Елена Русанова – Оттенки счастья для Сироты (страница 5)
– Ты – Алина? – спросил, поравнявшись со мной.
– Допустим. – робко ответила, понимая, что в случае чего даже убежать не смогу.
– Что с ногой? – поинтересовался, после того как понаблюдал за моими «танцами» на месте.
– Вывихнула.
Большего сказать и не успела, как он подхватывает меня на руки и несёт в дом. Я настолько не ожидала такого, что от испытанного страха, даже не смогла ни то, что сопротивляться, но и даже закричать.
– Ты не бойся, я точно не уроню. Да, кстати, забыл представиться. Я – Адам, брат Евы.
И я уже была готова сказать, что не боюсь его, но мой вздох облегчения был куда красноречивей. На что молодой человек лишь немного усмехнулся.
Но что началось, стоило нам оказаться в квартире, описать сложно. И реакция подруги неповторима.
– Мать моя женщина, роди меня обратно. Что с тобой случилось? И… почему ты на руках у этого неандертальца? Адам, я же просто попросила встретить её нормально, без твоих закидонов. – но он лишь закатывал глаза на колкости сестры.
– Вот так и помогай вам. Между прочим, я её почти спас, по крайней мере, ногу.
Она с подозрением смотрит на него. А мне становится смешно от их манеры общения.
Обменявшись ещё парой фраз, меня всё-таки сажают на диван, после чего Адам оставляет нас с Евой одних. И только сейчас замечаю в зеркале своё отражение.
– О боже. – чересчур громко восклицаю я, потому что в зеркале я с трудом узнавала себя, особенно с размазанной тушью на пол лица.
– Только заметила?
– Ага. Это получается, я так шла по улице… кошмар.
– Ты лучше мне расскажи, что у тебя произошло.
Было немного страшно, вдруг Ева тоже меня не поймёт. Но и иначе я поступить не могла. Рассказала, всё как было. И чем больше говорила, тем сильнее округлялись глаза подруги.
– Да уж, ситуация. И что планируешь делать?
– Если честно, то пока не знаю. Не против, если у вас останусь на несколько дней?
– Да оставайся, а на этого неандертальца не обращай внимания. – она намеренно повышает голос, когда Адам проходит мимо комнаты. – А с учёбой что решила?
– Учёбу не брошу. Хорошо, что в училище всё есть. На первое время хватит. А там возьму несколько заказов. Желающих всегда полно.
– А твои не заявятся туда?
– Если честно, то я об этом ещё не думала. Хотя после выходки матери не исключаю и такого варианта. Зато ты теперь меня понимаешь, почему между престижной академией, которую мне подобрали родители, и училищем, куда я поступила на бюджет, на общих основаниях, я выбрала последний. Здесь они хотя бы документы забрать не могут.
– Хочется в это верить. Ладно, будем решать вопросы по мере их поступления. И для начала мы завтра отправимся в больницу. Не нравится мне твоя нога. Я, конечно, сейчас возьму какую-нибудь мазь у мамы. Но думаю, что консультация будет не лишней.
– Возможно, ты и права. Знаешь, что меня пугает в этой ситуации? – в голове одна за другой рождались мысли, о которых я и не задумывалась ранее. Иначе бы никогда не пришла в этот дом.
– Даже не догадываюсь, но лично я боюсь сейчас тебя и непонятно откуда взявшегося энтузиазма. – видимо, видок у меня был ещё тот себе.
– Прости, просто эмоции переполняют. Но я правда переживаю, что они заявятся сюда.
– А что они здесь забыли? Ну, кроме, тебя конечно.
– У отца, судя по всему, и правда крупные проблемы, раз согласился на такое. И что-то подсказывает, что не оставят они меня в покое. Как бы не начали давить через вашу семью. Знаю, насколько мать может быть изобретательной. И как сильно может давить, чтобы получить желаемое. Прёт как танк. Вижу цель, не вижу препятствий.
– Ну знаешь ли, мы тоже не так просты. Справимся. А ты заранее себя не накручивай. Да и не несёшь ответственность за других. Твоей вины в их поведении точно нет. Давай ка, для начала, ты пойдёшь в душ и приведёшь себя в порядок. А я пока сгоняю за мазью и постельное тебе принесу. Ты мне ещё здоровенькая нужна. Если всё образуется с твоей ногой, то устрою тебе незабываемый сюрприз. Впечатлений на две жизни вперёд хватит. – она встаёт с дивана и отправляется к выходу из комнаты.
– Этого я и боюсь. – ведь фантазия этой девушки безгранична.
Глава 7
Мысли бесконечным потоком кружатся в моей голове. Возможно, что весь этот кошмар, спрятанный глубоко в воспоминаниях, упирается в одно-единственное слово – Израиль. Просто точка на карте. А для меня – собственный ад в мире живых. Там земля пропитана кровью моих пацанов. Я их голоса до сих пор слышу. По ночам в своих кошмарах.
А я выжил. Каким чудом только одному богу известно. Не по заслугам уж точно. Считай, должен им всем. Весь этот долг – единственное, что у меня осталось. И теперь этот самый долг тычет мне в лицо новой занозой. Генерал Козлов начальник, мать его. Тот, кто даётприказы. Кто знает больше, чем говорит. И вот сейчасвыясняется, что у него есть что-то, что связывает его с Израилем. Вопрос только что? Блядь, что именно?
