Елена Рыкова – Дважды кажется окажется (страница 29)

– Добрый вечер! – поздоровалась Катя. Мужчина не ответил.

– Он не может говорить, – объяснила Ламия.

– Почему?

Ламия показала. Из спины грустного мужчины торчал значок с незабудкой, воткнутый прямо в кожу всей иголкой.

– Ох! – вскрикнула Катя. – Ему, наверное, очень больно.

– Очень, – согласилась Ламия, – и поэтому он не может сказать ни слова.

– Что же делать? Это же твой друг! Почему ты не можешь вытащить из него иголку?

– Не могу, – грустно созналась Ламия, – только ты это можешь. Ты особенная. Ты ведь хочешь помочь моему другу?

– Очень! Твои друзья – мои друзья, мы ведь говорили.

– Дотянешься?

– Я попробую. – Катя неуверенно протянула руку сквозь прутья решётки.

Её пальцы зацепились за значок, и она потянула его на себя. Ей удалось ухватиться за незабудку, и Катя вынула значок полностью.

– Мия, я вытянула, – обернулась она, но увидела, что Ламия отступила назад. Вместо ног у неё снова был хвост, но на этот раз Катя разглядела, что он вовсе не русалочий. Он змеиный.

– Ах-ха! – выдохнул мужчина, и Катя отпрянула от решётки. Его высокая причёска была вовсе не причёской, а двумя лишними головами, бычьей и коровьей, торчащими из человеческой. На его теле засветились татуировки. Они были словно маленькие ручейки, по которым потекла лава. Ящерки на стенах заволновались.

Мужчина прошёл сквозь прутья, и те оплавились, будто были мягкими восковыми свечами. Он кинулся к другой клетке и освободил ястреба.

– Дай, пожалуйста, – он протянул руку.

Катя послушно положила на неё значок.

– Мальчишка. Поганец, – Балам рассматривал незабудку. – Подлец. Ты у меня поплатишься. Спасибо, – он поднял красные глаза на Ламию. – Спасение. А заодно и сытный ужин!

Он плотоядно оглядел Катю с ног до головы.

Всё время, пока Цабран говорил, Волак еле сдерживался, чтобы не перебить: он прямо-таки елозил в кресле, хватал себя за локти и двигал глазами.

– Ха! – вскричал он, как только Цабран сделал паузу. – Я знаю-знаю-знаю, зачем он снова меня ищет.

– Ну и зачем? – скучно спросил Цабран.

– Он хочет, чтобы я указал ему, где Книга. А потом, по её заклинаниям, принести вас с сестрой в жертву в зиккурате.

– Где?

– Стоит у нас один такой на Красивой площади. Новодел последнего века. Зря Сагибушка из «Оранжереи» нос не кажет, говорил я ей. Построили, в общем. Ничего, конечно, страшного – у нас там грибница. Гриб там растёт один, большой, центральный. А вокруг остальные, поменьше. Торговля кипит! Из соседних городов за нашими грибами приезжают!

– Волак, – терпеливо попросил Цабран, – ты не мог бы выражаться яснее?

– Старикан зиккураты очень любил. Там ему поклонялись. Они для него имеют магическое значение. Это здание такое.

– Да знаю я, что такое зиккураты! Почему в жертву? Почему нас?

– Ну сам посуди: он сейчас бессилен и забыт. А был богом. Страшным, великим Ваалом! Он хочет вернуть себе величие, ясен пень. Ну а вы, вы необычные, разломы открываете. Если вас правильно в правильном месте чикнуть, высвободится столько энергии, что на десятерых богов хватит.

– Опять двадцать пять. – Цабран сел на кровать. – То есть хочет он от нас примерно того же, что и Балам?

– Угу. – Волак взял с тумбочки книжку и вертел её в руках. – Только братец мой Балам всегда был намного тупее старикана. Поэтому его Медведь морду из моря высунул и сразу же обратно рухнул. Так что это, говоришь, за книженция?

