Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 2)

— Я сорвалась с горы.

— С горы? — озадаченно переспросил он. — Вы помните, кто вы? Как вас зовут?

— Александра Ветрова, тридцать шесть лет. Живу в Питере. Занимаюсь скалолазанием.

— Она не в себе!

— Милая, — включилась женщина. — Ты и меня не помнишь? Свою любимую нянюшку-Азу?

Нет — я впервые ее видела.

— Бывшего мужа своего, лорда Итана Блейка, тоже не признаете? — спросил доктор.

— Не признаю.

Меня оставили на попечение «нянюшки-Азы», которая и посвятила меня в нелегкую жизнь леди Неялин Лейн, которой я теперь являюсь. И она рассказала, что я вышла замуж в восемнадцать по большой любви. С моей стороны, к сожалению. Женился Блейк на мне по распоряжению короля, и почти сразу я с мужем стала жить порознь, лишь раз в три месяца он приходил исполнять свой супружеский долг — через силу.

Ближе к вечеру, когда я уже понемногу начала вставать и даже выглянула в окно, убедившись, что мир вокруг реален, заявился муж.

— Какого черта ты делаешь? Решила потянуть время? — тотчас набросился он. — Я все равно разведусь с тобой! Прекрати меня преследовать, писать все эти глупые письма. Я тебя никогда не любил!

И после этого он отчитал меня, словно ребенка. За то, что проявила слабость. За то, что опозорила его, потеряв сознание от боли.

— Ну что ты за безвольная тряпка? — в конце припечатал он.

Когда он ушел, я, наконец, подошла к зеркалу. Знала, не увижу там ничего впечатляющего. Только лишь полную молодую девушку, с аллергично расчесанными красными щеками и рыжими тонкими волосами.

Так и есть — я была дурнушкой.

Но зато живой.

Утешало еще и то, что этот мир был довольно прогрессивным. Здесь было электричество — стояли телеграфные столбы, на широком мощенном проспекте к вечеру загорались фонари. Вдалеке ходил маленький, открытый красный трамвайчик. Слава Богу, в городе имелась и канализация, и водопровод.

Следующие дни я прожила в полном уединении.

Ко мне приходила только Азалия. А потом, когда я окрепла достаточно, меня повели завершить развод. В ту самую комнату.

А дальше усадили в кресло, вручили документы и велели подписать.

Вот только я задумала нечто совершенно другое.

— Могу я прочитать это соглашение? — раздается мой вопрос.

Я нутром ощущаю ярость бывшего мужа. Он хоть и неподвижен, а его руки покоятся на столе, я чувствую, как похолодело в комнате. Когда он рядом, всегда так — пространство наполняется непонятной стужей.

— К чему это? — рычит он. — Ты все равно ничего не поймешь. Это сложно для женщины. Все условия согласованы с твоим отцом. Поверенный Мосс, подтвердите, пожалуйста.

Наконец, в разговор вступает еще один человек — полный, лысоватый мужчина в костюме-тройке.

— Я представляю интересы вашего отца, леди, — говорит он. — И перед королевским интендантом, — коротко кивает он усатому, — подтверждаю, что лорд Лейн не возражал против передачи его дочери под покровительство.

— Я все равно хочу ознакомиться с содержанием этого документа. — говорю я увереннее.

Мои слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Тишина возникает такая, что слышны утренние завывания ветра за окном.

Мышца на лице Блейка непроизвольно дергается.

Интендант поднимается, подносит мне соглашение, и я с благодарностью киваю и внимательно изучаю текст. В гнетущей тишине, прерываемой лишь покашливанием доктора Нормана, раздается только шелест страниц.

Я не тороплюсь.

В соглашении прописана причина расторжения брака. «Женщина рода Лейн, графиня Неялин по заключению доктора Нормана бесплодна». Вот какие дела. Я на секундочку холодею, но очень быстро беру себя в руки. Дальше указано, что «родовая сила Лейн в девице не проснулась и в замужестве не открылась».

