Елена Рома – Рай: правила выживания (страница 35)

Не могу сказать, что это особенно облегчало мне задачу. Но, с другой стороны, время для поисков освобождалось – и в приличном объеме. Еще, разумеется, я нацепила на каждого – и каждую – свой собственный, контрабандно провезенный источник радиосигнала. Раз уж биолокация тут запрещена, а я должна обеспечивать охрану этого детсада, все средства хороши.

Тем более это, примитивное. Детская игрушка, если на то пошло. Абсолютно безвредная для окружающей среды. Так называемый радиорадар. Представляет собой набор из двадцати фишек, экрана с магнитом и, собственно, радара, позволяющего определять местонахождение каждой фишки. Детям глазомер и логику развивает, мы с Андерсеном дарили такую штуку первенцу Бени…

Ну а я, чуть-чуть поковырявшись в настройках, могла теперь определить, где находятся фишки с первой (Двинятин) по шестнадцатую (Юлька). И пока шла прополка, мне даже радиуса действия хватало.

Слегка поколебавшись, я решила затолкать фишки в странные штуки, которые выдали каждому из нас. Обязав носить на шее, не снимая ни днем, ни ночью. Больше всего это напоминало идентификационный номер солдат наших спецвойск, только выглядел мьенговский аналог как мягкий мешочек с какими-то символами, завязанный веревочкой.

Юлька сказала, что эти символы – буквы, то есть на каждом мешочке стояли инициалы того или иного человека-гостя.

– Разумная мера, – объяснял Сергиенко, – а вдруг потеряется кто? Люди-то для них все на одно лицо.

Честно говоря, в его компетентности я не просто сомневалась, а… уже поставила крест. Даже если кто-то потеряется, все равно его доставят в Ри-ен, а уж люди всегда узнают своего. Нас тут слишком мало.

Что же касается самих хозяев планеты, могу сказать только одно – контактировать с нами они не стремились. Издалека я видела двух или трех мьенгов, вблизи – только Е-ло, так сказать, куратора академической практики от принимающей стороны. Какова на самом деле была ее должность или статус в местной иерархии, определить затрудняюсь.

Она была высокой, как все мьенги – что-то около метр девяносто – с неразличимой под ассеем фигурой. Так что о том, что она – это она, нам сообщил Чи. У мьенгов вообще, насколько я поняла, не было ярко выраженных внешних отличий между полами. Кожа Е-ло была темно-коричневой, что при оранжевом светиле неудивительно. И за что их только прозвали «зелеными человечками»? Череп красивой, слегка вытянутой формы с коротким серым пушком там, где у нас были волосы (иногда я замечала, как отдельные «пушинки» шевелятся при полном отсутствии потоков воздуха). С почти черными глазами без ресниц и мягкими, будто специально сглаженными чертами лица. Невыразительного, полностью лишенного эмоций лица.

Разговаривала она монотонно, каким-то скрипучим голосом, и только благодаря Машиным способностям аудиалки я, спустя несколько дней, начала различать в нем нотки одобрения или недовольства. Кстати, проблем с переводом не возникало, так как Е-ло вполне сносно говорила по-нашему.

Юлька, поначалу вцепившаяся в нее, как клещ, очень скоро поняла, что с данного конкретного носителя языка где сядешь, там и слезешь. Теперь она совершенствовала свой мьенг в одиночестве, переводя нуднейшие официальные документы для Ираиды Степановны.

Добиться от нее внятных объяснений по поводу знакомства с «птицей Зуном» так и не удалось. Она мямлила, что это был простой сетевой контакт, что, подумаешь, обещала ему поцелуй много лет назад, что нормальный человек и вспоминать бы о таком не стал… Но очень просила ничего не говорить Двинятину. Пришлось обещать, в конце концов, я ей должна – и даже дважды. Тем более, что Двинятину было совсем не до меня, мы и виделись лишь вечерами, когда он давал очередное задание на заполнение академических дневников.

А вот к Е-ло я старалась быть как можно ближе. Не знаю, что было причиной – ботинки на гравиконтроле или гены Петрова в теле Маши – но она даже иногда благосклонно отвечала на мои вопросы. В частности, я узнала, что гьеры – все же не специально выращенные плоды, а специально выращенные дома. Биотехнология, ей-ё!

Гьеры, оказывается, растили с заранее запрограммированным количеством комнат, отделенных тонкими перегородками, поэтому скругленные стены и потолки были лишь по периферии, а в центре – специально для людей – находились привычные нам квадратные или прямоугольные помещения.

Кроме того, Е-ло милостиво пояснила мне, почему все здесь ходят в ассеях.

– Ассын. – Она указала рукой вверх и тут же сделала обратный жест вниз: – Мьенг. Энергия связи. Дашло?

– Ассей передает энергию Ассына Мьенгу? – перефразировала я.

– Дашло, – согласилась куратор от принимающей стороны.

