Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 42)

— Чезар… — Блейк разъяренно хрипит, подходя к лорду Лейн вплотную. — Посмотри на нее! Ты не видишь? Твоя дочь — потаскуха! Хотел знать, почему он искал ее? — его вспышка злости привлекает внимание окружающих, и я спускаюсь на землю, чувствуя, что во мне закипает злость. — Теперь это очевидно! Она с ним спала!

— Хватит, Блейк! — шипит отец. — Если хочешь ее в качестве мьесы, успокойся! Приданое, которое за ней положено, твое. Великий герцог обещал передать его, а он держит слово.

— Я хочу убедиться, что в ней еще есть дар! Или она подарила его своему любовнику? — и он смотрит мне в лицо. — Если это так, Чезар, я потребую с тебя такую плату, что ты до конца жизни не расплатишься!

— Уймись, Блейк, — отвечает на это отец.

— Закрыть глаза на то, что твоя дочь легла под другого? А он умен, черт побери… Делал вид, что ищет ее, пока вовсю ею пользовался. Как тебе, Нея? Хорошо было? Что он тебе дал взамен? Ничего? Забрал твою силу и выбросил!

Я замечаю, что ситуация привлекает слишком много внимания.

Подхожу к Блейку, мягко касаюсь плеча отца, слегка отстраняя. Что, если сыграть на этом заблуждении? Итан настолько ослеплен, что не видит дальше собственного носа.

— А что, если так? — вздергиваю бровь, глядя в лицо бывшего мужа. — И да — было очень хорошо. Как с тобой не было ни разу.

Он порывается вперед, утробно рыча. Я отшатываюсь, потому что его взгляд лишается осмысленности. Блейк сейчас собой не владеет. Ощущаю, как вырывается на волю его жалящая энергия.

Чезар сдерживает его, оттесняя в сторону.

Мимо проходят одаренные лорды и леди, чьему возмущению нет предела. Они не хотят и близко иметь ничего общего ни с семьей Лейн, ни с Блейком. И мне остается лишь удрученно сесть в карету.

А когда внутрь забирается отец и захлопывает дверцу, меня оглушает пощечина.

В ушах у меня звенит, и я с ужасом гляжу на кровь на своих пальцах. Прикладываю костяшки ко рту, стараясь остановить кровотечение из лопнувшей губы. Она тотчас наливается тяжестью и опухает.

— Проклятье, — сокрушается Чезар, видимо не ожидая, что удар получится настолько сильным.

Он вытаскивает платок, бросает мне на колени со словами:

— Прижми.

А я осознаю — впервые! — как тяжела выпавшая мне доля. И нет, я не реву и не сожалею, что вернулась в Гнемар. Такой исход был очевиден с самого начала. Но я все равно оказалась не до конца готовой к подобной жестокости.

— Я лишился уважения и части своих доходов! — рычит отец, будто оправдывая свой поступок. — Никогда бы ни подумал, что ты выкинешь нечто подобное! А теперь говори, как есть. Какой у тебя дар и что ты значишь для регента?

Казалось бы, эти вопросы были на поверхности. Заинтересованность Великого герцога сыграла со мной злую шутку. И Аарон предлагая мне покровительство, вероятно, понимал это.

— Святая Мать! — восклицает Чезар, выдирая у меня из рук платок, а затем цепляясь пальцами за мой подбородок. — Вот как… — его взгляд хладнокровно исследует мое лицо. — Исцеление. Ты способна исцелить саму себя… — отец умолкает, а затем произносит: — и насколько ты…

Я вижу, как он тянется к короткому кинжалу, вынимает его из ножен и без всякого сожаления бьет меня им под ключицу. Боль вспыхивает остро — я зажмуриваюсь и вскрикиваю.

— Вот, что в тебе ценно…

Я заваливаюсь на сидение, упираюсь рукой и едва сдерживаю стон.

— Хватит! — рычу. — Еще только тронь…

— Он может смотреть тебе в глаза без риска тебя убить, — вдруг говорит Чезар. — Да ты сокровище для него!

Правда, Аарон не знает, что я могу исцелять и себя тоже. А, если бы знал? Отпустил бы? Позволил стать наставницей?

Отец облокачивается на спинку сидения и, кажется, успокаивается.

— Ему крайне невыгодно отдать твой дар Блейку, — говорит он задумчиво. — Поэтому он придумал сделать тебя наставницей и держать рядом, не бросая тень на свое имя? Гм, я восхищен. Великий герцог всегда был умен. Думаю, мы с ним сможем договориться и разрешить ситуацию с наименьшими потерями.

