Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 70)

— И правит фактически страной, — заканчивает Николас. — Все очень зыбко, Неялин. Совет в узде держит только страх. Аарон передал в собственность короны все торговые суда твоего бывшего мужа, хотя Блейк имел на тебя все права. Он утвердил тебя в списки наставников, засыпал благами и имуществом, он мотался за тобой по всему Арвалу, как влюбленный идиот. Он и меня женит только для того, чтобы я не смел тебя тронуть. Это распаляет двор — возвеличивать потаскуху никому не позволено, Нея. Даже государю. А теперь он убивает лордов-глав древних родов походя, не замечая и не неся никакой ответственности. Этого мы хотим для Равендорма?

— Прошу, не становись по другую сторону. Я была в том коридоре… Аарон не хотел…

Николас вздыхает.

— Ничего не изменить. Это когда-нибудь прорвется наружу. Регент не имеет возможности решать свои дела иначе, чем через своего помощника. Мелкий рыжий барон с пассивным даром отдает всем команды направо и налево, фактически подменяя Первого советника. Роул имеет такую власть при дворе, что каждый из лордов спит и видит, как Морис свернет себе шею, упав с лестницы. Пожалуй, самый лучший выход — уничтожить Совет, королеву и ее дочь. Удивительно, почему герцог этого еще не сделал.

— Потому что он не зверь.

Николас, кажется, иного мнения, но не возражает. А я понимаю, что Аарону и впрямь надо жениться, стать примерным отцом и добрым мужем. Показать, что он не чудовище. Постараться унять бурю, которая поднялась среди членов Совета. И теперь до меня доходит и другое, почему он не трогает королеву, лишь мягко ограничивая ей возможности пакостить.

— Лорд Варлос, — я смотрю в глаза этого человека. — Кайл станет великим королем.

— О, да, — говорит тот без тени иронии. — Он силен, как и все мужчины его династии. Девять лет они держали его взаперти, делая из него себе подобное чудовище. Но вы учите короля быть человечным, Неялин. Признаю, именно в этом и заключается ваш великий дар.

Варлос вдруг берет меня за руку, улыбается, привлекает к себе и обнимает.

— Ну, хватит, — бормочу я, шутливо отталкивая его. — Вы должны быть во дворце. И не забывайте, король встает в семь.

Николас устало отирает лицо, а я ухожу. Напряженный Нил ведет меня к экипажу и успокаивается, только когда мы выезжаем на прежний маршрут.

— Нашу задержку придется как-то объяснить, — говорит он. — Правда, не думаю, что его светлости не доложат, что вы провели в комнате с лордом Варлосом наедине около получаса.

А я на это думаю только одно — зачем спасать репутацию, от которой и так ничего не осталось? И, вообще, у меня слишком много дел. Я получаю огромное множество отчетов от поверенного и управляющих имениями отца, включая письма из пансиона в Арвале. Мне кажется, скоро у меня не останется времени на сон. Поэтому я не стану тратить его на сожаления о чьем-то беспокойстве, пусть даже это беспокойство чревато ревностью самого опасного мужчины Равендорма.

Если Аарон и был наслышан о моем поведении, то никоим образом не проявил недовольства. Он, вообще, был целиком и полностью занят делами перед предстоящим медовым месяцем. А ночами он находил утешение в обществе женщин, о чем гудел весь дворец.

Я и раньше слышала, что любовные аппетиты герцога Элгариона были довольно впечатляющими, но в последние дни он, похоже, переплюнул самого себя. Во всяком случае после тренировки у мастера Йена, Джаред Уиндем шутил об этом с Адамом Дерби.

— Думаю, ему давно пора взять мьесу, — произносит Адам. — И не одну. У Сайгара их было четырнадцать.

— Полагаю после брака он именно этим и займется, — растолкав друзей плечами, между ними садится вернувшийся накануне Николас и смотрит издали, как Кайл беседует с Йеном. — Разве герцогу не выгодно породниться со всеми магическими родами, разбросать свое семя и снова возродить династию? Я бы так и сделал… А пока он распыляется понапрасну.

— Если бы ты видел его вчерашнюю визави, ты бы так не говорил, дружище, — толкает его в плечо Джаред.

Я громко прочищаю горло, и они переводят на меня слегка растерянные взгляды.

— Леди Неялин, вы еще здесь? — невинно интересуется Варлос. — Простите, если задели вашу честь. Впрочем, вы уже были замужем, для вас такие беседы не предосудительны.

Я опираюсь на деревянный меч, поднимаюсь и иду отрабатывать удары.