– Она оттуда. С его половины. В ней появляется текст, когда Ахвал засыпает. Это как бы история про его жизнь.

– Мемуары, значит. – Волак насмешливо листал книгу. Страницы были пусты. – И что пишут? А про меня там есть?

– Есть, есть. Ну вот, я оттуда про зиккураты знаю. Ну и вообще – уже теперь про многое. Две бергсры ему как дочери были.

– Этих помню. Неприятные создания. Когда старикан меня взаперти держал, они клетку охраняли. – Волак высунул язык. – Слушай, так долистай в следующий раз до момента, где он тебя обхитрил, позырь, вдруг там обратное заклинание указано? Расподчиняющее тебя.

– А ты его не знаешь? – без надежды спросил Цабран.

– Не-а, это только Птица-Книга знает.

Цабран уже собрался спросить, где живёт эта Птица-Книга, но Волак вдруг грациозно прыгнул и зажал ему рот.

– Тссс! – зашипел он. – Больше никаких вопросов! Я сам не в курсах, но, когда задают правильный вопрос, где найти сокровище, в меня будто кто другой вселяется – и вуаля! Вываливаю любые сведения помимо воли! Кто его знает, откуда они берутся, но точно не из моей башки. И, черти, всегда точные, как часы! Птица эта для тебя в твоём положении сто пудов сокровище. А ты под заклятием покорности у самого злобного ифрита всех времён и народов, который за такую инфу жизнь любого своего слуги отдал бы. Не говоря уж о наших. Так что не надо тебе этого знать. И мне заодно тоже.

– Но я так никогда от него не вырвусь! Его мемуары нельзя читать с конца. Только подряд. Я пробовал. Где остановился, там и продолжаешь. Иначе никак.

– Я что-нибудь придумаю. – Волак подошёл к окну. – Забавно будет тебя вытащить, позлить старикана. Неохота как-то, чтобы он богом становился. Помню я его всесильным. Так, как сейчас, лучше, поверь.

– Верю.

– Ты пока читай дальше. Авось узнаешь что важное. А теперь пожелай-ка больше меня не видеть. Выпусти.

– Нет, – сказала Ламия, – эта девочка – моя добыча. Мой ужин. Ты ищи себе свой.

Она водрузила Катю на спину и быстро поползла наверх. На улице поставила девочку на землю. У Кати трясся подбородок, но она не плакала.

– Беги! – шепнула Ламия.

– А ты? – спросила девочка.

– Он меня не тронет, не бойся.

– Но я не знаю, куда бежать.

– Вон там огни, видишь? Беги на них. Там скажи людям, что потерялась, и назови ваш адрес. Ты помнишь адрес?

Катя кивнула:

– Абрикосовая, семнадцать.

– Умница! А теперь быстро!

Девочка кинулась в кусты. Ламия развернулась, чтобы возвратиться, но Балам уже был у неё за спиной.

– Личная привязанность?

– Это тебя не касается, – ответила змея.

– И действительно. – Он не стал спорить. – Мне нужно перекусить и вновь заняться Урсой. Я хочу отомстить мальчишке.

– Я спасла тебя. Ты что, не знаешь закона? – голос Ламии слегка дрогнул. – Если ты не вернёшь долг, станешь червём. Сначала мы займёмся моими делами.

– И чего же ты хочешь?

– Убить сестру и её сына.

Глава 9

По эту сторону

К вечеру беспробудно лило. Они уцепились друг за друга. Ржали над причёской Лизки: налаченная чёлка под дождём засахарилась и прилипла ко лбу. Соня пришла с мамой. Прошептала:

– Она меня одну не отпустила.

– Да ладно, чё ты, – так же шёпотом ответила ей Тинка. И громче: – Полина Олеговна! Тоже любите Майкла нашего Джексона?

– Билеты, билеты! Кому лишний билетик? – кричали справа.