Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 36)

Ответ Ильи потряс не только меня, но и Юльку. Оказывается, у мьенгов на этот счет есть особо запрограммированные насекомые, которые питаются сорняками, но не трогают «ри». А по случаю прилета землян этих насекомых специально не стали выпускать. Нормально? Еще больше я возмутилась, узнав, что все это происходит по инициативе посла-представителя, считающего традиционный уход – читай каторжный труд – более полезным для риса, чем использование здешних насекомых!

Перебивая наши с Юлькой возмущенные голоса, мученик священной науки биологии сообщил, что прополоть осталось не так уж много – еще двенадцать или тринадцать полей.

– Работы на пару дней, – оптимистично заявил он, – а потом начнем исследования. По-настоящему.

Нет, все они фанатики. Даже разумный с виду Двинятин. И я от души посочувствовала Юльке, которая всерьез собралась связать с ним жизнь и погрязала в своих чувствах все глубже. И тут меня кольнула предательская мысль – а чем я лучше? Пусть моя специальность – не биология, но преступников я ловила с таким же упорством, наплевав на собственную семью. Так есть ли у меня право осуждать ученых? Двинятина и… даже Комаровски?

Нет. Хотя в случае с детсадовским гением я поступила верно. Он в самом деле зарвался.

Кстати, дозу для него Юджин подобрал идеально. И на планете милый Владис не доставлял мне особых хлопот, кроме ежедневных осмотров его челюсти, введения обезболивающих и контроля общего состояния. Жевать он, конечно, еще не мог, и добрейшая Ираида Степановна готовила для него супы-пюре, кисели и жидкие каши – из местных продуктов это было не сложно. Жил он вместе с Леной в одном гьере с Сергиенко, и я, заходя к ним, всякий раз встречалась с капитаном. Толку от него, конечно, ноль, но все равно – так было спокойнее.

Остальных моих подопечных разместили в двух ранее пустовавших домах, где у каждого было по собственной комнате. С мебелью там было очень лаконично: спальное место наподобие надувного матраса прямо на полу, небольшой гардероб и в лучшем случае одно-два мягких грушевидных кресла из той же белой ткани, что стены и ассеи.

С Таней, Лайзой и Анастази в один гьер как-то естественно заселились Паша, Миша и Аркаша, а все остальные ребята оказались в другом. Навещать их мне не требовалось, благодаря фишкам я знала, где находится каждый, но, тем не менее, вечерами мы иногда пересекались. Солнце имел обычный жизнерадостный вид, Тхао и Сунибхо будто попали в родную среду обитания, Дегри и Кир, кажется, подружились, и только Ю выглядел хуже других и уставал. Впрочем, у него тоже могла быть, как говорил Чи, акклиматизация.

Таня вполне натурально радовалась сумасшедшим нагрузкам, которые не оставляли музыкантам никакой возможности для репетиций. Солнце на это посмеивался и обещал устроить концерт сразу по окончании полевых работ.

Я случайно упомянула это в разговоре с Юлькой. Та очень вдохновилась:

– Нормальный вечер! Хоть один! Машка, это же здорово!

– Юль, мальчишки так устают, – сказала я, помня про тусклый взгляд Ингвара, – возможно, Таня и права…

– Машка, ты была среди них единственным вменяемым человеком, – вскинулась переводчица. – Неужели теперь будешь уверять меня, что музыка мешает науке?

– Нет, конечно, нет, – я даже удивилась – что это с ней?

Оказалось, что Таня и Юльке успела проесть плешь. Антимузыкальная пропаганда – иначе и не назовешь. Массированная и широкомасштабная, рассчитанная явно не на Юльку, а на Двинятина.

И я поняла, что как бы ни поступила в этом случае Маша, буду стоять за мальчишек. Им, как сказала Лена едва ли не в первый день нашего знакомства, музыка – как глоток свежей воды, и никто не вправе отказать жаждущим. Пусть это не входит в мои планы, пусть – неразумно и нерационально, но я им сочувствовала.

Мы с Юлькой решили, что всю подготовку возьмем на себя, и я зашла сказать об этом ребятам. Они обсуждали очередной проигрыш в комнате Ингвара, и мне даже показалось, что всю его усталость я придумала – он был очень оживлен и опять обнимался со своим… длинным и тощим инструментом.

Окончание полевых работ планировалось утром следующего дня. А после обеда Ю пропал. Причем вместе с фишкой. Сигнал от нее прекратился. Вот только что был – и нет. Я засекла этот момент совершенно случайно: ковырялась в настройках своей магнитной доски, надеялась добиться большего радиуса действия. Ведь с завтрашнего дня начинались «полноценные исследования», и куда кого-то из гениев могло занести, было сложно даже предположить.

Сначала я решила, что повредила игрушку, и фишек стало не шестнадцать, а пятнадцать. Расстроилась, конечно, сбросила все установки, вернула первоначальные параметры… Но фишек все равно оставалось лишь пятнадцать. Торопливо набросив ассей, я выбежала из гьера.