Это «дашло» не давало мне покоя до тех пор, пока я не сопоставила с ним манеру общения лейтенанта Барбозы. А потом вспомнилось, что именно он договорился с мьенгами о визите Петрова. Это значило только одно – секретчик пользовался у них авторитетом. И налаживать с ним контакт просто необходимо.

Ну а пока я обходила все строения, то есть… растения… словом, все жилые и нежилые гьеры в поселке и расспрашивала Е-ло. Обо всем, о чем она отвечала, составляла короткие заметки.

Почему канал начинается на ровном месте? «Кройс – Мьенг – вода для ри».

То есть, риса. Фантазировать про «Кройс» я могла бы долго, но оказалось, что это – один из членов Загоденна Мьенгов. Каким образом Кройс взаимодействовал с Мьенгом, чтобы получить «воду для ри», Е-ло объяснять не стала.

Кто живет в плетеных сараях? «Коетэ для ри».

Гьеры покрыты той же тканью, из которых сделаны ассеи? «Дашло».

Постепенно я стала интересоваться самими мьенгами. Где они живут? Ведь Ри-ен строился специально для людей, Е-ло появлялась тут только днем, а ночевать возвращалась к себе. Оказалось, что Е-ло живет в Е-ло. И вот тут я от новых расспросов решила воздержаться. География Мьенга была заложена вместе с другими сведениями в те памятные четыре терабайта секретчиков, и поселка Е-ло на карте не значилось.

Есть ли у мьенгов средства связи между собой – ну, вроде тех допотопных раций, которыми пользовались в посольстве-представительстве – или… Оказалось, что «или». Е-ло дотронулась длинным тонким пальцем до своего лба, потом указала им на поверхность планеты. И я пометила: «Связь через Мьенг».

Что любят мьенги? Е-ло не ответила, и я наскоро исправилась – что они любят есть? Чем питаются?

Разумеется, меня интересовало, не питаются ли мьенги – так, время от времени – пропавшими биологами, но об этом нюансе я благоразумно умолчала. Оказалось, что разные мьенги, как и разные люди, любят разную пищу. Е-ло, например, любила «ри». Я даже не удивилась, ведь судя по всему, именно поэтому она и возилась тут с людьми.

Знакома ли Е-ло с моим… Машиным отцом?

– Са-шас. Дьерг. Добро, – ответила она.

Дьергами у них называли собственных ученых, или, дословно – познающих глубину, как я потом узнала у Юльки.

А потом Е-ло впервые спросила сама – ну, то есть я подумала, что это все-таки вопрос: «Нет?».

Я покачала головой:

– Нет. Я с ним еще не встречалась. Где он может сейчас быть?

– Здесь, – ответила она.

После моих настойчивых просьб Е-ло согласилась уточнить у других мьенгов, не видел ли кто Петрова в последнее время. И это был главный мой прорыв среди сумятицы бегущих дней.

В остальном… я понимала, что топчусь на месте. Вскоре я знала каждый гьер, пройти по поселку смогла бы и с закрытыми глазами, но… Петрова тут, увы, не было. Обследовала я и «коетэ для ри» – они были довольно глубоко врыты в райский грунт и соединялись между собой длинными полуподзем… полуподрайскими переходами. Полу – потому что крыши этих переходов были как раз вровень с поверхностью планеты, и сделаны из тех же лиан, сплетенных между собой. Что могу сказать – пусто и сумрачно, а еще местами из грунтовых стен рядом с полом торчали пучки совершенно белых корней. Или травы? Не знаю, но выглядели они неприятно.

Я зацепилась за один такой пучок краем ассея и еле оторвала подол – такой крепкой оказалась трава. Кстати, ассей оказался вполне удобной одеждой – не знаю, как ходят в нем в холодный сезон, а сейчас, в жару, было вполне комфортно. Под него я надевала шорты с майкой, и все тепло от света Ассына доставалось Мьенгу, а не мне. Вот на голову приходилось накручивать варварски порванный Машин сарафан, потому что взять шляпу никто из нас не догадался. А палило здешнее светило нещадно.

Лучше всего тут было вечерами или совсем рано утром. Если абстрагироваться от зеленой воды и бирюзового неба, можно было представить пляжи Ксиона и нас с Андерсеном – вместе. Вот только представлять было некогда, да и сил к вечеру не оставалось. Слабое тело Маши выматывалось даже от незначительной нагрузки. Чи говорил, что это акклиматизация, но почему-то у других ребят я такой усталости не замечала.

Юлька – та вообще прыгала, как санбол (вот бы мне сейчас похожее устройство, телу все равно нужны тренировки). Вечерами она кормила своего Двинятина, делала ему массаж, ну и, надо полагать, все остальное. На сеансе массажа мне даже случилось поприсутствовать. Парочка уже совершенно не стеснялась, и, с трудом улавливая сквозь стоны боли распоряжения главы экспедиции, я сочувственно поинтересовалась:

– Как же рис на Мьенге растет в условиях отсутствия студентов и научных сотрудников с Земли? Без прополки случается неурожай?