Варианты прокручиваю, как патроны в обойме.
Первый, самый очевидный. Он нас туда и послал. Знало ли командование, что это ловушка? Могли знать. Мы сталиразменной монетой. Пешки в чужой игре. Нас сдали, чтобы отвлечь внимание или чтобы кого-то прикрыть. Если это так… то Козлов не начальник. Он мишень. И я ему пулю в глаз врежу. Медленно.
Второй. Он не отдавал приказ, но знал, что нас там накроет. И не предупредил. Промолчал, сука. Потому что были «интересы дела», «государственная необходимость», какая-то хуета, ради которой не жалко несколькожизней. Холодный, циничный расчёт. Если это так… тодля него исход вполне предсказуем. С дерьмомнужно поступать соответственно.
Третий. Связь сложнее. У него там свои делишки. Бизнес какой-то. Контрабанда, оружие, информация. А наша группа просто случайно оказалась под прицелом, помешала кому-то. Коллатеральный ущерб. Мы были мухами, которых прихлопнули вместе с его тараканами. Обидно. Почти так же обидно, как и предательство. Потому что если твоя жизнь – всего лишь помеха в чужой афере, то жить после этого как-то… несерьёзно.Но тому, кто эту аферу провернул, жить будет ещёменее серьёзно. Даю слово.
А может, он там семью прячет. Или любовницу. И ради этого нас бросил в мясорубку. Мелко. По-скотски.
Неважно.
Главное – понять, как именно он связан. И я это обязательно узнаю. И если для этого понадобится притвориться молью, то я ей стану. Буду невидимой тенью. Я превращусь в охотника.
– Узнайвсё, что только сможешь нарыть. Каждый его шаг. Каждый звонок. Каждую поездку. Выясни, что у него там за «израильский интерес». Вычислиего больное место. – обращаюсь к Сивому, который всё это время просто молча наблюдал за моим внутренним монологом.
– И что потом?
А потом… потом я приду к нему. С прямымвопросом. И с уже готовым ответом.
– Поверь, он расскажет мне всё. Глядя в пустые глаза человека, которому уже нечего терять. Который держит в руках не пистолет, а расписку на его душу.И ответит за всё. А если мои догадки верны, то он вернёт этот долг… весь, до последней капли…
– Ну вот в этом я не сомневаюсь как раз. Но тебе бы остыть, или пар выпустить… – ох уж его тонкие намёки, но он слишком хорошо меня знает. И как никто прав сейчас.
– Загляну вечером в «Колизей».
– Я уже сочувствую бедолаге. – максимально жалостливо проговорил Сивый.
– Не стоит, все идут туда осознанно. И оценивают риск.
Провожу в офисе всё время до самого вечера, после чего направляюсь в клуб. Когда добрался до «Колизея», бои уже начались. Как правило, первыми выступают новички, либо бойцы в лёгком весе.
Организаторы «шоу» внесли меня в список бойцов, довольные только от одной мысли – сколько бабла на мне заработают. Пусть так. У каждого из нас свой интерес. У них была только одна просьба – не убить противника. Но тут как получится, ничего обещать не могу.
Сегодня мой бой не последний, значит, кого-то ждут. И пусть, мне ещё лучше. Меньше вокруг меня возни будет.
Когда подошло время, меня пригласили в клетку. Здесь ничего нового, всё как обычно. Только противник мой чересчур нервный. В углу клетки пахнет потом, железом и страхом. Не моим. Мои лёгкие втягивают этот запах, как мантру. Он бьётся о рёбра изнутри – не страх, а демон, что живёт у меня в груди и жаждет высвобождения. Его выпускаю наружу. Свисток – просто формальность.
Он напротив – долговязый и жилистый. Глаза бегают, ищет слабину. Я не дам. Для меня этот бой не спорт. Это хирургия. Разрезать, вытащить душу и растоптать.
Сходимся. Его джеб, как укус осы. Щелчок по брови и тёплая струйка тут же ползёт к углу глаза, застилая мир красной пеленой. Я ухмыляюсь, и мне уже не терпится почувствовать его кости.
Ловлю его руку на блоке. Моя лапа – это не кисть, а кувалда. Обхватываю его затылок, вдавливаю его лицо себе в плечо. Дышу ему в ухо хрипло.
– Нравится?
Он пытается вырваться и бьёт коленом в бедро. Боль острая, яркая. Она как щепотка перца в крови.
Ломаю дистанцию. Бью каменным лбом в переносицу. Хруст, сочный, словно хруст ветки. Долговязый мычит, отскакивает, и из его носа хлещет алая струя. Теперь он видит мир через боль и слёзы.
Этот бедолага звереет. Летит на меня с разворота, пытаясь захватить. Амбиции трупа. Встречаю его корпусом, впиваюсь пальцами в его глотку. Не для того чтобы задушить. Чтобы держать и чувствовать, как под моей ладонью бьётся его сонная артерия. Второй рукой бью снизу вверх – не в челюсть, а в солнечное сплетение. Удар глухой, провальный.