Я выпрямляюсь, глядя на Чезара волком. Посмотрите-ка, он уже раздумывает, как выгоднее меня продать. И он списывает со счетов Кайла, ничего не зная о его ко мне отношении. Да и меня тоже совершенно не берет в расчет, будто я все та же безвольная Неялин, которой можно безнаказанно надавать оплеух.

— Я не могу позволить своей дочери явиться ко двору в платье оборванки, — с неприязнью выплевывает он.

Отчаиваться рано. Несмотря на кажущуюся безысходность.

— Впредь ты будешь делать все, что я скажу, — сообщает лорд Лейн. — Блейк совершенно тебя распустил. Слушай меня, и нашему роду вернется уважение, а тебя перестанут считать потаскухой. Если я договорюсь, ты станешь мьесой регента. Понимаешь, что это значит? И как дорого он за тебя заплатит, Нея?

Отворачиваюсь к окну, наблюдая толпы людей, мимо которых проносится наш экипаж. До меня доносятся крики, прославляющие юного короля. Его власть, к сожалению, не безгранична. Право Аарона Элгариона стоит выше желаний монарха, и я снова в той ситуации, когда могу рассчитывать только на его помощь.

Глава 29

ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН

Аарон равнодушно тушит окурок в пепельнице, где уже полно таких же окурков.

Да, он приказал себе больше этого не делать. Раньше он бы не стал, честное слово. В его характере — ограничивать себя во всем. Это не так сложно. В некоторых вопросах он, конечно, не знал меры, но это другое. Например, он брал в свою постель стольких женщин, что потерял им счет. А еще он пользовался собственной властью, вынуждая всех вокруг ему подчиняться. Но курево всегда было глупой прихотью, которая лишь немного его расслабляла.

И, тем не менее, когда он делал это, он думал о Неялин. И с горечью осознавал, что окончательно в нее влюбился.

Нет, не той святой, трепетной любовью, которой когда-то любил. А какой-то совершенно извращенной, болезненной, жуткой страстью, от которой ему и самому становилось страшно. Если раньше, с Эммой, он был ласков и нежен, то леди Лейн он мечтал подчинить. А еще — напугать. И это было эгоистично и жестоко. До того, что Аарон задавался вопросом — а любовь ли это, вообще?

Раздеть рыжую женщину, уложить в постель, получить — это ведь самое простое. А вот завоевать ее сердце — это чертовски сложно. Нужно ли в это впрягаться, когда можно просто иссечь из себя, позволив самонадеянной леди захлебнуться в пучине дворцового презрения и ненависти?

— Его королевское величество король Равендорма Кайл! — раздается из-за двери.

Что — уже?

Аарон лениво поднимается из кресла, ощущая, что в голове у него пульсирует и раскачивается тяжелый стальной шар.

— Впустить! — бросает он.

Хотя говорить с племянником Аарон не хочет. И видеть мальчишку тоже. Сто лет бы с ним не разговаривал, но…

— Я видел Неялин. Она здесь!

Кайл входит в кабинет один, и двери за ним оглушительно хлопают.

Герцог морщится. Он ерошит волосы, чешет покрытый щетиной подбородок.

— Поздравляю, — мрачно произносит он. — И что ты хочешь?

— Включи ее в число моих наставников и позволь остаться во дворце.

— М-м… — Аарон неосознанно тянется к портсигару.

Его все достало.

Он постоянно думает о ней, будто все государственные дела теперь касаются только оскверненного рода Лейн.

— Чезар увез ее, Аарон! — сообщает Кайл.

— Разумеется, ведь она принадлежит его роду. А как ты думал?

— Ты вечно все делаешь мне назло! — по кабинету растекается огненная энергия короля.

Аарон только вздыхает. У него нет настроения воспитывать мальчишку. Сейчас он откровенно плохой и дядя, и воспитатель, и… человек.

— Остынь, — усмехается он. — Мне до твоих желаний нет дела.

— Помоги мне, Аарон! — говорит Кайл, и герцог изумленно приподнимает бровь: — Ты можешь мне просто помочь?

— Приблизить к трону женщину, которой ты дал обещание? — переспрашивает он. — Умей нести ответственность за поступки, которые совершаешь, мальчик.

— Не называй меня так. Я — твой король!

— Ах да, черт, ваше величество, — Аарон издевательски склоняет голову.

— Ты… — Кайл стискивает кулаки, — всего лишь регент!

— Это ни мало, — Аарон прикусывает зубами сигару, ощущая, как накаляется воздух. — Ты же не собираешься на меня напасть?

— Дам тебе прикурить, — дрожащим от ярости голосом говорит Кайл.