Вот здесь подвисаю.

Перечитываю еще раз, пытаясь вникнуть в суть метафоры. Если это, конечно, она. Что за родовая сила должна была во мне открыться? Умение ложки гнуть и предметы двигать?

Читаю дальше и буквально задыхаюсь от негодования.

«Я, Неялин из рода Лейн, по согласию моего отца Чезара Лейна передаю себя в качестве мьесы покровителю лорду Итану Блейку. Выражаю согласие на то, что лорд Блейк свяжет мою волю печатью покровительства».

«Соглашаюсь на то, что лорд Итан Блейк будет заботиться обо мне по своему разумению, выделять содержание на необходимые нужды, а также сохранит за мной одну служанку, драгоценности в пересчете… платья…»

Стискиваю зубы.

«Вверяю лорду Итану Блейку свою жизнь».

Вот оно что.

Дочитываю все до конца. Вижу, мне положена компенсация при разводе — тысяча соверенов. Видимо, за моральные страдания.

— Хорошо, — закончив, я вскидываю взгляд и пристально смотрю на интенданта, несколько мгновений собираясь с духом: — Я отказываюсь подписывать соглашение.

Мужские взгляды схлестываются на моем лице.

Итан тоже смотрит — ошарашенно. Понимаю, что он не ожидал. Абсолютно. Я ведь должна тихо сидеть и уповать на его милость. Я никогда раньше с ним не спорила.

— Леди, — надтреснуто звучит голос поверенного Мосса, — вы понимаете последствия этого решения? И то, что оно идет вразрез воле вашего отца? Это крах репутации семьи Лейн!

Нет, не понимаю. С чего бы быть краху? Мы с Блейком и так разведены.

— Позвольте, — берет слово интендант. — Возможно, леди плохо объяснили суть процедуры? Позвольте вам все рассказать.

Это мне только на руку. Соглашаюсь, и градус напряжения в комнате слегка снижается.

— Развод для женщины — это позор, — говорит интендант. — Если муж отвергает собственную жену и не берет ее даже мьесой, она считается падшей. То есть изменщицей и порочной лгуньей. Разве вы хотите этого?

Раздумываю.

Значит, на кону моя репутация честной женщины?

Господи, кому она нужна, когда передо мной маячит перспектива быть со связанной волей, по сути, рабой жестокого мужчины, который сможет владеть даже моей жизнью?

— Не хочу.

— Вот и славно, — облегченно выдыхает интендант. — Тогда вам нужно подписать бумаги и стать мьесой. Лорд Блейк прямо сейчас поставить связывающую печать, и ваша репутация будет спасена.

— Нет.

— Святая Первородная… — бормочет интендант. — Вы снова ничего не поняли.

— Я понимаю. И я отказываюсь.

Молчание.

Итан дышит сквозь приоткрытые губы, не спуская с меня глаз.

— Что ты творишь? — неожиданно и совершенно несдержанно говорит он, а затем откидывается на спинку кресла, потирает лоб и произносит: — Моя бывшая жена не в себе. Прошу простить ей этот инцидент, она еще не оправилась после снятия брачной печати. Доктор Норман говорил, что женщина, не имеющая собственного дара, после этого может даже лишиться рассудка!

Хороший ход. Теперь меня обвинят в безумии.

— Это действительно так, — подхватывает тот. — Все мы понимаем, почему Первородная обделила род Лейнов даром — наследница слишком слаба ментально. У нее безвольный, унылый и мягкий характер. Богиня не дарует силу слабым. И, конечно, когда лорд Блейк снимал брачную печать, он забрал часть своего дара, которую передавал в первую брачную ночь, как и положено между супругами.

Не воспринимаю сразу то, что говорит доктор. Тема магии для меня не просто необычна, она кажется чем-то на грани безумия. Будто стоит поверить, и я свихнусь окончательно.

— Я отдаю отчет своим действиям, — категорично заявляю я.