И больше мне ничего не хочется знать о том, как Аарон проводит досуг. Мне следует распрощаться с мыслями о нем. Да, сердце сжимается от боли, когда я думаю о его браке, о том, что он так недосягаем, что выбирает Равендорм, а не меня. Но, с другой стороны, я попала не в мир розовых единорогов.

— Две недели бесконечных балов, — Кайл подходит ко мне бесшумно, и я устало улыбаюсь, утыкаю меч острием в пол и тяжело дышу. — И мне она не нравится.

— Ты о леди Эшфорт?

— Да, — он забирает меч из моих рук, ловко наносит удары по манекену. — Аарон уже купил ей дом. Вчера лорд Пэрри сказал, что герцог велел подарить ей жеребца атсарской породы — самого лучшего. Племенного. Ювелиры из Абриджа привезли драгоценности и леди Эшфорт с другими королевскими фрейлинами почти три часа выбирали украшения для свадебной церемонии.

Я выбиваю меч из руки короля, показываю ему язык и делаю небезызвестный «поворотный удар».

— Он обязан оказывать ей внимание, — рычу.

Но Кайл купирует мой выпад и вскоре легко забирает оружие.

— При том, что он почти с ней не встречается, — говорит он.

Я хватаю еще один меч со стойки — и наше пустяковое деревянное оружие скрещивается.

— Это его дело, — отвечаю я.

— У нее пустой взгляд, — Кайл решительно наступает, и я только успеваю защищаться. — Ее интересуют только развлечения и балы. А еще я знаю, она высокомерна. Почему он выбрал именно ее?

— Мужчины любят глазами, — теперь мой черед наступать.

— Ты гораздо красивее.

Я улыбаюсь. И отвлекаюсь.

Король направляет меч мне в грудь.

— Вы убиты, леди, — шутливо изрекает он.

А я с печалью:

— Наповал.

А потом мы устало бредем по галерее, наблюдая осеннюю хандру за окнами. Серая хмурь неба, тонкие черные остова деревьев, лишившиеся листьев — это навевает тоску. Сейчас все, что я вижу, навевает тоску.

И что хуже: навстречу движется процессия фрейлин, сопровождая юную принцессу Элизу. В тонких золотистых очках, бледная и долговязая она бросает на меня заинтересованный взгляд, в отличие от весело щебечущих вокруг нее девушек. Те, краснеют при виде мужчин, кокетливо приседают в поклонах, скрывают лица за веерами, а меня полностью игнорируют.

Кайл на секунду останавливается. Элиза приседает глубоко и почтительно, лепечет: «Ваше величество», а он дергает подбородком и проходит мимо.

Молодые же мужчины оживляются, приосаниваются, надувают грудь колесом.

А я тороплюсь за Кайлом.

— Ваше величество позволит выслушать совет от своей наставницы? — спрашиваю я.

— Если он касается принцессы — нет.

— Брось, Кайл.

— Она ненавидит меня.

— Ты говорил с ней хоть раз? Вы прожили в этом замке бок о бок чертову тучу лет? Ты хоть раз пробовал с ней пообщаться? Она твоя сестра.

— Двоюродная, — мрачно отрезает Кайл. — И, если ты не знаешь, раньше мне было запрещено покидать северное крыло дворца.

— Но теперь — нет.

— Ее мать пыталась меня убить. Из-за нее погиб отец Нико! Летиция строит козни и вносит раздор в Совет.

Я кладу руку на его плечо, и он озадаченно останавливается и смотрит на меня снизу вверх.

Наставники, едва очарование от хорошеньких леди сходит на нет, норовят врезаться в нас на полном ходу.

— Дай ей шанс, — говорю я. — Ей тоже нелегко.

— Откуда тебе знать?

— Просто поговори с ней.

На лице короля обозначается растерянность.

— Я не стану, — противится он.

Я убираю руку и молчу, и Кайл, зло дернув плечом, идет дальше.

Варлос, проходя мимо, оскаливается:

— Проиграла, Нея?

— Заглохни, — без злости бросаю я.

Он касается указательным пальцем моей ладони, цепляется за юбку, будто невзначай и идет дальше. Я вздыхаю — это будет сложнее, чем я предполагала.

Оборачиваюсь, глядя на свиту юной принцессы. Вижу замершую статную фигурку в черном платье — Элиза наблюдает за мной, стекла ее очков поблескивают в рассеянном дневном свете. Она резко отворачивается и идет дальше. А я лишь утверждаюсь в мысли, что эта девочка, как и Кайл, была лишена детства и воспитана в духе жгучей ненависти к брату. И если тюремщиком Кайла был Аарон, то для Элизы — это родная мать.