плечо. — Ну, тебе, конечно, виднее, то есть, слышнее… А еще, я знаешь, что вспомнила? Как я навернулась со сливы. Той, что у самого нашего забора росла. А ты мне потом ссадину на коленке лечила. Помнишь?

— Ага. Помню. Ты тогда так смешно жмурилась, а потом рот распахнула вместе с глазами.

— Еще бы, — засмеялась девушка. — Сначала сама же их заставила меня закрыть: «Вот сейчас подую, и все сразу заживет».

— Ну и что? Зажило ведь. Если в это не верила, чего тогда жмурилась? И чему так удивлялась?

— Евся… Я привыкну к тебе. Обещаю.

— А что, за девятнадцать лет уже отвыкнуть успела?

— Нет, правда. Это я только сначала испугалась той… на столе. И потом, когда тетка Адона…

— Ага… Придется привыкать, Любонь. Потому что, там, куда мы с тобой едем, маги — на каждом шагу. А за старание тебе вот тогда… — большая бабочка с серебристо-лиловыми крыльями, хлопнув ими прямо перед носом у девушки, вспорхнула и полетела ввысь:

— Красиво, — открыв рот, выдохнула Любоня. — Ой, а чёй-то мы так медленно с тобой едем? Солнце то уже — скоро полдень. Дуля, а ну, пошла! Пошла давай, оказия пятнистая… Евся, держись крепче, а то свалишься у меня за спиной, а я и не замечу. Как потом тебя на дороге искать?

— По крику возмущенному, — в ответ усмехнулась я, однако, руки на мягкой Любониной талии сцепила…

Лес вскоре закончился, и с пологого берега Козочки ощутимо потянуло прохладой с привкусом мокрого песка. А, минуя утоптанный коровами луг, дорога и вовсе взяла влево, нырнув с пригорка сразу на узкий мост. Любоня, как только мы выехали из-за последних деревьев, натянула поводья разогнанной Дули, а за поворотом и вовсе ее остановила. И, выждав немного, спешилась сама, вслед за моим незримым, но, хорошо слышным «съездом» с лошадиного крутого зада. Нет, если я и дальше так поеду, то и ходить тоже так придется… и хорошо, что меня сейчас никто не видит… Хотя…

— Ты его видишь, мага этого? — приложив ладошку ко лбу, наморщила Любоня носик в сторону моста.

— Ага, вижу… Тогда, как и договаривались: давайте, выдвигайтесь потихоньку. Я — рядом, с другого боку. Тишок, удачи…

В жизни простых охранников, с утра до вечера и с вечера до утра, торчащих на продуваемом ветрами мосту между двумя ничем не интересными, лесистыми берегами, развлечений мало. Не больше их и у мага, в чьи обязанности входит просто бдить за тем, чтоб с местного прииска не выносились через обозначенный мост неучтенные драгоценные камушки. По этой самой причине, все трое сейчас откровенно скучали в его пустой середине, облокотившись на перила и ведя меж собой вялую, ни к чему не обязывающую беседу. В жизни водяного беса развлечений, напротив, много. И одно из них — чистая провокация, заведомо обреченная на успех. Так как расстояние от «провокатора» до «жертвы» — безопасное… Почти… Однако, на всплеск мутной воды вблизи моста обе стороны отреагировали одинаково — распахиванием ртов. Хотя, конечно, у беса — пасть:

— Чё вылупились, рожи похмельные?! — расплылся он своей, козлиной физиономией, нагло маневрируя вдоль течения с торчащим мачтой хвостом. — Черта никогда не видали… не зеленого?

— Хобья жуть! Вот гад оборзевший, — даже подпрыгнул один из охранников, вцепившись руками в перила. Второй же, действительно, протер пятерней глаза:

— Мун, да мы ж вчера не вливались… вроде?

И один лишь маг, скоро оправившись от хамства, зло усмехнулся, а потом подкинул в руке небольшой огненный шар, на который бес среагировал моментальным заныриванием. Правда, ненадолго, обозначившись уже под мостом, у одной из опор:

— А сюда домахнуть слабо, урюк косоглазый?! Или продул всю свою магию в кости?.. С моста не послетайте, чучела наряженные! Йё-хо!!! — эхом понеслось по реке, заставив несколько особо впечатлительных крачек вспорхнуть с воды. — На гнилом мосту торчат рожи лошадиные! Подметают сор с моста языками длинными! Йё-хо-хо!!!

А вот такого явного поклепа не смог вынести и прекрасно знающий о бесстыжей бесовской сути маг, подорвавшись с места на берег, быстрее побагровевших блюстителей… И мост опустел окончательно…

Мы с Любоней, уже забегая в подлесок с другой его стороны, еще слыхали отдаленные крики оставленной за нашими спинами жаркой перепалки. А потом, вдруг, обе с подругой остановились:

— Как думаешь, на этот раз все так же «гладко и незаметно» вышло? — проявляясь на фоне старого вяза, выдохнула я.

— А то, — в ответ уверенно заявила Любоня. — Как он их, твой дружок… Только знаешь, Евся… К нему привыкать мне, наверное, дольше придется.

— Не переживай, он нас лишь проводит, а потом — обратно, в заповедник… Рожи лошадиные. Ну, надо же, — обе с подружкой тут же залились мы. Да так, что не заметили выскользнувших с разных сторон от дороги мужчин:

— А занятное это зрелище, — с усмешкой констатировал Хран, смахивая со своих коротких седых волос лесную паутину. — Ему б с артистами выступать — озолотился бы своими стишками.

— Евсения…

— Да, — с вмиг потухшей улыбкой развернулась я к Стахосу.

— У вас все нормально? — внимательно посмотрел он мне в глаза. Да как же нормально то, когда я уже сейчас стою своими ногами на дороге, которую ни разу в жизни еще и в глаза не видала, потому что не заходила так далеко от дома. А дальше будет еще страшнее, потому как впереди — одни неизвестности с опасностями. Или в обратном порядке.

— Да-а.

— Хорошо, — качнул мужчина головой. — Сколько у нас еще форы осталось… времени в запасе?

— Думаю, до вечера Ольбег проспит точно, — задумчиво скосилась я в небо.

— Тогда сейчас к нашим коням. Они — в сторонке, на поляне. Там распределим груз. Любоня заберет к себе свою поклажу, а ты, пока сядешь ко мне. Пошли… Евсения, ты чего? — уже на ходу, развернулся он.

— А как-нибудь… по-другому нельзя?

— Нет, — даже не подумав, отрезал Стах. — Пошли. Вот в Монже купим тебе лошадь и будешь ехать дальше вполне самостоятельно… Если, конечно, умеешь.

— Конечно, умею, — опомнившись, припустила я вслед за мужчиной.

Хотя, все остальное для меня сейчас было новым. И слово это, «путешествие» всегда рифмовалось в голове либо с «происшествием» либо с «концом света»… Второе совсем не в рифму, конечно. А сам принцип выбора нашего пути?.. Сначала Хран с пристрастием допросил меня на предмет: «Куда бы я направилась, если б дала дёру в одиночестве?», а потом, крякнул удовлетворенно и произнес: «Понятно. Значит нам — строго на север, а потом — по прямой на запад». То есть, совершенно в противоположную сторону. Зачем тогда вообще было спрашивать?.. А еще давила на сердце разлука с Адоной. И хоть нянька моя крепилась до последнего и пыталась даже улыбаться, мы с ней обе понимали, что, возможно, видимся в жизни в последний раз: