Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 53)

Кайл молча берет меня за руку и тянет за собой. Злой, как чертенок. А я недоуменно иду следом, не выражая протеста.

Мальчик зло сопит, вытягивает меня в безлюдную часть сада, к старому фонтану. Бледная едва возникшая в небе луна слабо освещает его лицо. И едва я замечаю на нем злые слезы, он выпускает из горячей, слегка влажной ладони мою руку, вытирает предплечьем щеку и начинает эмоционально метаться по старой аллеи.

— Это он меня учит, — бурчит он, — показывает, что я ни на что не годен! Он знал, что я пообещал позаботиться о тебе! Он все это специально… Хочет выставить меня слабаком… Решил, что я не справлюсь!

— Кайл.

— Он прав, да? Он прав? Я не смог! Я без него, вообще, ничего не могу! Какой я король? — Кайл сглатывает слова, сцепляет нервно зубы. — Раз дал обещание — выполняй! Но я не справился! Я — слабак!

Я вздыхаю. Резко приближаюсь и обнимаю его, а он дергается в моменте, желая освободится. Рывок — и он замирает, а затем вцепляется в меня пальцами, прячет лицо у меня на груди. Не плачет — нет, просто яростно дышит.

— Все в порядке, — говорю ему. — Ты что подумал — я расстроилась? Пфр! Ерунда. Вот та канализация — это да…

Позволяю ему отстранится и опускаю ладони ему на плечи.

— Ты не обязан меня от всего защищать. Я, вообще-то, взрослая, — мне и самой становится легче, когда я все это проговариваю. — А лорд Элгарион и так сделал для меня очень многое. Я ему благодарна.

Вижу, как разглаживается морщинка между бровей Кайла.

— Ну и наговорил ты им, — улыбаюсь. — Варлос был белее мела.

Кайл отходит, озадаченно чешет затылок и усмехается. Он стоит так долго, покусывая нижнюю губу, а затем смеется.

— Когда Аарон узнает, устроит мне выволочку. Он терпеть не может, когда я выхожу из себя. «Это недостойно короля!» — изменив голос до грубо-низкого вещает мальчишка. — «Не показывай слабостей, Кайл!», «Я вот не показываю… я такой самый серьезный… просто задница на ножках…»

Я начинаю смеяться и опускаюсь на бортик фонтана. А Кайл ходит передо мной, уперев руки в бока и махая ими, как крыльями. Мантия шуршит за его спиной. Он вытягивает шею, как индюк:

— «Смотри, Кайл, как надо!», «А еще — так и так!», — мальчишка начинает комично пританцовывать. — «Я здесь самый лучший!»

А я покатываюсь со смеху.

Кажется, только монарху целого государства позволено так потешаться над Великим герцогом.

В этот момент раздаются вальяжные аплодисменты.

— Потрясающий талант, ваше величество, — гремит за моей спиной голос, и Кайл тотчас распрямляется и с тревогой смотрит поверх моей головы: — Давай продолжай. Это ведь так смешит ее. Верно, леди Лейн? Вам смешно?

Глава 35

Земля не раскалывается надвое, но, клянусь, происходит что-то посерьезнее.

Аарон Элгарион не прощает насмешек. Он вполне консервативен в подобных вопросах. Люди, посмевшие его задеть, слишком быстро становились покойниками. И я даже не хотела проверять — насколько…

— Поясни мне, мальчик, — его холодный, жесткий тон мог напугать кого угодно, и монарх целого королевства — не исключение, — что смешного в том, что ты унизил двор своим поведением. Поставил женщину выше первых советников Равендорма. Выше тех, чья поддержка тебе сейчас так нужна? Совершаешь одну ошибку за другой. Я потратил уйму времени на тебя, а ты так ничему и не научился. Я разочарован.

Кайл отворачивается — желваки на его щеках играют, а руки сжимаются в кулаки.

— Чего привязался? Я не обязан вести себя так, как ты хочешь, — тихо бурчит он.

— Что ты сказал, щенок?

Я поднимаюсь с бортика, но ледяной голос герцога вынуждает меня проглотить едва сорвавшиеся с губ слова.

— Не вмешивайтесь, леди. С вами я тоже еще не закончил.

И таким тоном он это бросает, что я до боли закусываю внутреннюю сторону щеки.