Логинов, Кир, Тхао и Комаровски были на месте. Ю отсутствовал.

– Где Ингвар?! – крикнула я, перекрывая какофонию репетиционных звуков.

Парни переглянулись, Комаровски пожал плечами, Солнце сказал, что Ю только что был здесь, а Тхао спросил, что случилось.

– Потом, – я уже мчалась к выходу.

Последний раз сигнал от его фишки шел откуда-то из района начала оросительного канала. Ей-е, мне бы собаку… Хотя бы маленькую! Хотя бы комнатную, но чтоб могла идти по следу… Ведь я – не криминалист, чтобы разбираться в следах!

Тут я некстати вспомнила, что ни разу на этой планете не встретила ни одного животного. У нас, конечно, животные тоже были в дефиците, держать кошку или собаку могли себе позволить лишь очень обеспеченные люди. Но здесь-то – РАЙ… Странно, что без зверей…

Добежав до канала, я остановилась и осмотрелась. Ни-че-го. Ни примятой травы, ни следов борьбы… Если Ю здесь был, то ушел он сам, своими ногами. Куда? В лес? Тогда надо поднимать весь поселок. И, хочешь – не хочешь, а ставить в известность мьенгов. Где сейчас Е-ло?

Должна быть еще тут, обычно она уходила часа за два до наступления темноты. Но вот где? Среди ее любимого «ри»? На этих бесконечных полях? Вот же гадство! Почему я не спросила, как с ней связаться в экстренном случае?!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я рванула обратно в поселок – у Чи есть рация. А Сергиенко пусть поработает по специальности и найдет хотя бы Е-ло. На его помощь в поисках Ингвара я и не рассчитывала… Пробегая мимо «коетэ для ри», я увидела, как навстречу из-за последнего гьера целеустремленно выходят Солнце, Кир и Дегри.

– Машка, что происходит? – строго спросил Логинов, когда я попыталась обогнуть их по дуге.

Ей-ё! До меня вдруг «дашло», что ни посол, ни Сергиенко словам не поверят. И будут правы – кто такая Маша Петрова и отчего так беспокоится о безопасности студентов? С чего она вообще взяла, что мальчишка пропал? Ю просто гуляет в лесу! Вот когда он не вернется к ночи, тогда, возможно, следующим утром они и подумают – а не сообщить ли об этом мьенгам?

Мысль промелькнула со скоростью несущегося в пропасть кара. И, остановившись, я сказала:

– Ребята, Ю пропал. Я точно знаю, мы с ним должны были встретиться, а он не пришел.

Этот аргумент был понятен каждому – не прийти на встречу с Машей для них означало… видимо, особую форму тяжелой болезни. Или что-то подобное, потому как поверили мне все и сразу.

– Что делать? – Дегри смотрел на меня с безграничной верой, я бы даже погордилась, если б не обстоятельства…

– Найдите Е-ло, пожалуйста, – я добавила в голос убеждения и слегка – истерики.

– Машка, голова! – сказал Солнце. – Она же может послушать Мьенг и сказать, куда ушел Ю!

Я, в общем, и не удивилась. Как они там взаимодействуют со своей планетой – дело, в данном случае, десятое. А откуда об этом знает Солнце – вообще сто двадцать пятое.

– Я видел ее перед обедом, – задумчиво сказал Кир, – она шла в сторону поля номер семь.

– На всякий случай посмотрите и по окрестностям, – попросила я.

Все-таки, перед обедом – понятие довольно растяжимое, а передвигалась Е-ло довольно быстро.

Ребята развернулись к каналу – впрочем, им лучше знать, они это поле номер семь прошли от начала до конца, и как-нибудь доберутся. Вскоре они перешли на бег, и я перестала смотреть им вслед.

Значит, если Ю в лесу, Е-ло его найдет обязательно. Какое облегчение… Тут мой взгляд метнулся к плетеным сараям. Стояла-то я совсем рядом, и, кстати, от канала – тоже недалеко. Если парень где-то тут, я и сама в состоянии его поискать.

Вход загородили высокие кусты. Не помню, чтобы они торчали тут при моем прошлом визите. Я раздвинула ветви и спустилась в тишину и полумрак. Вроде бы ничего не изменилось. Следов на сухом грунте нет. Но это еще ни о чем не говорит, ведь следопыт из меня никакой… Соответственно, надо обшарить все коетэ, каждый переход и закуток.

Тишина… Не такая уж она и тишина, откуда-то слышался тихий шелест, словно ветер шевелил траву. Снаружи? Но когда я спускалась, никакого ветра не было – только послеполуденный зной. Я непроизвольно поежилась – под ассеем вдруг стало прохладно. И пошла на звук.

Шевелилась мерзкая белая трава – сама по себе, так ее и разэтак! Меня захлестнула волна нехороших предчувствий. Ингвар где-то тут! Я ускорила шаг, и вскоре действительно наткнулась на худую долговязую фигуру, лежащую вдоль стены следующего коетэ. А клятая трава на глазах вытягивалась и заползала в прореху на его ассее.