Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 3)

— И, тем не менее, — вклинивается интендант. — Поясните причину вашего отказа.

Блейк сцепляет замком пальцы и подносит к губам, которые сжимаются от раздражения.

— Я не хочу связывать свою жизнь с человеком, который меня презирает.

Интендант слегка бледнеет, и тут включается в разговор другой участник нашей беседы — высокий, чопорный, черноволосый мужчина с омертвевшим взглядом:

— Неслыханная дерзость!

Он тотчас лезет в какую-то книгу и вещает:

— Я, как стряпчий лорда Блейка, могу вас заверить, что леди ведет себя, словно помешанная. Посмотрите, закон разрешает мужчине, в роду которого находится женщина, подписать соглашение от ее имени, если будет доказано, что она психически нездорова. Господин Мосс, вы сегодня выступаете от имени лорда Лейна и можете подписать соглашение за него.

— Подождите, — вклинивается интендант, не спуская с меня глаз. — Психическое нездоровье леди Лейн еще требуется доказать. Она аристократка, поэтому процедура осложняется согласием на то хозяина земель, на котором находится графство лорда Лейна.

Вновь повисает молчание, еще более тяжелое, чем прежде. И я нарушаю его, искренне переживая за свою судьбу:

— Кто хозяин этих земель?

Мой муж смотрит на меня в упор. Его изумление так велико, что он едва ли осознает вопрос. А вот интендант отвечает.

— Помилуйте, ваша светлость. Вы не знаете? Хозяин этих земель герцог Элгарион, двоюродный брат короля. Я не стал бы доводить ситуацию до его сведения. Его светлость занятой человек и имеет непростой характер. Да и разве вам не совестно будет сообщать о своем разводе второму лицу государства? Послушайтесь моего совета, подпишите соглашение.

Мне становится по-настоящему страшно. Этот дикий страх проникает под кожу и бежит по венам, заводя сердце. Мое желание освободится от бывшего мужа присутствующие воспринимают блажью. Но, если я сегодня же не покину этот дом, мне конец.

— Я боюсь лорда Блейка, — говорю я то, что должно вновь поднять виток обсуждений. — Мне было очень больно, когда он выжег печать. Он едва меня не убил.

— Я не думаю, что стоит принимать столь гнусные обвинения всерьез! — верещит стряпчий лорда Блейка.

— Святая Мать! Леди Лейн, — говорит интендант, — вы обвиняете своего бывшего мужа в покушении на убийство?

После этих слов все глядят на Блейка, а он переводит воспаленный, разъяренный взгляд на меня.

— Неялин запуталась, — отрезает он, поддаваясь всем корпусом вперед и скрежеща зубами. — Господа, вы же знаете, что моя бывшая супруга пуста. Ее дар вряд ли проснется. Он должен был перейти ко мне, как часть ее приданого. Я согласился не взыскивать с ее отца неустойку, если Неялин останется при мне и, в случае пробуждения дара, отдаст его. Наши договоренности должны быть соблюдены. Но основная причина, — произносит бывший муж. — Наш брак был инициирован королем. Я не могу так грубо нарушить его волю, вернув Неялин отцу.

Присутствующие молчат.

Это «шах и мат». Я понимаю, что теряю последний шанс на освобождение.

— Лорд Блейк, — вздыхает интендант, — я понимаю ваши чувства. Но, побойтесь Великую мать, я не могу заставить леди подписать соглашение насильно. Закон прямо предусматривает добровольное согласие.

Прикрываю веки, благодаря Всевышнего.

— Могу вам только посоветовать, — добавляет интендант, — написать великому герцогу Элгариону.

— И тогда о моем скандальном разводе узнает вся столица, — мрачно отвечает Блейк. — Господа, не дадите мне пару минут наедине с моей женой? Возможно, она еще передумает.

Мое сердце замирает. Я внутренне мечусь от желания во всеуслышание кричать о том, чтобы меня не оставляли с ним наедине, до холодного осознания, что ничего уже не изменить.

Когда все выходят, Итан грозно поднимается из-за стола.

Глава 3

— Ах ты рыжая гадина!

Он резко склоняется надо мной, упирая руки в подлокотники моего кресла.

— Я закричу, — предупреждаю его тихо.

Он смотрит на меня пристально и тяжело втягивает воздух. Ноздри его трепещут. Лицо бледнеет. Кажется, он на грани того, чтобы меня ударить.

