Елена Ронина – За зашторенными окнами (страница 36)

– Скажите, кто дал этому салату такое название, он же из рыбы?!

– А тебе всегда и подо все нужно подвести базу. Тяжело иметь мужа-ученого. – Ольга погладила Семена по плечу. – Видишь, желточком посыпано, на мимозу похоже. Узнаешь? Цветы жене нужно на 8 Марта дарить!

– Да ладно. Что, разве не дарю? И уж точно не мимозу. Неужели мимоза лучше?

– Это из юности. – Ольга поправила салатовую салфетку на коленях.

– Ученый ученому рознь, – вставила Лариса, – у нас мужья вроде все оканчивали один и тот же институт. Теорему доказать – это вам пожалуйста, а про салат не догадаться. – Она победно посмотрела по сторонам. Оставить за собой последнее слово. В этом вся Лариса: подытожить. К ней привыкли. И не спорили: ну да – у них мужья ученые. И действительно умные. А вот про «мимозу» не поняли. Ну так и ладно. Главное, они про другое хорошо понимают и семьи свои обеспечивают.

3

Первый тост всегда по праву поднимал Борис. Почему? Так сложилось. И даже когда день рождения отмечали его, Бориса, все равно первый тост был за ним. Традиции не менялись много лет. И уж четыре раза в году друзья собирались вместе. Это святые дни, дни рождения мужчин, четырех друзей-однокашников. Могли и среди года встретиться безо всякого повода, просто зайти в гости, поехать вместе в боулинг, несколько лет подряд даже отдыхать вместе ездили. Мужья на лыжах, жены вокруг горы пешком.

Компания сложилась еще в студенческие годы. Илья, Борис, Семен и Феликс вместе оканчивали университет имени Баумана. Считали себя немножко элитой, были амбициозны и по жизни шли вместе. Сначала все пытались заниматься наукой, но быстро поняли, что нужно или уезжать, или пробиваться по жизни другим путем. Уезжать – это легко сказать. Смог уехать Аркаша, одногруппник Ильи и Бориса, и то через еврейскую жену. Первый раз вернулся из Израиля через десять лет. Загоревший, бородатый, с рассказами, из которых все же было не понять: как оно лучше? Остаться? Или уехать? Аркаша в выражениях на общих посиделках не стеснялся:

– Что вам сказать, ребята? И там – ж…, и здесь задница. Но здесь все же дом.

– А там что?

– А там тепло. Вон в шортах и в шлепках круг-лый год хожу.

– Ты, Аркашка, как бомж ходишь, тебя людям приличным показать стыдно. – Самая острая на язык всегда была Римка, жена Бориса. Она могла приложить любого. Но никто на нее не обижался.

– Зато можно на одежде денег сэкономить.

– Ага, и на парикмахерской.

– А и пусть. Свой миллион имею. Но радости, ребят, от этого нет. Вот почему, объясните?

Никто объяснить не мог.

Не сказать, что все четверо в институте были закадычными друзьями, скорее, может, Илья с Борисом. Поступали вместе, попросились в одну группу, в одной компании тусовались. Правда, Бориса через два года из института с треском выгнали. Что там произошло, знали только эти двое, но дело было не из приятных. Чтобы как-то все замять, Борису пришлось быстро ретироваться в стройные ряды вооруженных сил. Слово за него было замолвить некому. Родители ушли из жизни рано, парня воспитывала тетка. Поэтому просто попал под призыв. Причем попал по полной. Во-первых, на три года в морфлот, а во-вторых, сумел за эти три года не только стать бравым моряком, но и обзавестись Римкой. И вот ведь вопрос. Может, это все подарки судьбы? Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Кого имели раньше и кого получили в итоге. Все привыкли к своенравному авантюристу Борьке, вечно занимающемуся фарцой, влипающему в разные неприятные истории, доставляющему постоянные хлопоты тихой, душевной тетке и деканату. Стонали все. В том числе и закадычные друзья. Мог подставить и их, чтобы взять для себя мало-мальски короткую передышку. Поэтому Борьку после армии не узнавал никто. Отслуживший от приказа до приказа молодой боец, строем вышагивающий под речевку бравого командира – своей новоиспеченной жены Риммы, – Борис превратился в одночасье в организованного и законопослушного члена общества.

Римму Борис нашел во Владивостоке. Не заметить ее было нельзя: высокая, с пышными формами, черной шевелюрой и белозубой улыбкой.

– Ей бы на Дону родиться. Казачка Римма.

Внешне видная, умом цепкая, она сразу взяла Бориса в оборот. Как Борис сумел разглядеть в немного вульгарной девице не только душу, но и опору, одному Богу известно. Во всяком случае, по возвращении со службы в институте восстановился, успешно окончил и начал заниматься бизнесом. Для начала бывший морячок разыскал в заштатном научном институте Илью, и друзья открыли свое дело.

– Чего зря штаны протирать? Нужно деньги зарабатывать.

Илья был в принципе не против. Кому же деньги не нужны? Авантюрного характера друга немного опасался, но было очевидно – Борис изменился. И он не просто пришел поговорить, он пришел с четким планом. Чем заниматься, где взять первоначальный капитал, какой планируется доход.