— Имей смелость признать свои ошибки, Кайл, — продолжает герцог. — Ты был неосторожен, показал всем, куда именно нужно бить. Позволил врагам найти очередную лазейку. Король не должен иметь слабостей. А, если имеешь, будь в силах защитить. Нет — признай, что недостоин быть Тэнебран и одной крови со мной.

Кайл тяжело дышит. Я вижу, как вспыхивают румянцем его щеки и кончики ушей.

— Перестань выделять эту женщину среди других, — бросает Аарон. — Ее начнут презирать только за это.

Король лишь дергает головой, но знаю — слушает очень внимательно.

— А теперь вернись в бальный зал и уважь гостей! — приказывает герцог. — Имей мужество сохранить лицо. Своих врагов надо уничтожать с холодной головой, мальчик. Твоя ярость делает тебя уязвимым.

Кайл поворачивает ко мне лицо, но Аарон бросает:

— Иди!

Юный король мажет по мне взглядом. Понимаю — заартачиться, не уйдет. Если выкажу страх перед герцогом — Кайл останется. И я улыбаюсь, прикрываю веки и пожимаю плечами — мол, беги, а я тут справлюсь. А саму морозит — в самом деле, ощущения такие, будто сейчас иглы под ноги начнут вгонять.

Жду, когда Кайл вернется во дворец, но не успеваю и слова сказать — на моих плечах оказывается камзол. Задыхаюсь, ощущая терпкий аромат дыма и мужского парфюма.

— Вы замерзли, Неялин.

Герцог не спрашивает. Просто утверждает, а меня пугает его близость. Он стоит прямиком у меня за спиной. Так, будто он может коснуться носом и губами моих волос, зарыться в них лицом.

В местном обществе подобная фривольность считалась бы проявлением нежных чувств, но Аарон Элгарион, уверена, этих чувств давно ни к кому не питал.

— Впредь постарайтесь помогать королю, а не создавать ему проблемы, — его жесткий голос наперекор его поведению сбивает меня с толку.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Королевский наставник — раб короны. Оступаться — слишком большая роскошь. Вам придется тягаться с мужчинами, а они не церемонятся со смазливыми девчонками, имеющими репутацию доступных. И никто не станет вас жалеть. Поэтому не оступайтесь.

— Ваша милость, я сожалею, что не смогла избежать ситуации, которая случилась на балу.

— Вам придется содержать свою мать, Неялин. Я планирую выслать вашего отца, лишить титула, земель и имений. Как наставница вы имеете право на все, что ему принадлежало.

Сглатываю.

— Что касается Блейка, — произносит герцог, — убегать от меня — это, видимо, у вас семейное. Далеко не уйдет.

Сбежал. Что ж, теперь его черед побегать.

— Его имение в столице теперь ваше, — спокойно говорит Аарон. — Морис пришлет к вам стряпчего. Остальное имущество останется в ведении короны.

Несколько дней назад я ютилась в старом домике, сейчас — я невероятно богата.

— По поводу вашей встречи с королевой, — то, что он знает и об этом, заставляет меня ощутить себя безумно наивной. — Если не отдадите королю письма, то утратите его доверие.

— Есть хоть что-то во дворце, что ускользает от вашего внимания? — спрашиваю без восхищения, скорее уязвленно.

— Нет.

— Значит, советуете письма отдать?

— Я не даю советы, леди Лейн. Вам отвечать за ваше решение. А я готов к последствиям своих поступков и не собираюсь скрывать то, что делал.

Он отрезает так категорично, будто ожидая, что я начну читать ему нотации.

Нет, не начну.

И выказывать свое отношение не стану. И не только потому, что мать Кайла уже мертва и исправить ничего нельзя, но и потому что тяжесть принятых им решений уже обрушилась на него — и давно.

— Благодарю вас за все, что сделали для меня, — говорю вместо этого. — Я постараюсь быть полезной для его величества и не обременительной для вас.

— Замечательно. И подтяните ваши знания истории и географии. Мне доложили, что вы имеете пробелы в этих дисциплинах. Терпеть необразованность за ваши благодарности я не стану.

Он намеренно такой грубый?

Чем мягче я отвечаю, чем жестче он становится. Будто ему важно затронуть меня глубже, снять с меня маску вежливости и докопаться до сути. Но нет, дорогой мой герцог, я не собираюсь, как вы сказали, показывать свою слабость.

— Я буду заниматься, чтобы «догнать» других наставников.

— Сделайте такое одолжение.