— Никогда не бил тебя, но прекрасно понимаю, почему это делал твой отец. Ты невозможно глупа, — рычит он. — Если не подпишешь соглашение, тебе придется вернуться к отцу. Неужели, соскучилась? — по его губам скользит усмешка. — Отец на тебе живого места не оставит. Ты — позор семьи. Если бы я на тебе не женился, он бы упрятал тебя в монастырь. И сейчас, если только посмеешь вести себя, как тупая корова, он тебя воспитает по-своему.

Холодею.

— Сейчас скажешь им, что все подпишешь, — приказывает Блейк. — Поняла?

Молчу, и он грубо хватает пальцами меня за лицо, сдавливает щеки.

— Ты поняла, я спросил?

Его глаза снова наливаются холодом, светлеют, а стужа забирается мне под кожу, жалит, словно жидкий азот.

— Не выводи меня, дрянь!

Задыхаюсь. Из меня будто по крупицам вытекает жизнь.

— Да! — отвечаю.

Он резко отталкивает мое лицо, выпуская из жесткой хватки, будто брезгуя лишний раз ко мне прикасаться.

— Если вдруг ослушаешься, я больше не стану терпеть, — говорит хладнокровно. — Если надо, воспитаю, — он убирает руки в карманы брюк. — Я собираюсь жениться, и мне важна репутация. Моя невеста — женщина из хорошего рода. Лучшая из лучших. И ради нее я пойду на многое.

Боже, куда я попала? Разве моя земная жизнь была настолько неправильной, что, умерев, я оказалась в настоящем аду?

В комнату, наконец, возвращаются мужчины.

— Итак, леди Неялин, — я смотрю, как по губам интенданта расплывается понимающая улыбка, — будем подписывать?

Он переводит взгляд на Итана, который преспокойно возвращается в свое кресло.

В современном мире женщина защищена законом, в этом — полностью бесправна. Все в этой комнате понимали, что Итан имел возможность приструнить свою разбушевавшуюся жену. И все готовы были спустить ему это с рук.

Я внимательно и долго гляжу на Блейка, обвожу взглядом другим мужчин и, наконец, бросаю:

— Я уже сказала, что не стану! И я не останусь в этом доме ни секунды. Никто из вас, господа, не смеет распоряжаться моей жизнью. Я разведена, а значит больше не принадлежу роду лорда Блейка. Я уезжаю. Сейчас же.

И плевать, что будет. Я в свое время прожила непростую жизнь, погибла в горах, так какого ж черта я вновь боюсь смерти? Пусть лучше так, чем терпеть издевательства.

— Лорд Блейк, я требую, чтобы вы выплатили мне положенную компенсацию и позволили уехать. Я хочу, чтобы вы, королевский интендант, засвидетельствовали мою просьбу.

Лицо последнего вытягивается. Он снова смотрит на Блейка так, будто тот загоняет ему спицы под ногти. Но Итан не дожидается никаких просьб, а холодно рычит своему стряпчему:

— Господин Роше, выплатите ее сиятельству тысячу соверенов.

Я жду, когда мне передадут деньги. Молча забираю, ибо эти средства — гарантия, что я хотя бы не умру с голода. Мне, на самом деле, некуда идти. Я не знаю этого мира. Но, несмотря на это, я хочу вырваться.

Обманываться не собираюсь, Итан захочет поквитаться. Скорее всего, он напишет моему отцу, а тот подаст прошение хозяину земель, Великому герцогу Элгариону, и меня признают сумасшедшей.

— Могу я собрать личные вещи?

— Куда ты пойдешь? — спрашивает Блейк. — Ты хоть понимаешь, как опасен Гнемар для аристократки?

«Лишь бы подальше от тебя, чудовище!» — хочется прокричать мне.

Коснутся бы щек, где до сих пор ощущались его жесткие прикосновения, и стереть эти прикосновения безвозвратно.

— Куда угодно, — сердито говорю я и обращаюсь к интенданту: — Прошу вас остаться и убедиться, что лорд Блейк не станет мне препятствовать!

Ухожу.

Поднимаюсь по лестнице в одиночестве.

Сердце гулко бомбит в груди. Я еще не верю, что смогу уйти. Это подобно тому, как птица вылетает из клетки на волю — хочется устремиться в самую высь. Но я понимаю, все только начинается. И моя борьба тоже…

Ну, что ж. Я умею бороться. И терпеть. И преодолевать.

В комнате меня дожидается Азалия, та самая «нянюшка-Аза». Ей за шестьдесят, но она довольно крепка и подвижна. Лицо круглое и загорелое. Все это время она одна искренне за меня переживала. Правда, мало, что рассказывала, опасаясь, что я впаду в истерику и буду плакать.