– Вдвоем не потянем, нужны люди. И, естественно, только наши. Чтоб соображали.

Семен и Феликс примкнули больше по территориальному признаку. После окончания учебы многие ребята разъехались по домам, так что выбор остался небольшой. Илье и Борису нужно было создавать фирму из тех, кто остался в Москве. Дело можно начинать только со своими, ребята в этом не сомневались. Учиться в Бауманке непросто, ночами сидели, формулы зубрили. Но их научили главному: логически мыслить, добиваться поставленной цели и быть лучшими. А еще научили просто трудиться. Поэтому на первые роли Илья с Борисом искали своих сокурсников. Семен был самым талантливым, Феликс звезд с неба не хватал, но был очень работоспособным. Они идеально подходили на должности директоров.

4

Ирина механически подкладывала заливное, подливала воду из высокого графина тонкого белого стекла. Стройная, в обтягивающем красном платье, открывавшем белые худые руки, Ирина казалась немного нереальной, бестелесной. Яркое платье еще больше подчеркивало ее худобу и бледность.

– Ты в порядке? – одними губами спросил муж. Ирина попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученная. Лариса поймала этот взгляд и пнула Ольгу под столом. Ольга из-под очков незаметно подняла глаза и, вздохнув, продолжила есть заливное.

– Нет, ну где люди только таких Кристин берут? Сколько она у вас уже работает? Прямо вот сейчас пойду и предложу ей зарплату вдвое больше! – Римка, как всегда, громогласна и безо всяких комплексов. – И, главное, я уже заметила, срок для домработницы – пять лет. Потом начинают наглеть. Это как в том анекдоте про шофера, знаете?

– Римм, да все его знают, – остановил жену Борис.

– Я не знаю, – оживилась Ирина.

– Начальник спрашивает у своего шофера, – обстоятельно начала Римма: – «Вась, чего ты невеселый?» – «Да не обращайте внимания», – отвечает Вася. Начальник не унимается: «Нет, ну правда, ну скажи». – «Да пустое!» – Вася не колется, цену набивает. Начальник аж прям не может перенести плохое Васино настроение. «Ну, у меня сердце прямо не на месте. Ну скажи. Ну вроде квартиру тебе купили, в Карловы Вары отдыхать ты с женой съездил. Вась, что не так?» Вася мялся, жался, – Римка, смешно гримасничая, изображала водителя, – и наконец говорит: «Понимаете, Иван Иванович, вот все я вас вожу и вожу, а мне хочется, чтоб вы меня возили».

Все дружно захохотали, даже Ирина наконец улыбнулась.

– В тему. Люди быстро привыкают к хорошему. И все им мало. Но Кристина у нас пока – тьфу-тьфу! И готовит неплохо, Ир, согласна? – Илья посмотрел на жену. В его взгляде сквозила тревога. Но Римма ответить не дала:

– Да что неплохо, пальчики оближешь!

– Тебе, дорогая, уже вообще есть вредно. – Борис чмокнул жену в щеку.

– Так я ж не против. – Римма воинственно посмотрела на мужа. – Люди, давайте вообще прекратим есть с завтрашнего дня. Нет, ну действительно! А то, понимаешь, сам с работы приходишь, ищешь пироги с вязигой; сыновья твои – целую ночь только и слышим, как холодильник «хлоп-хлоп, хлоп-хлоп». Вроде на неделю наготовишь, утром встаешь – опять все сожрали! В общем, давайте за здоровье, чтобы ты, Илюшка, при такой жратве и при такой Кристининой готовке оставался в форме. Гляди на меня, пусть тебе моя фигура станет уроком. – Римма повернулась к Илье боком и похлопала себя по животу.

«Ну баба! – про себя подумал Илья. – Никаких комплексов!»

– Учись у своей жены, – продолжила Римма. – Вон как Ирина, – ну это ж надо, ребенку полугода нет, лет – сорок пять, и такая фигура! – Римма подошла к имениннику и расцеловала его. Ирина тоже встала навстречу.

– И тебе здоровья, милая, – Римма обняла женщину.

– Ой, шампанское разлилось, Римма, прости, прямо тебе на рукав. – Ирина засуетилась.

– Плюнь! Я все равно все в Коньково покупаю, на мои габариты разве купишь что в приличном месте! Ира, а ты чего-то сегодня бледная. Или, может, помада яркая?

– Помада, Римма, помада.

– Так не крась такой яркой, а то прям гейша. Ладно, мужики, кто курить начал? Опять никто!

– Все ждем, когда вы бросите.

– И опять не дождетесь! Девки, кто со мной?

– Да мы с тобой. Разве тебя можно одну отпускать, ты же весь поселок перебаламутишь. – Ольга и Лариса начали выбираться из-за стола.

– Идите в зимний сад. Вроде жара уже спала. Все равно там не так душно, как на улице.

Илья улыбнулся вслед уходящим. Римма завершала процессию. Может, одевается она и в Коньково, может, и толстая, а только баба она видная, ничего не скажешь. Стриженая почти налысо. Как она сама не скрывала: «Ну не в парикмахерскую же ходить, дармоедов кормить. Купила на «Савеловском» машинку и стригу всю семью!»